Охота на чудовищ

      Его шаги по грязному деревянному полу отдавались эхом в пустоте ее грудной клетки: сердце ухнуло куда-то вниз и сейчас трусливо дрожало где-то в пятках, не осмеливаясь даже биться нормально. Джин вслепую юркнула куда-то влево, буквально закатившись под ветхий стол, и как раз вовремя, потому что острие пожарного топора с хрустом проломило стену там, где секунду назад была ее шея. Стайлс лишь усмехнулся — его забавляла эта игра, ему нравилось мучить бедную пташку, играть с ней, как кот гоняет свою добычу, чтобы потом насладиться трапезой, неторопливо, смакуя каждый миг своего долгожданного и заслуженного обеда. Он практически выдрал топор из сухих досок, разметав щепки по полу, некрасиво скривившись от боли, зажав неглубокую рану рукой и снова взмахнув топором, ногой свернув набок стол, но не найдя свою незваную гостью. Он с легкостью управлялся с четырех килограммовым куском стали длинной в метр и одной рукой, что вызывало в душе Кроу острое, воющее чувство отчаяния, подначивающее ее пасть ниц, заплакать как маленькая девочка и молить его о пощаде. Но она ясно понимала, что пощады не будет, только не от него, только не ей. Следующим ее укрытием стала старая кровать, стоявшая в углу. Всплеск адреналина помог ей рывком поднять грузный металлический каркас и перевернуть его на владельца дома, что дало ей лишнюю минуту. Гарри рухнул на пол, ударившись спиной и затылком, злобно отпихнув ногами ненавистный предмет интерьера, вздумавший, ко всему прочему, еще и уцепиться пружинами за его штаны. Казалось, что сам дом пытается помочь надоедливой девчонке сбежать. Он только увидел, как ее силуэт скрылся наверху, а после остался лишь звон стекла. Блондинка и сама едва ли помнила, как взметнулась на второй этаж и выбила собой окно, на лету приняв позу эмбриона, только на земле перекатившись по-армейски и придя в себя под хруст стекла, злобно грызущего ее куртку зубами-осколками. После удара голова кружилась, сознание путало небо с землей, но руки упорно искали увязший в грязи револьвер. Скрежет замка и топот по вязкой почве придали ей сил. Пальцы сжали такую знакомую, такую теплую рукоять — и револьвер уткнулся в горло убийце. Закон и беззаконие разделяет полшага, так близко, что его пламенное дыхание, искаженное гневом и азартом она чувствует на своих обветренных ужасом губах. Только через секунду Джин поняла, что острие топора тоже достигло цели. По груди и спине струилась горячая кровь, правая ключица раздроблена взмахом оружия, которое отняло так много жизней. Неужели, для нее все закончится вот так? Нет. Нет! Этого не будет!!! Усилием воли Джин перехватила револьвер левой рукой прежде, чем правая плетью повисла вдоль ее тела.       — Вытащи топор и зажми мою рану пальцами, — ее тон не терпит пререканий. Даже сейчас, истекая кровью, гордая и сильная духом, вечно светлая маленькая воительница не делала поблажек убийце. Предупредительный выстрел оглушил его на правое ухо и оставил кроваво-огненный росчерк на его скуле, а после дуло прижалось к его лбу, обжигая покрытую испариной кожу.       — Ты играла достойно и победила, — он повиновался, вывернув топор из ее тела под ее наполненный болью крик. Мир перед ее глазами начал меркнуть, но его сильная рука выдернула девушку из полузабытья. Теперь между ними не осталось ничего, кроме ее крови, хлещущей из раны.       — Почему?.. — васильковые, широко распахнутые глаза, и ее вопрос одними губами, а вместо ответа он оборачивается к дому спиной. Через его плечо она видит красно-синие разводы полицейских мигалок, смутно слышит рев сирен и крик ее отца. Темнота.

***

      Белые потолки больничной палаты резью ударили по глазам. Она ненавидела лечебные заведения с малолетства, а теперь и вовсе их на дух не переносила. Если бы не резкий запах медикаментов, Джин могла бы смело считать, что отправилась к праотцам, но неповторимый букет ароматов наотрез запрещал ей так думать. Чувства возвращались лениво в начале, но после решили всем скопом ударить по нервным окончаниям ее измученного организма, напомнив о ране, которую она получила в тот вечер. Минутку, а что, собственно, произошло, и на каком основании она до сих пор жива?!       — Врачааааа!!! — она скривилась от звука этого дурного голоса, который она бы и под страхом расстрела не признала своим. Полуосипший, полувизгливый полуголос. Каково же было ее удивление, когда в палату первым ворвался ни доктор, ни ее дражайший папочка, ни ненаглядные мать с сестрой, а Зейн Малик. Тот самый Зейн Малик, которого она же и хотела посадить по подозрению в совершенных злодеяниях, и тот самый парень, который не отходил от ее палаты уже который день. Его выпустили сразу же после того, как взяли Стайлса.       — Ты пришла в себя! — радостно провозгласил пакистанец, подлетев к ее "королевскому" ложу. — Я просто хотел сказать... В общем, спасибо! — выдохнул брюнет, потеснившись, дав дорогу медикам.       — Да за что же... Я ведь сама тебя и посадила. Ты уж прости за это, — начала было девушка, но доктор нахмурился, жестом показав ей молчать. — Сколько времени я без сознания? — ее обыденный тон, и снова сердитый взгляд врача.       — Четыре дня, мисс Кроу. Вам сильно повезло, особенно, если учитывать, что Ваш друг поделился с Вами своей кровью как раз вовремя, — на этом Зейн чуть смутился и как-то глуповато помахал ей ладонью, вызвав у девушки приступ счастливого, заливистого и звонкого смеха, отдававшегося гулким эхом в ее многострадальной ключице.       — Спасибо, дружище. И Вам спасибо, док. А мои родители, они..? — не успела она закончить фразу, как в палату ворвался балаган, состоящий из ее немногочисленных родичей.       — Что-то мне подсказывает, юная леди, что простым "я же просил тебя быть осторожнее" тут не обойтись! — брови ее отца съехались к переносице, но задорный огонек его васильковых глаз выдает истинное расположение его духа.       — Руди! Как ты, детка? — Алессандра одернула мужа, улыбаясь, присаживая тонкий стан на край больничной койки старшей дочери, пока младшая мертвой хваткой вцепилась в сестру, грозя задушить ее в объятиях. Медики безмолвно покинули воссоединившуюся семью.       — Хорошо, мам. Все хорошо. Спасибо, Зейн, и еще раз извини, — она подняла взор на парня, собравшегося под шумок смыться и не мешать близким людям побыть вместе.       — Спасибо, сынок. Можешь обращаться, если что-то понадобится, — радушно добавил комиссар, хлопнув парня по спине.       — Я думаю, ты можешь ему кое-чем помочь, пап. Например, ту автомастерскую, где перебирали угнанные тачки, можно пустить с аукциона нашему другу за символическую сумму, — она задорно подмигнула отцу, а тот понимающе кивнул, слегка встряхнув растроганного до глубины души брюнета.       — Ну, должны же мы хоть как-то выразить тебе признательность. А теперь ступай и ни о чем не волнуйся, — миссис Кроу по-доброму улыбнулась и проводила молодого человека взглядом.       — Пап, а, пап? А что там с Гарри? — кто о чем, а она о своем. Нет, ну что за человек, три дня назад врачи пытались ей жизнь спасти, а она все туда же. Все хочет узнать, чем закончилось это запутанное дело.

***

      Запутанное дело уже три дня пылилось в архиве, будучи уже закрытым, а его главный фигурант покоился на тюремной койке. Гарольд Эдвард Стайлс весело насвистывал простенькую мелодию и прятал под матрас предмет, который сжимал в руке, когда охрана приносила еду в его одиночную камеру. Он не унывал, частенько касаясь пальцами шрама на скуле, оставленного его милой пешкой.       — Я думаю, мы сможем взять реванш, да, Банни? — кучерявый озорно заглянул под матрас на заколку-невидимку с белым кроликом с розовыми ушками и парой блестящих синих глазок.