девять этажей

Этот лифт, вместе с доской для рекламных листовок и комком жвачки на стене, эта тесная тёмная коробка, мотающаяся вверх-вниз по чьей-то злой прихоти, мог бы выдать все их маленькие грязные секреты. Ну, как грязные. Сколько раз Тэхён назвал Юнги-хёна мудаком. Сколько раз признался в том, что не сделал домашку или пропустил пары. Сколько раз дёргался к Чимину, сжимал его запястья в своих руках и прижимался к его губам своими. На самом деле у них всё более чем невинно. Тэхён думал, что засосёт Чимина по самые гланды при первой же представившейся возможности. Потрогает везде, где только можно. А Чимин будет краснеть, неловко смеяться, а потом скулить, словно щенок, получивший ласку от хозяина. В итоге скулить хочется именно Тэхёну – от того, как Чимин тянется к нему в ответ, подставляет шею и улыбается уголками губ. Он щурится, так странно и забавно щурится, когда Тэхён кусает его за щеку. Три недели, тысяча и одна поездка в этом чёртовом лифте, а Тэхён боится лишний раз распустить руки. Нет, серьёзно, двадцать три дня – не то, чтобы Тэхён сидел и высчитывал – а они только несколько раз поцеловались. Раз пять с языком – и это было по-своему горячо. Ладно, окей. Это было чертовски горячо. Чимин, кажется, до сих пор не может решить стесняться ему или нет. Тэхён решает за него, когда притягивает к себе за грудки и деловито вылизывает его рот. Это не так просто, как могло бы показаться. Это – в смысле, их странные отношения. У Тэхёна всё ещё проблемы с выбором линии поведения. Чимина, с этими его щенячьими взглядами, и дурацкими шутками, и открытыми плечами, хочется зажимать по углам. Хочется быть с ним злым и несерьёзным. Колючим и болючим тоже. А потом приходит это нелепое чувство, сбивающее с ног, как волна. Чимина, с этими его улыбками, бесконечными неудачами и привычкой пропускать всё самое важное мимо ушей (хотя Тэхёну ли об этом говорить), хочется защищать. Тэхён, если честно, даже не сразу понимает, в чём дело. Просто кажется, что что-то неуловимо изменилось. В один момент его всё-таки настигает: возможно Чимин – самое ценное, что есть в его жизни. Он думает об этом совсем недолго и решает, что всё это не имеет смысла. Беспочвенное утверждение. Серьёзно, это просто идиотизм. Чимин в тот вечер забирается к нему под бок, прижимается виском к плечу и нерешительно, медленно опускает ладонь Тэхёну на живот. Они смотрят дораму с До Кёнсу из EXO, но в конце Тэхёну так и не удаётся вспомнить, как она называлась. Вот и вся магия. Лифт мерно гудит, но их дыхание кажется слишком громким. Каждый выдох, каждый судорожный выдох отдаётся в голове страшным грохотом. Будто они ослепли и вот-вот оглохнут. Это всё такое огромное, такое сильное, и кажется, что Тэхён вот-вот просто сломается. Тэхён отстраняется от чиминового рта. Его ладони на шее Чимина, подушечки больших пальцев мягко потирают кожу за его ушами. Чувство, что он вот-вот захлебнётся. У Тэхёна так жжёт в груди, так жжёт в лёгких. Он почти готов умереть. У него горит лицо и кружится голова. Хочется выть и улыбаться, но в конечном итоге он просто стоит и пытается отдышаться. Он видит только край чиминового подбородка и ворот его куртки, но готов поспорить, что Чимин улыбается. Чимин вообще почти всё время улыбается – когда не пытается состроить из себя крутого парня. Это так грустно и нелепо, но у Тэхёна внутри сжимается огромная пружина – своеобразный знак. И в этот раз Тэхён его расшифровывает – расшифровывает на сто процентов правильно. Пять лет до – до сегодняшнего дня, до момента, когда за их спинами закрылись двери лифта – это было ни о чём. Просто тупое грустное чувство, засевшее в груди. Как ноющая боль, к которой ты в итоге привыкаешь, и неважно, что в итоге это оказывается симптомом рака лёгких. Просто… Тэхён так безнадёжно влюблён, что ему за это почти стыдно. Он ерошит волосы у Чимина на затылке. Чувство, что этот непроходимый дурак всё отлично понимает. Нечестно. Чимин утыкается губами ему в висок, мажет по мочке уха. Шепчет: – Я люблю тебя. Тэхён зажмуривается и утыкается лбом ему в плечо. Обычный нормальный Тэхён сейчас бы заулыбался. Зубы и розовые дёсны. “Приятно слышать это от тебя, чувак”. – Не идиот ли. Чимин смеётся, потом добавляет чуть серьёзней: – Это мог быть кто угодно. А оказался ты. Ударить Чимина. Держать себя в руках. Поцеловать Чимина. К чёрту. – Ты же у нас по жизни неудачник. Тэхён поднимает голову и заглядывает Чимину в лицо. Не самое красивое, но очень привлекательное, по мнению Тэхёна, лицо. Лицо, которое он бы хотел бить и целовать всю жизнь. Он никогда не скажет этого вслух, но себе-то, наверное, можно признаться. – Эй, скажи, что любишь меня. И что будешь нещадно ревновать ко всем. Абсолютно, – Чимин улыбается широко и зубасто – как улыбался бы обычный Тэхён. Чимин обнимает его за шею и кусает за ухо. Тэхён вздрагивает и замирает. Он опускает взгляд и тихо говорит, хотя его слова должны звучать уверенно и небрежно: – Нет. Конечно нет, – но его голос глушится звуковым сигналом и шумом открывающихся дверей. Чимин берёт его за руку и тащит наружу. Они стоят под дверью долгие три минуты, пока Чимин ищет по карманам ключи. На самом деле две с половиной из трёх минут они целуются, а Тэхён успевает залезть руками под чиминову куртку. Неприятный осадок остаётся, и совсем не ясно почему. Но Тэхён предпочитает лишний раз не париться. Не сегодня, не сейчас. Чимин наконец открывает дверь и втаскивает в квартиру. Его губы горячие и припухшие. Тэхён спотыкается о кучу обуви, занявшую половину тесного коридора, и едва не прикусывает Чимину язык. Они продолжают.