По другую сторону

      Жжение от серебряного браслета расползается по запястью обручем боли, охватывает предплечье.       Черт.       Терпеть пока можно.       Хел — садист, выродок, сволочь! Перебираю все ругательства, которые знаю. Становится чуточку легче.       Время тянется медленно. Спать не хочется, да и вряд ли усну, когда запястье горит. Такое чувство, будто облили кислотой. Никогда не думал, что вампиры так реагируют на безобидный металл. Понимал, что им от него плохо, но… на своей шкуре ощутить — совсем другое дело и крайне неприятный опыт. Лучше никогда бы этого не испытывал.       Соблюдаю предписание Хела не кричать не столько из-за страха наказания, сколько оттого, что начать просить пощаду — унизительно. Я выше этого. Сильнее. Я же охотник на вампиров.       Время тянется мучительно медленно. Боль и жажда не дают уснуть. Бодрствование выходит мучительным.       Во дворе раздается крик какой-то птицы и все замолкает. Ощущение, что лежу в склепе на кладбище. Сравнение не нравится.       Смотрю на горящее запястье. Кожа под браслетом покраснела, как от ожога, и теперь сильно болит.       Дергаю рукой, но браслет застегнут прочно и не падает.       Если не приму участь вампира, как хочет мучитель, то садист навесит на меня еще что-нибудь серебряное. Угроза начинает не на шутку пугать. Накатывает отчаяние.       Хелден сумасшедший. Жаль, что мы его так не нашли с ребятами и не пристрелили.       Может стоит поддаться, пока мучитель не сломал по-настоящему? Подыграть? А когда он поверит, что я сломался, сбежать. Убить гада, если повезет. Другого выхода не вижу. А гордость?.. Гордость меня сейчас не спасет. К тому же я больше не человек, чтобы блюсти честь. К черту все.       Стоит признаться: я не убил себя после обращения, потому что хочу жить. И сейчас это желание вспыхивает с новой силой.       Может зря подался в охотники? Не знал бы о вампирах, жил бы обычной жизнью, девушку бы нашел, завел семью, работал бы спокойно в автомастерской…       Становится жаль свою не прожитую жизнь. На глаза наворачиваются слезы. Смаргиваю.       Блядь. Охотник на кровососов я или нет?! Столько держался за эту мысль, а теперь готов с нею расстаться?       Делается совестно.       Гордость меня не спасет, напоминаю снова.       А хочешь ли ты спастись? Хочешь влачить мучительное существование вампиром?!       Нет. Но и с жизнью расстаться по-настоящему не готов. Вот в этом-то и проблема.       Прекрасно понимаю, что умереть — идеальное решение беды с вампиризмом, но в глубине души приводит в ужас такая перспектива. Разум и сердце схлестнулись в поединке, где взяла ничья. Со всеми вытекающими последствиями…       Когда пошел в охотники, просто не думал, что могу обратиться! Никогда не допускал такой возможности по-настоящему. Я чувствовал уверенность в своих силах, физической подготовке, оружии и товарищах. Я не ожидал поражения после стольких побед над вампирами! Да и думал, что при плохом раскладе, моя смерть будет на поле боя и довольно быстрой.       Наивный дурак.       В голове до сих пор где-то малодушно бьется мысль: «Это все не может со мной происходить!».       Отрицать реальность бесполезно. Самые хреновые вещи случаются и уже ничего не попишешь. Борись или смирись. Вот и весь выбор.       В отчаянии облизываю длинные клыки на верхней челюсти. Снова голодно вытянулись.       Как же хочется пить! Даже сглотнуть толком не выходит, как в глотке сухо.       Не найдя ничего умнее, прокалываю клыками губы и слизываю свою же кровь, чтобы хоть немного утолить жажду. Солоноватое приятно омывает язык и небо. Жажда не уменьшается, но хотя бы теперь могу нормально сглотнуть.       Бросаю взгляд на стену. Все еще день, только лучик света на стене из щели в ставне переместился чуть дальше. Время идет, но до заката, чувствую, еще очень далеко.       На спине лежать давно надоело. Снова дергаю путы, заставляя наручники звякнуть. Вырваться сил не хватит, осознаю в отчаянии. Потом вспоминаю, что ублюдок велел не шуметь, чтобы не тревожить его сон. Скрипнув зубами, подчиняюсь. Участи хуже не хочется. Наоборот, мечтаю сбежать, чтобы все закончилось. А потом понимаю с тупым ужасом, что мне некуда идти. Бежать не имеет смысла. Разве, Хела с сестренкой прикончить. Вампиров пойти убивать, чем не смысл жизни? Не с товарищами, так в одиночку. Пока не грохнут. Эдакое красивое самопожертвование во имя блага человечества! Почему-то перспектива не радует от возможного геройского ореола.       Только для этого все равно прежде надо освободиться из плена. Решение лежит на поверхности: притворись, подчинись воле Хелдена. Подыграй ему. Если сначала при этой мысли внутри все восставало в протесте, то спустя несколько часов пыткой серебром и жаждой, я окончательно уверился в здравости этой идеи. Теперь жду только одного: заката и визита ненавистного вампира. Приняв непростое решение, становится немного легче коротать день.       Стиснув зубы, терплю жжение в запястье, которое разлилось на всю руку и опаляет нервные окончания огнем.       Время от времени запрокидываю голову и смотрю в щель окна, ожидая с надеждой заката, но даже вечер еще не маячит на горизонте.       В ожидании успеваю обругать себя за малодушие, не раз жалею, что появился на свет и оказался так неудачлив. Конечно, стоило бы крепиться, но, такое чувство, что лежу смирно только потому, что не хочу злить садиста. Не так представлял борьбу с вампирами.       Очень надеюсь, что смогу хоть чуть-чуть поспать, но сон не идет. Пару раз удается провалиться в подобие забытья, но жажда и жжение от серебра преследуют и там.       От покусов губы болят, так что перестаю ранить себя еще больше.       Когда лучик света из щели в ставне перемещается на другую стену и окрашивается рыжим, я не сдерживаю улыбки. Закат!       Жажда делается нестерпимой. Теперь понимаю очень отчетливо, что будь рядом живой человек, я бы напал и выпил его досуха. Надеюсь, Хел не догадается привести мне еще раз на съедение человека.       Когда начинают сгущаться сумерки, с предвкушением встречи и одновременно страхом слышу за дверью тихие шаги. Створка скрипит, пропуская в помещение Хела. На нем малиновый халат, волосы без заколки разбросаны по плечам. Вампир выглядит почти по-домашнему, но от одного вида его внимательных алых глаз бросает в дрожь. Только потом вспоминаю, что у меня теперь такие же очи. Внутренне передергивает.       — Не удалось поспать? — замечает с деланным сочувствием мучитель.       Проходит в комнату и встает у спинки в изножье кровати. Опускает на нее правое предплечье и вижу, как в пальцах вампира грозно покачивается серебряный крест на цепочке. Тот самый, который я видел в большой комнате.       Непроизвольно дергаюсь в ужасе, пытаясь отползти прочь. Цепи натягиваются и звякают. Оковы не дают сбежать.       Во взгляде Хела неприкрытое удовлетворение.       Хочу сказать: «Не подходи!», но из горла вырывается хрип. Замерев на матрасе, смотрю на мучителя со страхом и ненавистью.       — Как вижу, не удалось, — констатирует Хел. — Это хорошо. Теперь ты готов к искренней беседе?       Пару секунд сомнений и послушно киваю.       Запястье, такое чувство, обуглилось до кости. Но на коже только воспаление, как от ожога.       — Сними с меня браслет, — прошу хрипло. — Уже понял, как серебро вам болезненно.       Хел хищно усмехается:       — Не «вам», а «нам». Сниму. Только прежде ответь на вопрос: «Ты вампир или охотник?», — садист выжидающе смотрит на меня, не моргая.       Понимаю, какой ответ он хочет услышать, но так сложно произнести его. Отречься от себя.       Пауза опасно затягивается.       Мучитель протягивает надо мной руку с украшением и выпускает цепочку из ладони почти до конца, тяжелый серебряный крест обжигающе приземляется мне на живот, заставив зашипеть от боли. Пытаюсь скинуть ненавистный кулон, но Хел, придерживая украшение за цепочку двумя пальцами, не дает это сделать.       — Смотри, — поясняет вампир. — Нас с тобой объединяет боль от серебра. Страх от лучей солнца и жажда крови. Так кто ты теперь?       — Вампир, — сдаюсь. — Я такой же, как ты. Больше не человек.       Признавать это горько. Клыки неприятно царапают язык.       — Говорить тяжело, так во рту сухо, — добавляю. — Жажду терпеть не могу больше.       — Это прекрасно! — усмехается Хел, убирает с моего живота крест и прячет украшение в карман халата. — Принести тебе воды?       Киваю, а потом добавляю несколько разочарованно:       — А почему не крови?       — Кровь надо заслужить.       Садист выходит и через несколько минут возвращается со стаканом с прозрачной жидкостью.       — Это точно вода? — с недоверием уточняю.       — Да.       Вампир садится на матрас рядом со мной. Подносит к моим губам край стакана и позволяет сделать несколько жадных глотков. Вампирскую жажду не утоляет, но во рту становится намного свежее. Даже удается глотать без мучений.       — Спасибо, — благодарю. — Можешь снять с меня браслет? Прошу.       Хел ставит на табурет стакан с четвертью содержимого и складывает на колене руки.       — Ответь честно на вопрос, тогда сниму, — отвечает.       — Хорошо, — соглашаюсь.       — Как твое настоящее имя, бывший охотник?       — Леонид, — сдаюсь. — Леонид Кузнецов. Так меня величают по-паспорту.       Зачем добавил фамилию, сам не понимаю. Вероятно, для убедительности.       — Лео. Вполне неплохое имя для вампира. Можно особо ничего не менять.       — Я оставлю прежнее. Сними браслет, ты обещал!       Хел исполняет просьбу и снимает обжигающий металл с моего запястья, кладет на табурет. Затем пронзительно смотрит мне в глаза.       — Наконец-то! — выдыхаю, ощущая, как боль медленно отступает с пострадавшей конечности. — А напоишь, когда?       — Когда сочту нужным. Наша беседа еще не началась.       — Чего ты хочешь узнать? — спрашиваю, опасаясь, что он спросит про товарищей и тогда придется хитроумно врать.       — Кто и что у тебя есть на той стороне, ради чего так стремишься остаться там?       Вопрос бьет в самое сердце. Вдруг с горечью понимаю: никого и ничего. Но не могу озвучить честный ответ. Он утянет на дно.       — Родители, — отвечаю. — Друзья. Девушка. Жизнь.       — Как зовут твою даму сердца?       — Лиза, — лгу.       — Обрати всех, кто тебе дорог, — подсказывает упырь. — Тогда на нашей стороне ты не будешь одинок. Подари им бессмертие и вечную молодость.       — Вечную участь стать рабом жажды крови. Это твои слова, — возражаю. — Они бы этого не хотели.       — Ты их об этом не спрашивал, вдруг, они согласятся. Но пока они люди, ты не сможешь к ним вернуться.       — Я уже считаю себя мертвецом. Поэтому не важно мое прошлое и что в нем осталось. Почему ты сам стал вампиром, можно узнать?       Не только же обо мне говорить. На самом деле просто хочу сменить тему.       — Не хорони себя раньше времени, Лео. По эту сторону жизнь, а не смерть. Люди обычно превратно представляют кто такие вампиры, исходя из мифов и домыслов. А что касается меня, то мой выбор был доброволен. Это было давно и когда ты будешь действительно на нашей стороне, быть может, я тебе расскажу.       — Я уже на вашей стороне. Клыки в наличии, — напоминаю, на самом деле этого не чувствуя.       — Раз так, оставайся у меня, как гость, а не пленник. Все равно возвращаться вампиром к близким ты не хочешь.       Но и с Хелом жить не горю желанием. Молчу.       — С людьми жизнь для тебя будет сплошным соблазном и страхом убить невинного. Для охотников ты враг. Они без разговоров всадят в тебя серебряную пулю. А из вампиров мало кому нужен охотник в компанию. Это, как якшаться с прокаженным. Но я предлагаю тебе свой кров и пищу, — продолжает вампир.       — Кровь людей, которых ты убил, — не выдерживаю.       — Это донорская кровь. Мы редко убиваем. Только те, кто сорвутся. Но таких я наказываю. Исключение — охотники. Их мы не щадим. Ты стал исключением, потому что не убил себя после укуса. Не хочешь, никого из людей не убивай. Только живи вампиром, но не охотником. Выбери нас, а не их. Каков твой ответ?       Его речи звучат дьявольски. Но не верю Хелу. Вариант подыграть, чтобы получить свободу заманчив. Это будет разумно. Выражу лояльность, а потом сбегу.       — Твое предложение заманчиво, так что буду дураком, если откажусь. Участь пленника или твоей собаки омерзительна. Хорошо, я выбираю вас, — делано соглашаюсь. — Вампиров. Расстегнешь наручники в доказательство гостеприимства?       Возможно, слишком спешу, но лежать в одной позе на треклятом матрасе уже достало.       Хел разочаровано качает головой.       — Ты слишком быстро поддался моей воле при таком яростном сопротивлении в начале нашей встречи. Я не глупец, Леонид, и прекрасно вижу, что ты еще не признал себя одним из нас. Внутри тебя идет борьба. Я всего лишь хочу помочь тебе разрешить внутренний конфликт и выбрать единственно верную сторону, которая даст тебе жизнь, которой ты так дорожишь. Человеком ты стать уже не сможешь, так что отпусти прошлое и смирись. Многие люди бы радовались получив возможности вампиров. Посмотри на меня: я не страдаю! Хочу разделить с тобой свою радость бытия. Хочу, чтобы ты был счастлив, Лео, в новой жизни.       — Да пошел ты! — злюсь и рвусь в путах, что оказывается безрезультатно. — Ты снова издеваешься! Не даешь шанса, не веришь…       В моем голосе сквозит обида. Разочарование, что хитрость обломалась.       — Просто хорошо разбираюсь в людях, — поясняет вампир. — Особенно в таких горячих, как ты. Так что буду ждать искренности, понимаешь, Лео?       Черт.       Киваю. Больше ничего не остается.       Значит, хочет сломать. Гад.       — Кстати, куда был укус? — вдруг интересуется Хел.       — В ногу. Просто царапина. Я не думал, что заражусь! — признаюсь с горечью.       — Смотря какая, — прищуривается вампир, с любопытством оглядывая меня.       — Совсем крохотная.       — Кому-то мало одной царапины, а кому-то хватает. Тебе повезло.       — Я бы так не сказал, — хмурюсь.       — А в каком месте оцарапали? — с неподдельным интересом спрашивает мучитель.       — Интересуешься из спортивного интереса? — огрызаюсь.       — Куда?       Понимаю, не отстанет.       — В ногу, — чуть сгибаю некогда оцарапанную конечность насколько позволяет цепочка. — Под коленом на голени.       Хел внезапно кладет ладонь на предполагаемое место ранения. Распрямляю ногу. Проводит теплыми — почти человеческими — пальцами по месту царапины.       — Так далеко от шеи, — подмечает, убирает руку и внезапно меж его губ замечаю удлиняющиеся клыки.       — Что ты задумал? — пугаюсь и пытаюсь отползти от вампира, но особо деться с кровати некуда.       Цепи холодно звякают.       — Говорят, укусы между вампирами — это метки. Так раньше помечали своих слуг, последователей, обращенных. Или же отмечали заключение договоров, дружественные связи древние вампиры из разных кланов. Традиции прошлого, которые сегодня мало кто чтит.       Хел опирается на постель и склоняется над моим лицом, берет ладонью мою голову, обнимая, не давая отстраниться, его волосы касаются моей груди, щекоча кожу.       — Отвали! — рычу и скалюсь совсем по-вампирски.       Враг опасно склоняется над шеей и шепчет в самое ухо:       — Я считаю их предрассудками. Куда интереснее современная версия, что при укусе вампиры обмениваются генетическим материалом. Не бойся, я не стану пить твою кровь.       Уже понимаю, что задумал садист, но вырваться невозможно. Остается только терпеть.       Сжимаю челюсти, чтобы не застонать, когда острые клыки Хела касаются тонкой кожи на боковой стороне шеи. Он не спешит, дразнит, смакует момент. Проводит языком, обжигает теплым дыханием. Другая его рука покоится на моем плече, вдавливая в постель.       — Не надо! — с моих губ срывается запоздалая мольба в испуге, когда зубы вампира, как острые иглы, пронзают кожу и входят в мышцы.       Вздрагиваю всем телом. Не столько больно, сколько омерзительно.       — Отцепись, ублюдок!       Отчетливо ощущаю, как нежно и аккуратно вампир совершает укус. Не спешит вытаскивать клыки из плоти. С холодящим нутро ужасом, понимаю, что он впрыскивает яд, как ядовитая гадюка.       — Зачем? — спрашиваю в непонимании. — Я же уже обратился!       Или я чего-то не понимаю?!       Через несколько долгих секунд Хел вытаскивает из моей шеи зубы, проводит по ранкам языком с омерзительной нежностью, затем поднимает голову и заглядывает в лицо с победоносной ухмылкой. Облизывается и втягивает в челюсть клыки до человеческой длины.       — Тише, успокойся, — шепчет. — Теперь ты получил полноценный укус. А еще традиционно будешь считываться моим.       — Пошел ты! Я сам по себе! — огрызаюсь и пытаюсь скинуть мучителя с тела.       — Это всего лишь старые вампирские традиции, — сообщает Хел.       — Засунь их себе в задницу!       — Не злись, — вампир проводит по моей щеке ладонью, выпрямляется, но остается сидеть слишком близко. — Ничего страшного с тобой не случилось. Ранки быстро затянутся.       Место укуса побаливает, но терпимо. С ожогом от серебра не сравнить. Только сейчас отмечаю, что в запястье от цепочки остался дискомфорт и если не трогать место «ожога» браслетом наручников, то почти не болит.       — Зачем ты впрыснул в меня вампирский яд? — спрашиваю прямо.       — Это не яд, — поясняет вампир. — Скорее мутаген. Подумал, может быть ты не чувствуешь себя в полной мере вампиром, потому что тебя оцарапали одним клыком, а не двумя. Могу ошибаться, ведь твое превращение выглядит полным. Но, если это не так, укус пойдет тебе на пользу.       — Сволочь! Урод! — злюсь и дергаюсь в путах. — Чтобы ты сдох, Хел! Дай только до тебя добраться!       Вампир, вдруг, встает и заливается смехом.       — Лео, вот ты и раскрыл свое истинное отношение к происходящему. Если бы ты принял новую сущность, то благодарил бы за укус и руки мне целовал. А ты…       Укоризненно качает головой.       Ну, попал я, похоже. Пропал.       — Хел, можешь убить меня быстро или тебе слабо?! Отруби голову, всади пулю в лоб, ну?! Чего ты со мной возишься? Мстишь мне за прошлое, да?       — Нет, — качает вампир головой. — Твоя мольба о смерти выглядит дезертирством от жизни. Это не сила, а слабость. Ты боишься страданий. Поэтому ты не смог убить себя. Но у меня нет цели тебя мучить. Мне важно, чтобы ты принял то, кем стал. Я хочу тебе помочь, а ты из глупости отвергаешь мою помощь.       Тяжело вздыхаю.       Конечно, кого прошу о милосердии?! Палача.       — Мне не нужна твоя помощь. Я хочу свободы. Хочу вернуть свою прежнюю жизнь! Хочу стать человеком!       — Это невозможно, Лео. Смирись, раз не хватает мужества принять.       — Ты — чудовище.       — Раз так, то я оставлю тебя здесь до тех пор, пока ты не изменишь свое мнение обо мне и вампирах.       Хел, обиженно отвернувшись, проходит к проему и покидает комнату.       Только, когда закрывается дверь, понимаю, что не попросил у него главного: крови.       Черт.       Жажда никуда не ушла и так же продолжает мучить тело. Голодно смотрю на стакан с водой на табурете, но даже до него нет возможности дотянуться.       — Будь ты проклят, Хел! — хриплю, но оскорбление остается без ответа.       — Будь все проклято, — шепчу и закрываю глаза.       Как же паршиво без крови. Чувствую, если не утолю жажду, состояние будет ухудшаться. Может именно такой конец меня ждет. К черту всё.       Через некоторое время слышу в доме какой-то шорох, затем хлопок со двора, как если бы закрыли дверцу машины. Через несколько минут доносится шум мотора и авто, явно Елены, отъезжает от логова вампиров. Не знаю, оба они отчалили или только вампирша. Перспектива остаться в глуши одному совершенно не радует, потому что не имею понятия, когда меня снова навестят. Неопределённость дальнейшей участи оказывается одним из пыточных инструментов Хела.       Если удастся обрести свободу, я убью мучителя.