Меланхолия Ан Джэхе

Следующие несколько дней Чихо избегает общения с ольджаном всеми возможными способами. Это не так уж трудно, благо лидеру всегда найдется какое-нибудь дело, и, по сути, не слишком отличается от их общения в предыдущие месяцы. Работа помогает привести мысли хотя бы в подобие порядка, и Зико погружается в нее с головой. Он надеется, что Ан не будет припирать его к стенке с вопросами, но всякий раз, когда он не справляется с собой и все же смотрит, понимает, что беспокойство напрасно – Джэхе сидит, уткнувшись в свой телефон и, кажется, не замечает ничего вокруг. От этого и хорошо, и больно, а еще до невозможности любопытно, но Чихо просто отворачивается и продолжает заниматься своими безумно важными делами. Возможно, зря. Это он понимает, когда вновь оказывается в нужном месте в тот самый момент, когда Джэхе прижимает Кена к сидению стоящего в гримерной дивана и пытается отобрать у него свой телефон. - Еще бои без правил устройте, ага, - хмыкает Чихо, стараясь не смотреть на Ана. – Что за сыр-бор? Джэхе в ответ только фыркает, наконец, забирая свое сокровище, и снова усаживается на диване. Кен, освободившись, раскидывается в позе а-ля «нарисуй меня как тех француженок, Джек» и поднимает взгляд на Зико. - Наш хен – мудачье, вот что, Чихо-я, - говорит он таким обличающим тоном, словно по меньшей мере вывел на чистую воду маньяка со стажем. - С чего вдруг? - У него там шуры-муры на всю катушку, а он молчит, как партизан. Разве друзья так делают? Честно сказать, Чихо понимает не сразу. Он пару секунд недоуменно моргает, переваривая сказанное, и лишь потом до него доходит - кажется, Кен имеет в виду, что у Джэхе теперь есть отношения? - Шуры-муры? – он неосознанно подается к хену и добавляет на выдохе. – Ты себе завел кого-то что ли? Джэхе прямо смотрит в ответ своими невозможными глазами, в которых читается странный, почти отчаянный даже вызов. - А может, и завел. Нельзя? Чихо кажется, что он не заметил в руках хена тяжелую дубинку, которой тот его огрел, потому что его оглушает напрочь, и в голове стоит такой гул, что весь мир за пределами шоколадных глаз напротив отступает куда-то на дальний план. Он открывает рот, чтобы спросить, когда ты, блядь, успел и кто этот мудак, но пищит истерично гадкое устройство в руках Ана, и тот тут же прерывает зрительный контакт, с головой погружаясь в чтение. - Прости, я отвечу, - бросает он небрежно и принимается неистово набирать ответ. Чихо, словно завороженный, следит за порханием по экрану тонких пальцев, а после с силой сжимает руку в кулак, отрезвляя себя легкой болью, и поворачивается к наблюдающему за ними Кену. - Видимо, все и правда серьезно, - деланно усмехается он, кивая на увлеченного перепиской Джэхе. – Пни его, когда нужно будет идти. Кен лишь молча кивает, решив, видимо, оставить комментарии при себе, и Чихо отходит на другой конец гримерной, чтобы пристать к нуне-стилистке с вопросом о костюмах. Оставшийся вечер проходит как в тумане. Честно говоря, Зико не помнит ни самого выступления – что для него внове, ни даже того, как добрался до студии, в которой он обнаруживает себя несколькими часами позже. Звук, оповещающий о входящем сообщении, застает его открывающим бутылку виски – заначку на черный день, припрятанную на полке с коллекционными дисками еще полгода назад. Забавно, он даже не помнит, как достал ее. Кажется, планировал напиться, а после завалиться в общежитие для выяснения отношений. Телефон продолжает пиликать, и Чихо уже хочет швырнуть раздражающий агрегат в стену, как взгляд его цепляется за имя отправителя, и рука опускается сама собой. Абонент: Джэхе-хен. «Приезжай. Пожалуйста». Чихо делает глубокий вдох. Сообщение короткое, но он как наяву слышит пропитанный тревогой негромкий голос хена, и в нем мешаются в безумный коктейль беспокойство за друзей и радость от того, что Джэхе все еще пишет ему. Есть у него там кто-то или нет, даже несмотря на все то напряжение между ними, Чихо ему по-прежнему нужен, и это заставляет сердце заходиться в ускоренном ритме. Зико без особого сожаления убирает бутылку обратно в тайник, и, схватив куртку, выбегает из студии.

***

Дорога до общежития занимает целую вечность по мнению Чихо и всего пятнадцать минут, если верить часам. Он вбегает в подъезд, натянув на голову капюшон толстовки – небольшая стайка каких-то девчонок у супермаркета ему совсем не нравится, но он заставляет себя не обращать на них внимание – и летит вверх по лестнице, чтобы замереть перед дверью в общежитие. Блядь, что это за пиздец. Руки немного дрожат, когда он открывает дверь, но в коридоре его встречают с виду целые и здоровые Джэхе и Кен, и Чихо отпускает. - Вы в порядке? - Да, - отвечает Пак, пропуская его внутрь, – но нервишки изрядно пошаливают. Ты какими судьбами? - Я попросил, - говорит Джэхе, и Чихо отмечает, что старший бледен и изрядно напряжен, словно внутри у него натянута готовая лопнуть струна. Он останавливается перед хеном и протягивает ему руку. Ладонь висит в воздухе несколько долгих секунд, а потом тот крепко пожимает ее, на мгновение прикрывая глаза, и мир Чихо вновь сужается до одного человека. - Прости, что выдернул так внезапно, - негромко говорит Джэхе. - Хуйня вопрос, - качает головой Чихо, легонько поглаживая тыльную сторону его ладони кончиками пальцев, и чувствует, как струна внутри Ана понемногу ослабевает. Это безумно льстит. – Я все равно собирался сюда. Как вижу, не зря. - Зачем? Вполне логичный вопрос заставляет его пожалеть о сказанном, но он не подает виду и пространно отвечает: - Нужно кое-что было. - Надеюсь, добрался без приключений? - Да, сейчас там чисто, - Чихо вспоминает тех девушек у супермаркета и морщится. – Хотя хер их знает, этих поехавших. Но, сука, дверь! - Блядь, - голос Кена лезвием разрезает их маленький кокон на двоих. Джэхе заметно вздрагивает и, поджав губы, отступает на шаг назад. А потом его глаза округляются в понимании: - Только не опять! Такая эмоциональность могла бы показаться забавной, но когда Ан ощутимо дергается после нового звонка в дверь, Чихо хочется самолично удушить всех этих идиоток. К счастью, это оказывается всего лишь забывший ключи Юквон. - Короче, я за тряпками и ведром и пойду подниму Чихуна и Тэиля-хена. Отличный вечерок, вашу мать, - мрачно выдает Кен, видимо, уже представляя масштаб работ, и уходит вглубь квартиры. - Да не говори вообще. Я с тобой, - вздыхает Квон, топая следом. Зико стягивает куртку и намеревается отправиться помогать, как мимо него резво скачет Джэхе с фотоаппаратом в руках. Чихо действует на автомате, и уже в следующую секунду его рука крепко сжимает локоть придурочного хена. - Куда?! Сдурел совсем? Ан растерянно хлопает длинными ресницами, а после выдает: - Сфотографирую, пока не стерли. Чихо чудом сдерживается, чтобы не дать ему по башке за долбоебизм. - Концерта тебе мало, решил лично на сасэнок нарваться? - Квон сказал, что там нет уже никого. Да ты сам говорил, что… - Я с тобой, - безапелляционно заявляет Зико, не давая ему договорить. Отпустить его одного? И речи быть не может! И дело не в том, что Джэхе слабак и не может за себя постоять, просто Чихо очень не хочет, чтобы пришлось. Он открывает многострадальную дверь и буквально выпихивает хена из квартиры, рассудив, что чем раньше они начнут, тем раньше закончат. - Чего? – Джэхе разворачивается. – Я тебе школьница что ли? Думаешь, от пары девчонок не отобьюсь? Я не позволю тебе ни от кого отбиваться, думает Чихо, а вслух произносит: - Это не пара девчонок, идиот. У них крыша не на месте, и хер вообще знает, на что они способны. И вообще, - вспоминает он, - не ты ли просил меня приехать, потому что испугался? - Кто сказал, что я напуган? Просто вся эта хрень… не по себе от нее. - Ну, конечно, не напуган, - хмыкает Зико. - Я тебя побью, - обещает Ан и замолкает. Чихо молчит тоже, а в мозгу вертится одна мысль, озвучить которую он осмеливается лишь спустя несколько долгих минут. - А со мной – легче? Джэхе закусывает губу. Он не смотрит на него, копаясь в настройках фотоаппарата, и Зико жалеет, что не может видеть его глаз. - Да, легче, - тихо и с расстановкой произносит Джэхе, будто в любви признается, но следующие его слова разрушают всю атмосферу к чертям. – Ты наш лидер как-никак. Черт, слишком темно. - Значит, легче? - Что тебя так удивляет? Разве мы не друзья? – Ан пожимает плечами, и эта небрежность подталкивает Чихо еще на один шаг ближе к пропасти. - Я уже начинаю сомневаться в этом, - произносит он, совершая очередную глупость - начинает то, что ненавидит больше всего – выяснение отношений. - Неужели. - Ты странно ведешь себя в последнее время. Джэхе все так же не смотрит на него, и это уже начинает бесить. - Поясни. - Ты очень отдалился. И все время как будто не здесь. А вечно в телефоне вместе со своим гребанным парнем. - И этот твой парень… - ему совершенно по-детски кажется, что если не говорить о проблеме в полный голос, ее значение уменьшится. Хера с два, конечно, но самообман штука приятная. – Кто он вообще? - Это никак не скажется на работе, обещаю. Плевать я хотел на твои обещания, думает Чихо. Кто этот хрен, как зовут, чем занимается, как выглядит? И почему, блядь, именно он? - Я не об этом. Сколько вы знакомы? Думаешь, ему можно доверять? Он тоже айдол? - Он программист и никак не связан с шоубизом. И даже не знает, чем я занимаюсь, так что… - Джэхе умолкает, видимо, считая, что сказал вполне достаточно. - И что, у вас все прям серьезно? Типа любовь и все дела? – Зико намеренно старается говорить равнодушно, но судя по недовольному взгляду Ана, который тот все же отлепляет от объектива, получается у него весьма херово. - С чего это тебя начала парить моя личная жизнь? - Да на черта она мне сдалась, - Чихо неосознанно повышает голос. – Меня парит, что ты трахаешься с каким-то хмырем, и это может вылезти. - Я тебе сейчас врежу, Чихо-я. Во-первых, Джонхен не хмырь, а во-вторых, ты заебал уже со своим недоверием. Не хмырь, значит, да еще и Джонхен. Просто прекрасно. А что там с твоей великой любовью, а, Ан Джэхе? - Да зная тебя, даже париться не придется, чтоб вычислить. Ты же вечно порешь в твиттере какую-то херь. Запостишь скрин какой-нибудь опять и все! Бред, конечно, полнейший, но Чихо продолжает поддерживать маску сверхзаботливого лидера. Та трещит по швам, расползаясь, но Ан этого, кажется, не замечает. - Скрин чего, блядь? Виртуального секса? - Да с тебя станется! - Сказал человек, публично признающийся в любви другому мужику. И светящий парной с ним одежкой. Зико недоуменно моргает. - Причем тут это вообще? - Да при том, что я бы на твоем месте за свою задницу беспокоился, а не за чужую. - Охуел совсем? – сдержаться трудно, и Чихо толкает Ана в плечо. - Или ты не беспокоишься по другой причине? Решил пополнить наши ряды, Чихо-я? –Джэхе не остается в долгу, на что Зико бьет его в ответ, но Ан успевает увернуться. Массивный фотоаппарат больно врезается в бедро. - Что, угадал? Поэтому так бесишься? Или хен тебе не дает? – Джэхе откидывает с лица волосы, и это дает Чихо несколько секунд форы: мгновение спустя он с силой прикладывает его спиной к стене, с удовлетворением слыша сдавленный вздох. - Не примешивай сюда Тэена-хена, он нормальный, в отличие от некоторых! Джэхе стоит, прикрыв глаза, и тяжело дышит. - Что ж ты прибежал-то сюда тогда? – выдыхает он негромко. - Потому что беспокоился за тебя, мудак. Они стоят настолько близко, что Зико чувствует чужое горячее дыхание на своей щеке. Его ведет от такой близости, и Джэхе, кажется, тоже. Сейчас бы остановиться и остыть, но они оба слишком на взводе, поэтому продолжают спорить, неся какую-то откровенную чушь. А потом Чихо взрывается: - Да ты, блядь, сам проблема! Одна сплошная проблема! – и замолкает пораженно, только после осознавая, что именно сказал. Джэхе смотрит на него в упор, и в глазах его читается злая обида. - Отлично. Рад, что мы все выяснили, Зико-я. Чихо обреченно прикрывает глаза. У Чихо, ты идиот. И не только потому, что ляпнул, не подумав, но и потому, что ловит себя на совершенно неуместной мысли, что разозленный Ан Джэхе еще более сексуален, чем обычно. - Эй, я не то… - Просто отвали от меня, лады? И не ори потом, что я «внезапно отдалился». - Джэхе… - вновь начинает Чихо, но его снова перебивают. В голове набатом стучит: остановить любым путем, и он просто подается вперед, прерывая хена прямо на середине фразы, накрывая его губы своими. Он мягко раздвигает их языком, скользит им по зубам, в ожидании удара стремясь урвать как можно больше. Джэхе упирается руками ему в грудь, заставляя напрячься, но после резко притягивает к себе, раскрываясь навстречу, и целует в ответ. И Чихо просто уносит. Он целовался сотни, тысячи раз с разными людьми, но сейчас понимает, что все это было лишь тренировкой, потому что поцелуй с Джэхе нельзя сравнить ни с чем. Это и поцелуем-то назвать сложно – слишком жарко, слишком сильно, слишком глубоко – в самую душу. Совершенно непохоже на поцелуи с девушками. Чихо попадались разные – и нежные, и настоящие тигрицы, но даже последние позволяли себя вести. Джэхе не позволяет, не подчиняется, не уступает. Это борьба за власть, в которой они оба проигравшие и победители одновременно. И от этого ведет еще сильнее. А потом в сознание вторгается голос Кена, морок рассеивается, и Зико с ужасом понимает, что натворил. Он отстраняется, безуспешно пытаясь придумать себе оправдание, но в голове лишь звенящая пустота. - Это… - Забудем, - резко говорит Ан и, не глядя на него, ужом проскальзывает обратно в квартиру. - Вы тут чего вообще… начинает Кен, выходя на лестничную площадку с полным ведром воды, - бля, ну и видок! Вы тут дрались что ли?! - Типа того. - Чокнутые! Другого места не нашли? - Не нашли, значит, - огрызается Чихо и порывается пройти внутрь, но Пак ему не дает. - Э-нет, ты остаешься тут и помогаешь нам оттирать эту срань. Я все еще тут живу – в отличие от тебя – и не хочу спать в руинах. Чихо сжимает зубы, но не спорит. Он отходит назад, выпуская Квона и Чихуна, послушно берет протянутую губку и принимается за работу. Ужас от осознания сделанного понемногу проходит, сменяясь недоумением, волнением и Ан Джэхе, какого черта? Потому что тот ответил на его поцелуй, и ответил так, словно от этого зависела его жизнь, не меньше. Чихо боится думать, но возможно, что не так уж и нравится Ану этот его парень, и может быть у него есть крохотный, но шанс? - Слушай, Кен, - негромко начинает он, когда остальные отходят сменить воду. - Чего тебе? – Пак не поднимает головы, с остервенением оттирая с двери особо пикантную надпись. - Ты же разбираешься в подкатах к парням? - Ну? - Научи меня, что делать. Лицо Пак Кена вытягивается так, что Чихо остро жалеет, что не отобрал у Джэхе-хена фотоаппарат.