Глава 13. Сомнения
23 марта 2020 г., 23:03
Ночь. Стою на берегу реки. Мучает жажда. Захожу в воду. Опускаюсь на колени на песчаное дно. Это не песок — кожа. Вода теряет прозрачность, становится темно-красной. От горизонта до горизонта расстилается кровавая река. Зачерпываю горсть и жадно пью. Опускаю в алую жидкость губы. Глотаю теплую влагу. Жажда не становится слабее. Ныряю и распахиваю глаза.
Лежу на смятой постели.
Смотрю в потолок.
Ночь, но вижу все.
Язык сухой, как наждак.
Сильно мучает жажда.
Челюсть больше не болит. Чувствую себя намного лучше.
Касаюсь кончиком языка верхних клыков и холодею от ужаса.
Длинные. Очень.
Судорожно пытаюсь втянуть в челюсть, но почему-то не выходит.
Сажусь. В панике ощупываю новые зубы пальцами. Острые и твердые. Так просто не сломаешь.
Черт.
Осматриваю руки, грудь, тело. Прежний. Ничего особенного. Сердце в груди живо бьется. Только клыки. И глаза?
Вскакиваю и спешу в ванную комнату. Включаю свет. Открываю дверь и мучительно щурюсь. Жду, когда зрение привыкнет. Затем вхожу и приближаюсь к зеркалу.
Чувствую, как в висках стучит пульс.
Поднимаю взгляд на отражение.
Зрачки алые, как у мышей-альбиносов. Радужка из коричневой стала отдавать темно-красным.
Жуть.
В приоткрытом рту белеют непривычно длинные зубы. Поднимаю губы и рассматриваю вампирские клыки. Отвратительно.
Один из них.
Кожа побледнела. Щеки запали. Лицо выглядит болезненным.
Очень хочется пить.
Открываю кран. Наклоняюсь и делаю несколько глотков.
Не то.
Зачерпываю в руки воду и пару раз плещу на лицо. Сонливость проходит, но жажда — нет.
Выключаю воду. Смотрю в зеркало.
Чудовище.
Хочется вскинуть пистолет и выстрелить.
Невольно отмечаю, что темно-русые пряди взлохмачены. По привычке беру с полки гребешок и начинаю расчесываться. Осознаю, что делаю, и рука замирает.
К чему теперь?
Бросаю гребешок обратно на полку.
Выхожу из ванной комнаты и натыкаюсь взглядом на спортивную сумку в прихожей. Подхожу. Стою несколько секунд, раздумывая: открыть или нет.
На душе тягостно.
Расстегиваю сумку. Нахожу черный пистолет в кобуре. Вытаскиваю. В стволе шесть серебряных пуль. Хватит и одной.
Хочется пить.
Не получится излечиться?..
Наверное.
Не зачем звать других охотников, когда я сам могу.
Извлекаю пистолет из кобуры. Бросаю ее на сумку.
Возвращаюсь в комнату и опускаюсь на край дивана.
Поворачиваю пистолет дулом к себе. Смотрю в черное отверстие.
Убить или?..
Вряд ли у меня есть шанс побороть «болезнь».
Бравада последних часов выветрилась полностью. К горлу подступило глухое отчаяние горьким комком.
Глушителя нет, соседи услышат. Если «уходить», то где-то не здесь.
Черт.
Завтра на дежурство. Надо бы, но теперь не пойду. Работаю сутки через трое охранником на футбольном стадионе. Платят немного, но дело не в деньгах: нравится график. А завтра я не приду. Никуда.
Надо бы кинуть СМС-ку начальнику, что заболел.
Смотрю на пистолет. Мысль кажется здравой.
Откладываю оружие на диван и тянусь к телефону. Беру. Включаю. Не совсем понимаю, зачем это делаю. В данный момент просто важнее.
Никто не звонил. Пришло только сообщение от банка с предложением кредита. Может, взять, а? Отдать на благотворительность, например. Только в банк придется идти завтра, а меня уже не будет. Печально.
Набираю СМС начальнику. Пишу, что заболел и пусть подыщет замену. Отправляю. Навсегда пусть подыщет. Как тяжело терять свою жизнь.
Выключаю сотовый и бросаю на постель.
Гори оно все…
Взгляд цепляется за черный кнопочный телефонный аппарат на журнальном столике. Редко им пользуюсь.
Позвонить родителям?
Не помню, когда звонил последний раз. Лет пять уже не общался. Не хочется. Даже, не знаю, что сказать. Плохие отношения. Я лишний в их семье. Другой. Сам по себе. Уехал из дома в двадцать, как выучился на автомеханика. Ни дня не работал по профессии, даже автомобиля нет. Просто сбежал. В армию, чему был рад — крыша над головой, временный смысл жизни и бесплатная кормежка.
Воспоминания горчат, а на душе паршиво. Гоню мысли о прошлом прочь. Одно дерьмо.
Грустно вздыхаю.
Снова беру в руку пистолет.
Вот так заканчивается моя жизнь.
Умирать не хочется. Не нахожу ни одного аргумента остаться, но все равно не могу решиться.
Не здесь?
Наверное. Тетю Зою надо пожалеть, а то найдет труп в своей квартире, еще удар хватит.
Откладываю пистолет на диван и отыскиваю взглядом белую футболку, которую бросил на подлокотник дивана. Висит одиноко. Беру и надеваю. Мятая.
Покойнику не нужна хорошая одежда.
Поднимаюсь и иду одеваться.
Захожу в ванную комнату и достаю из стиральной машины вещи, которые так и не дождались режима стирки. Натягиваю носки, штаны. Раздумываю над водолазкой. Тонкая, а на улице не жарко. Откладываю на стиральную машину. Решаю одеть свитер.
Иду в комнату и достаю с полки шифоньера коричневый теплый свитер. Облачаюсь.
К чему покойнику? Или все-таки не хочу умирать?
Не знаю.
Подхожу к дивану и сую пистолет за пояс.
Сотовый не беру: больше не нужен.
Вот и все.
На карточке есть небольшое накопление — пойдут на мои похороны. Главное, чтобы не отправили родителям. Я не благодарный сын и не просил у матери явиться в этот дерьмовый мир.
Окидываю взглядом квартиру. Чужая. А теперь и я чужой сам себе. Лишний здесь, в мире. Как обычно.
Горько усмехаюсь и иду в прихожую. Наклоняюсь и натягиваю берцы. Зашнуровываю.
Встаю и накидываю куртку. По привычке застегиваюсь.
Достаю из кармана ключ. Подхожу к входной двери, отпираю и покидаю квартиру.
Запираю дверь. Ключ брать с собой не хочу, потому что не намерен возвращаться.
Подхожу к подъездному щитку и открываю. Там в самом углу оставляю ключ. Тетя Зоя показала. Говорит, сын здесь жил и прятал, потому что часто терял ключи.
Закрываю дверцу.
Он погиб от передозировки наркотиков несколько лет назад. Тетя Зоя не смогла его вытащить.
Жаль ее. Хорошая женщина. И к тебе хорошо относится. А ты тоже погибнешь.
Черт.
Я уже погиб.
Подъезд пропах ароматами людей. Будоражит жажду. Сбегаю от греха подальше вниз по ступенькам.
Что оставляю за спиной? Ничего, о чем бы стоило жалеть.
Что был, что не был.
Может, потому и пошел в охотники, что нечего терять?
Не понимаю Вадима — у него жена, сын — семья, а он в охоту на кровососов полез. Но он какой-то несерьезный немного. Может, не понимает, что может погибнуть? Или, наоборот, понимает все очень хорошо? Черт его знает. Так и не научился разбираться в людях.
Толкаю дверь на выход и покидаю подъезд.
Свежий ночной ветер ударяет в лицо. Бодрит.
Вокруг столько шорохов, запахов. А еще так четко видно…
На миг это все отвлекает от мрачных дум, хочет намекнуть, что мир — прекрасен, а жить — здорово. Но на душе слишком паршиво. Только не вампиром.
Сбегаю с крыльца.
Я знал, что погибну. Рано или поздно. Поэтому и пошел в охотники, поэтому рисковал, поэтому спускался первым в подвалы… Может быть, я искал смерти и, наконец, ее нашел. Избавление от бессмысленного существования.
К счастью, на улице никого.
В окнах домов горит теплый свет. Люди проводят приятный вечер в кругу семьи или готовятся ко сну. Скорее второе, если судить, что мало где горит свет.
Они не знают, что есть вампиры. Рад за них. Иногда, незнание — спасение.
Я бы оберегал их сон, если бы сам не превратился в чудовище.
Тяжело вздыхаю.
Иду по дорожке прочь мимо ряда припаркованных автомобилей.
Внезапно аромат живой крови ударяет в ноздри, заставляя пробежать по телу сладкую судорогу.
Сбиваюсь с шага и замираю. Взгляд безошибочно улавливает движение у мусорных баков. В одном из них сосредоточенно копается помятый мужичок в темном плаще и вязаной шапке.
Идеальная жертва.
Рефлекторно распахиваю пасть. Невероятным усилием воли заставляю себя дышать ртом. Становится чуточку легче соображать, но жажда вновь просыпается и туманит разум. Ощущение такое, что внутри пустыня и песчинки царапают стенки желудка под порывами суховея.
Не сдержусь?
Заставляю себя попятиться. Отвернуться.
Нельзя убивать.
Срываюсь с места и несусь через газон, вдоль стены дома прочь от жилого квартала, от людей, от крови.
Останавливаюсь далеко за домами. Впереди блестит озеро. Свалка на берегу портит картину.
Можно вообще никуда не уходить. Остаться на берегу. Сидеть рядом с кучей пластикового дерьма и смотреть на темную воду. Рассвет прекратит страдания.
Замираю на несколько минут, и смотрю в сторону озера.
Не хочу. Может, у меня еще есть шанс?
За поясом пистолет. Всегда успею вышибить мозги.
Облизываю удлиненные клыки.
Ноги несут в сторону гаражей. Там могут быть люди. Обойду.
Сначала иду по разбитой асфальтированной дороге, затем сворачиваю на тропу, что идет меж кустов и бурьяна. Листья почти полностью облетели. Под ногами хлюпает грязь.
Тропинка ведет к кирпичному комплексу гаражей. Не пойду вглубь. Обойду по краю.
Внезапно вспоминаю, что с правой стороны есть пустующие. Если удастся открыть дверь, то можно устроить убежище. Потому что домой — к людям — возвращаться нельзя. Могу напасть. А тут вряд ли будет людно. К тому же здесь выстрел не привлечет внимания, если придется расстаться с жизнью.
Заворачиваю налево и иду меж рядов гаражей.
Принюхиваюсь. Место еще хранит запах людей.
В первом ряду не повезло — все оказались закрыты и явно с хозяином. А вот на третьем ряду — самом крайнем — три последних гаража брошены. Крайний сгорел почти начисто. Крыша ввалилась. Обугленный кирпич темнеет в свете далекого фонаря. Хотя для моего зрения довольно светло.
Подхожу к двери второго гаража. От жара ее немного покорежило. Не получится закрыть. Третий оказывается самым пригодным. К тому же здесь целая крыша, что важно. Распахиваю приоткрытую металлическую дверь и вхожу. Бетонный пол. Кто-то поставил здесь деревянную самодельную лавку у стены и ведро для окурков. Или огня? Все равно. Будет, где посидеть. Место нравится. Для самоубийства сгодится.
Грустно усмехаюсь.
Выхожу. Смотрю на небо. Луны нет. Низкие темные облака. В лицо ударяет порыв стылого ветра. Плотнее кутаюсь в куртку.
Захожу обратно. Беру лавку и оттаскиваю к дальней стене напротив входа.
Достаю пистолет. Сажусь. Металл холодит пальцы.
Сейчас или?..
Горько усмехаюсь.
Не могу. Что-то мешает сделать выстрел.
Еще дышу. Жив. Стал кровососом, но сознание осталось прежним. Не чувствую себя чудовищем.
Только хочется пить.
Тяжко вздыхаю.
Странно, не чувствую себя монстром, которого нужно лишить жизни. Все еще себя контролирую. Я, не считая клыков и жажды, все еще прежний.
Слабак.
Это первая ночь после обращения. Кто знает, что будет завтра.
Подождать?
Безумие. Надо заканчивать это все…
Снова смотрю в черное дуло.
Самоубийство или спасение?
Ответ не приходит.
Не нажму на спусковой крючок.
Не хочу умирать.
Тогда иди отсюда. Выйди за дверь, а там прохожий. Что будет дальше?
Снова вырывается страдальческий вздох.
Не выйду. Останусь тут.
На всю жизнь? Даже не смешно. Кого обманываешь?
Себя.
Сую пистолет обратно за пояс. Встаю и начинаю нервно расхаживать по гаражу.
Воздух наполнен сыростью.
Прекрати мучения. Дальше будет хуже. Ты не станешь человеком. К чему это все?
Возвращаюсь на лавку, сажусь. Нервно подпираю руками голову и смотрю в одну точку на сером полу. Взгляд случайно натыкается на одинокую маленькую гайку. Все увезли, а ее забыли. Только жаль не гайку, — себя.
Слабак. Не могу решиться.
Убивал вампиров, а себя не могу.
Нервный смешок.
Черт.
Другой бы охотник на моем месте уже решился, а я — недостойно медлю.
Убивать легко. Просто нажимаешь на спусковой крючок, выбрав цель, и все. Даже страшно от того, насколько. Люди хрупкие существа. Вампиры тоже, если знаешь, куда и чем стрелять. Все мгновенно смертны.
Так чего ты ждешь?
Доходит, что ищу оправдание. Мотив. Легко лишить жизни преступника, убийцу, врага, но, когда ты просто стал вампиром — сложно.
Я никого не убил. Нет чувства вины. Нет желания справедливой кары.
Не хочу убивать просто так. Никого.
Пойти и загрызть того бомжа у помойки, чтобы было за что?
Снова вырывается вздох.
Или это предотвратить?
Не знаю, что делать. Обращаться за помощью не к кому, да и не привык. Всегда решал проблемы сам. А теперь слишком поздно. Мне никто не поможет. Разве пуля в голову.
Но не могу нажать на спусковой крючок, когда, казалось бы, все уже кончено.
