Hatsu-Yume («Первый сон»)

Они с Урухой появились в репетиционной с часовым опозданием, и Аой нисколько не удивился тому, что четыре раздраженных лица прожгли их одинаково гневными взглядами. Возмущенное бормотание следовало за ними по пятам, пока они проходили на свои привычные места рядом друг с другом и брали гитары. Их инструменты уже были подготовлены и настроены так, словно это не сами ребята должны были заниматься настройкой с самого утра. Аой чувствовал себя немного виноватым за то, что заставил своих коллег и менеджера так долго ждать, да еще и делать за него его работу, но он не мог полностью сожалеть о том, что потратил это время на поиск своего друга. И пусть он сам закопал себя в яму, где должен был сидеть только лишь Уруха, и теперь все раздраженные взгляды были устремлены не на одного из друзей, а на обоих сразу. Аой никогда не сожалел ни о чем, если это было связано с Урухой, потому что он обещал своему другу еще много лет назад, что сделает для него все, и плевать он хотел на последствия, на то, что все остальные могут повернуться к ним спиной…в любом случае, они всегда будут друг у друга. В тот момент, когда Аой вошел в репетиционную этим утром и не обнаружил на привычном месте Уруху, который, будь все как всегда, должен был бы уже настраивать свою гитару, перебрасываясь остроумными замечаниями с Рейтой, - так вот, в тот момент, Аой понял, что что-то пошло неправильно. Спешка была не в характере Урухи, он предпочитал делать из времени послушный и удобный инструмент для себя любимого – в принципе, так же он поступал и со всем остальным, чего касались его руки. Абсолютно все Уруха мог повернуть по-своему; таким образом он создал особенный, неповторимый мир для себя и Аоя… фактически, Аоя тоже создал он сам. Аой был готов пойти на все, чего бы ни захотел его друг. Он менялся и преображался под неумолимыми руками Урухи до того момента, пока его нервы не натягивались так, что казалось - сейчас они разорвут его измученное тело. А потом его отпускали, и он задерживал дыхание, оживая лишь тогда, когда Урухе снова требовались от него какие-нибудь чувства. И все равно он всегда принадлежал Урухе…только Урухе, никогда не сетуя на столь жестокий рок. Хотя даже имея такие странные привычки - подгонять все под себя и не испытывать ровно никакого беспокойства по поводу ежедневных опозданий - на репетиции Уруха всегда приходил вовремя. Он серьезно относился к работе, подходя к ней с крайним профессионализмом. Аой тихо запаниковал, когда понял, что среди тех, кто первым вошел в репетиционную, не было Урухи. Аой всегда относился к этому, как к чему-то незыблемому. Своевременное появление в студии было единственной постоянной чертой Урухи. Распорядок дня Урухи чаще всего представлял собой полный бардак и, в общем-то, не существовал как таковой, ибо он всегда делал по пять дел одновременно, планируя и тут же нарушая свои планы, пробуя то так, то эдак и спонтанно придумывая способ действий, когда ему действительно предстояло что-то важное. Аой привык к хаотичной, восхитительно непоследовательной личности Урухи, но при этом он был сбит с толку тем, что Уруха проявил свою непредсказуемость даже в том единственном, в чем до этого был всегда надежен. Это заставило Аоя разволноваться и придумать массу неприятностей, что могли приключиться с Урухой. Он сам вызвался найти Уруху, якобы для того, чтобы угомонить раздраженных ребят и скорее приступить к репетиции, а на самом деле - с целью успокоения собственных взвинченных нервов. Аой буквально пролетел то расстояние, что отделяло его от дома Урухи, прекрасно зная, что у Урухи, как и у него самого, были кое-какие проблемы, которые он тщательнейшим образом скрывал от всех уже долгое время. Их груз все больше и больше угнетал его друга, с годами становясь все тяжелее. Уруха никак не находил в себе сил поделиться с Аоем, но сам Аой подозревал, что их проблемы весьма похожи, такие же мрачные…проблемы одиночества, никак иначе их не назовешь. Эти проблемы явно имели отношение к тому непроницаемому выражению, что иногда появлялось на обычно сияющем лице Урухи, и по тому, как он отводил глаза, Аой догадывался, что друг пытается отгородиться от него, сохранить в секрете тщательно скрываемую боль. Но Аой всегда замечал ее - и он очень хотел бы знать, что же было ее причиной… Аой сходил с ума, потому что не мог понять, что творится с его другом в такие моменты, ведь он знал об Урухе все… почему Уруха потребовалось спрятать свои переживания от Аоя? Аой ведь столько раз ему помогал. Они вместе выросли и пережили все тяготы взросления, и Уруха всегда мог опереться на плечо Аоя, когда была такая необходимость…почему же тогда Уруха не мог поделиться с Аоем той болью, что медленно снедала его в эти дни? Аой только хотел помочь…он просто физически не мог видеть Уруху несчастным…Уруха был светом его жизни, единственным, кто говорил, что улыбка всегда лучше недовольной гримасы, что лучше брать от жизни все, чем сожалеть об упущенных возможностях и позволять проблемам управлять твоей жизнью. Аоя смущало и волновало то, что Уруха не способен был воспользоваться собственным советом, когда свет вокруг него год от года стал тускнеть…грозя потухнуть полностью. Этим утром, когда Аой нашел Уруху в кровати, спящим, он догадался, что дело все в том же…груз нерешенных проблем задержал его друга в постели, вынудил его сжаться в комок; его лицо еще хранило следы слез, которые пролились прошлой ночью. Уруха с огромным трудом сопротивлялся какой-то неведомой силе, и это делало переживания Аоя еще сильнее. Было больно видеть, как друг ослабел в этой безмолвной битве, тогда как именно Уруха всегда был более сильным в их паре. Он желал, чтобы Уруха позволил ему…дал хотя бы маленький ключик к тому, что так мучило его…он не мог забрать боль Урухи и превратить ее во что-то иное, как всегда поступал сам Уруха. Он не умел так ободрять и успокаивать, как Уруха. Возможно, именно поэтому Уруха и не мог поделиться с ним своими бедами. Аой не представлял, как можно помочь кому-то справиться с болью и страданиями, принести облегчение, его руки были слишком неуклюжи и, возможно, могли нанести больше вреда, чем пользы. Этим утром он смог поднять Уруху с постели и заставил его улыбнуться – и пусть его улыбка была несколько искусственной и наигранной. Уруха даже смог поддразнить его, чему Аой был безмерно поражен. Они всегда вели себя игриво друг с другом, почти как влюбленные… не переводя, однако, свои отношения из разряда платонических во что-то большее, к огромному сожалению Аоя; и их игривость редко переходила за грань чувственности. Но тем утром… по какой-то непонятной причине, даже несмотря на то, что Уруху терзали его проблемы, Аой смог заметить что-то еще…что-то промелькнуло в глазах Урухи, когда он схватил Аоя за воротник и скаламбурил с таким сексуальным подтекстом, что кровь Аоя закипела. Больше ничьи прикосновения не имели такого эффекта. Прикосновения Урухи было словно глоток воды для умирающего в пустыне, и Аой терял от них самообладание, лишь изредка получая блаженное облегчение, когда Уруха проявлял к нему милосердие - иначе и не скажешь. Аой не мог объяснить, что такого он заметил в глазах Урухи, когда тот неосознанно его дразнил, но если бы этот взгляд был порывом ветра, он бы сбил Аоя с ног. В нем мельком блеснула сложнейшая душа Урухи… но все закончилось так же быстро, как и началось. Они неловко посмеялись окончанию шутки и притворились, что все нормально, хотя то, что творилось между ними, было дальше всего от определения «нормальный». - Я хотел бы услышать объяснения, - сказал менеджер, укоризненно глядя на склоненную голову Урухи. Аой автоматически повернулся к другу, который до этого никогда не становился объектом раздражения для согруппников или менеджера. Уруха только вздохнул, словно он был слишком измотан, чтобы хотя бы попробовать что-то объяснить, слишком опустошен, чтобы сделать что-то большее, кроме как сесть и покачать головой. Найти объяснение было еще сложнее оттого, что даже Аою оно было неизвестно. Только Уруха знал причину своего поведения, но он явно не собирался делиться деталями с кем бы то ни было, поэтому Аой снова пришел ему на помощь, как всегда, когда Уруха нуждался в нем. - Это была не его вина на самом деле, - вступился Аой, в уме соединяя фрагменты лжи так, чтобы они выглядели правдоподобно. В конце концов, он же научился жить со своими тайнами и враньем, скрывать свои эмоции и притворяться, что у него все в порядке. Он не испытывал гордости оттого, что мог обойти правду, но научился использовать эту способность во благо себе и окружающим. Благодаря хорошо подвешенному языку у него получилось выпутаться из парочки довольно затруднительных положений. - Почему-то у него не сработал будильник этим утром… но он действительно собирался прийти вовремя. Вы же знаете, что раньше Уруха никогда не опаздывал. Я думаю, что это был первый и последний раз, - он позволил лжи легко соскользнуть со своих губ и заметил, как Уруха быстро повернул голову и метнул вопросительный взгляд в его сторону. Сузившиеся глаза и плотно сжатые губы явно потребовали прекратить говорить от его имени. Уруха всегда был недоволен, когда Аой его поддерживал, словно все его битвы касались только его самого. Однако Аой всегда стремился защищать, когда дело касалось его друга. Он знал, что Уруха способен постоять за себя, когда ситуация это позволяет, но Аой испытывал непреодолимое стремление загородить Уруху собой от жестокости и несовершенства внешнего мира. Он не мог противостоять желанию защитить друга, это был путь, выбранный им еще в детстве. И пусть Уруха сейчас уже не был столь невинен, но желание оберегать его никуда не пропало. С того момента, как Уруха позволил взять себя за руку и повести его через ярмарку – давным-давно, как будто в прошлой жизни - Аой никак не мог отпустить его. И никогда уже и не сможет, если ему представится право выбора. Если Уруха внезапно решит оттолкнуть его после стольких лет дружбы, он постарается удержаться; даже если медленное течение времени одержит над ними свою победу и бесповоротно приблизится их конец, Аой ни за что не выпустит Уруху из своих объятий. Наверное, уверенность в том, что они всегда будут вместе, уже перешла грань фанатизма, и было слишком самонадеянно полагать, что стараний по удержанию Урухи рядом с собой будет достаточно для того, чтобы не дать ему отдалиться по прошествии еще нескольких лет. Но Уруха стоил того, чтобы за него бороться, и Аой решил не сдаваться без борьбы. Он очень хотел разделить причудливые взгляды Урухи на окружающий их мир. Тогда было бы намного проще полагать, что все и всегда будет в порядке, что такая дружба, как их, сможет противостоять времени - и Аою не пришлось бы с таким остервенением бороться за их хрупкое видение вечности. Фантазии Урухи были уникальны, и Аой мечтал заглянуть в них, понять их, скрыться там и больше никогда не выходить. Казалось, Аою станет гораздо легче, если он сумеет разобраться, что творится в голове друга. Но Аой замечал, что какая-то тень наползает на характер Урухи, словно черная вуаль начинает отделять его мировосприятие от остальных, пряча сознание, которое так привлекало Аоя. Пыткой оказалось наблюдать, как что-то столь ошеломляющее и примечательное разрушалось под действием сил, о которых Аой не знал ничего, и осознание собственной беспомощности только злило и выводило из себя. Уруха все еще смотрел на него, и когда Аой понял, что на некоторое время выпал из реальности, заблудился в дебрях собственного разума, он вспыхнул. Уруха одними губами произнес «Что-то не так?», и потерянное выражение на его лице вдруг уступило место тревоге за Аоя. Уруха потянулся вперед, пока прохладные пальцы не коснулись внутренней стороны руки Аоя, приглашая того поделиться с ним всем, что его волновало, но прежде, чем Аой смог ответить, в разговор вступил менеджер. - Ладно, будем считать, что в порядке, - ответил менеджер, явно заметив, какое напряжение разлито в воздухе. – Сегодня у нас только первая репетиция, однако уже совсем скоро нам надо будет отправляться в студию записи. Я никого не виню, но мы все хотим сделать шоу и вернуться к работе. Мы же не хотим оказаться неготовыми, когда придет время, - менеджер в упор посмотрел на Уруху, который поглядывал на него с явным извинением во взгляде. – Только не позволяй себе опаздывать в следующий раз. Если нужно, купи новый будильник, - менеджер по-доброму улыбнулся, и все выдохнули с облегчением, когда постепенно стало отступать напряжение, а воздух стал легче проходить между ними. – Мы еще можем пережить опоздание на пару минут, если Руки в очередной раз подведет ощущение времени, но вот задержка на час – это уже слишком. А теперь давайте поработаем, чтобы хоть что-то сегодня сделать. Уруха позволил себе благодарно улыбнуться, когда снова взглянул на менеджера. Аой знал -Уруха сейчас испытывает чувство вины за то, что заставил всех так долго себя ждать. Он никогда не подводил своих друзей, но Аой знал, что у Урухи была веская причина задержаться, пусть даже Аой понятия не имел, в чем она заключалась. Когда менеджер повернулся к ним спиной, а остальные ребята разбрелись по комнате, занимая свои места и подготавливая инструменты, Аой с Урухой переглянулись и тихонько засмеялись. - Извини, что я снова влез куда меня не просили, - попросил прощения Аой, в его голосе чувствовался оттенок стыда. – Я знаю, что тебе не нравится, когда я это делаю, - Уруха отрицательно покачал головой, прервав поток извинений. - Ну вот, а я только собирался поблагодарить тебя, - улыбнувшись, прошептал Уруха. – Мне нравится, как ты бросаешься защищать меня, когда у меня возникают трудности. Я бы не хотел, чтобы ты за это извинялся… - Уруха на секунду смутился, а его пальцы сильнее сжались на запястье Аоя. – Я просто не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, но ты каким-то образом влипаешь в них за моей спиной – вот в чем все дело. А так, вообще-то, ты всегда заставляешь меня улыбаться, когда встаешь на мою защиту, - после этой странной заминки улыбка Урухи вновь обрела свою чистоту и искренность. Аой хихикнул и бережно провел своими пальцами по руке Урухи. - Мы всегда вляпываемся в неприятности вместе, в этом нет ничего нового. Я никогда не покину тебя в беде… Я всегда буду рядом с тобой, - мягко добавил Аой, надеясь, что смысл этих слов достаточно ясен и прозрачен. Он хотел, чтобы Уруха понял, что, даже открыв последнюю дверцу в свою душу, он останется в безопасности, каким бы неуклюжим Аой ни был в решении проблем других людей. Ведь Уруха не был «другим человеком», он был для Аоя всем, и Аой был готов на все, что угодно, для своего друга. Уруха мог сказать ему все, что заблагорассудится, и абсолютно ничего при этом бы не изменилось. Аой принял бы любую тайну, которую бы поведал ему Уруха…неважно, какой мрачной или глубокой она бы была. Если бы только его друг мог это понять… - Спасибо, Аой, - вот и все, что прошептал ему Уруха, а потом просто отвернулся от встревоженного Аоя и взял гитару с подставки. Репетиция началась, и ответ Урухи на предложение Аоя стал очевиден. Нет. Не будет никаких сердечных открытий, страшных секретов или запретных чувств. Уруха был не готов поделиться тем, что мучило его, с Аоем, и Аой принял это. То, что Уруха прятал внутри себя, было вне компетенции Аоя, и тот решил подождать момента, когда же друг все-таки решится на откровение. Репетиция пролетела в череде верных и – по большей части - фальшивых музыкальных нот, но все вышли из нее без ущерба для здоровья и настроения. Аой аккуратно устроил свою гитару на подставке, и гладкая черная поверхность отразила в себе огоньки лампочек над его головой. Руки уже успел усесться на краю стола перед Урухой и Рейтой, чтобы рассказать историю, которая приключилась с ним в прошлые выходные во время его отпуска. Аой мог слышать только обрывки этого рассказа, поскольку в это время он сматывал электрический шнур от усилителя, а потом стал укладывать его в черную сумку из плотной ткани, вмещавшую в себя большую часть его оборудования. Он напряг слух только тогда, когда Руки упомянул что-то о вечеринке… Аой всегда был поклонником вечеринок, и он знал, что и Уруха тоже, - особенно тех, где выпивка льется рекой. - Что за вечеринка? – крикнул Аой через плечо. Как только ему удалось застегнуть сумку, он тут же направился к праздно болтавшим друзьям. Кай присоединился к ним минуту спустя, заметив, что все сбились в круг возле усмехающегося Руки. - У кого-то намечается вечеринка? – поинтересовался Кай, скользнув на стол рядом с Руки и бесцеремонно пристроив свои ноги на колени Урухе. Хмуро уставившись на Кая, тот тут же сбросил их. - У тебя грязная обувь, Кай, а у меня новые штаны, - пробурчал Уруха, и его губы плотно сжались. Аой бессчетное количество раз наблюдал у него такое выражение лица – таким вот жалким образом Уруха пытался выглядеть грозно, если его кто-то раздражал. Но Кай только пожал плечами и снова уперся подошвами своих кед в ноги Урухи; лид-гитарист, вздохнув, не стал предпринимать новой попытки. Уруха никогда не был особо привязан к своим вещам, он и сам был способен испортить кучу одежды, если это требовалось для какого-нибудь развлечения. В этом вопросе он был очень похож на Аоя, хотя Аой не мог сказать о себе, что он совсем уж безразличен к своему тщательно подобранному гардеробу… - У нас будет вечеринка по поводу встречи Нового года, - беззаботно произнес Уруха, как будто бы случайно упершись острыми локотками в обувь Кая. Барабанщик с болезненным шипением убрал ноги, и Аой захихикал. Репетиция определенно подняла ребятам настроение, лед треснул, позволив всем им вернуться на круги своя. В первой половине дня они еще спорили и обменивались язвительными замечаниями; зато когда в комнате воцарился вечер, эхом зазвучали смех и поддразнивания по поводу особенно грубых ошибок, а уж после поедания гамбургеров, заказанных в качестве поспешного обеда, все и вовсе пришло в норму. Им всегда требовалось приложить некоторые усилия, чтобы вернуться в прежнее русло после периода отпусков. - Планируется действительно грандиозное событие. Мой друг устраивает вечеринку, и мы всей группой на нее приглашены. В любом случае, мы же это время всегда проводим вместе, - объяснил Руки и машинально пожал плечами, невольно скопировав движение Урухи. - Руки, но до Нового года еще несколько месяцев, почему ты говоришь об этом сейчас? – Аой скептически посмотрел на Руки. - Он просто вежливо предупредил нас заранее. Ведь лучше знать обо всем заблаговременно, чем сначала строить планы, а потом в последнюю секунду нарушать их, - бросил Уруха, встав на сторону Руки, и укоризненно посмотрел на Аоя, словно тот задал совершенно неуместный вопрос, в то время как Аой был убежден в обратном. Уруха обладал самой странной логикой в их группе, и Руки от него недалеко ушел. - Кто бы говорил, а, Уруха? – вступил Рейта. – Ты же сам чемпион по разрушению планов. Я уверен, что ты даже не вспомнил, что обещал приехать ко мне вчера вечером и доиграть в ту игрушку, которую тебе одолжили. Я прождал тебя несколько часов и даже отклонил приглашение своего друга, потому что был уверен, что ты все же появишься, - Аой увидел, как лицо Урухи мгновенно потухло, и к нему снова вернулось то же пристыженное выражение, что и во время разговора с менеджером по поводу его опоздания. Уруха действительно не выносил расстраивать людей и чувствовать, что на него кто-то сердится, поэтому Аой во время их нечастых разногласий всегда срывал свое раздражение в каком-нибудь другом месте. Они никогда по-настоящему не ссорились, но у каждого из них была пара мелких черт, которые не нравились другому. Правда, совсем не по этой причине Аой находился в постоянном напряжении, эмоциональном…и физическом. Эмоциональное не имело никакого шанса прорваться, зато физическое можно было хоть слегка притупить в уединении его спальни. - О… Рейта, я забыл, - глаза Урухи слегка расширились, а брови приподнялись. – Мне так жаль… - Уруха был готов упасть на колени, чтобы молить о прощении, но Рейта беспечно отмахнулся от беспокойства лид-гитариста и встряхнул головой. Вот только на самом деле Уруха не забыл, и Аой это знал. В тот день Уруху «отвлекли», и Аой искренне сочувствовал другу, вынужденному искать себе лживые невинные оправдания, чтобы сохранить лицо. Аой испытал это на себе. Рядом с Урухой ему самому приходилось жить в постоянной лжи…жизнь любит шутить над людьми, и они с Урухой частенько становились объектами ее шуток. - Я просто поддразнил тебя, Уру. Тебе пора научиться брать трубку, потому что люди волнуются, когда ты вот так меняешь свои планы. Хотя я тебя слишком хорошо знаю, чтобы сердиться на тебя за это, - хихикнул Рейта, в то время как Уруха нахмурился еще сильнее, действительно переживая из-за своего невежливого поступка. - Слушай, я обязательно сделаю для тебя что-нибудь, - пообещал Уруха. – Я… Я принесу две свои игры в качестве извинения… - Я думаю, что уже играл во все твои игры. Ну да ладно, так уж и быть, я приму твои извинения, - засмеялся Рейта, а Уруха раздраженно вздохнул и плотно сжал губы. - Хорошо, я могу всегда… - начал было Уруха, но Аой тут же остановил его, зная, что Уруха может провести целый вечер, пытаясь придумать, как искренне извиниться перед Рейтой. А сегодня ночью Уруха должен был принадлежать только Аою, и он не собирался делиться им с басистом. - Он уже понял, что ты просто дразнишься, - Аой снова взял на себя смелость высказаться от имени Урухи, а потом повернулся к другу, взглядом говоря о том, что пора сменить тему, потому что у них на данный момент есть и более важные занятия - например, уйти из студии до того, как наступит глубокая ночь. Уруха, казалось, уловил безмолвный призыв Аоя, и опустил голову. - Прости, - пробормотал Уруха еще раз, и Аой послал ему нежную улыбку, чтобы поддержать. Его друг, на свою беду, порой бывал чересчур заботливым. Уруха беспокоился о своих близких гораздо больше, чем о собственных проблемах. Эта его черта всегда отзывалась тянущей болью в сердце Аоя и заставляла его еще сильнее влюбляться в своего друга, хоть и делала Уруху еще более беззащитным…Слишком многие норовили вытирать свои грязные ноги о такого бессребреника, и это было еще одной причиной, по которой Аой старался заслонить собой его уязвимость. - Хорошо…- Руки прервал слишком затянувшуюся паузу. – Кто идет на вечеринку по поводу Нового года? Хочу заранее предупредить того парня, если мы вдруг вздумаем явиться. Аой немного отвлекся, размышляя над тем, идти ли ему на вечеринку Руки или нет. Ему всегда было нечего делать в Новый год, кроме как вдрызг напиваться со своим братом и зятем… не самый приятный способ провести праздник. Одногруппники часто встречали Новый год вместе за какой-нибудь развеселой пьянкой, но это не было ежегодной традицией, хотя Аой всегда был только за хорошую вечеринку с друзьями. Поэтому ему показалось неплохой идеей принять приглашение Руки и пойти. - Вы двое идете? – поинтересовался Руки, адресуя свой вопрос непосредственно Аою и Урухе. – Вы, ребята, уже почти срослись, словно сиамские близнецы, поэтому если пойдет один, то наверняка за ним последует и второй, - засмеялся Руки, а Аой нахмурился. Они действительно были заметно привязаны друг к другу, но ему никогда не нравились шуточки вроде этой. Он знал, что Руки просто дразнит их, однако такие вот моменты, казалось, связывали их крепче бетона и отнимали у Урухи возможность отстраниться от Аоя по собственному желанию… В свете этого их общее будущее выглядело еще более безрадостным, чем сейчас, поскольку Аой никогда не сможет пойти на разрыв первым…никогда. Аой уже почти решил отказаться от вечеринки, несмотря на гнетущее чувство в животе, как вдруг Уруха легонько подтолкнул его локтем. - Я, наверное, пойду, - приободрившись, выпрямился на своем стуле Уруха, а затем с надеждой посмотрел на Аоя, и тот сразу же понял, что будет дальше. – А ты пойдешь, Аой? Если да, то я вместе с тобой. Поедем на одной машине, - Аой заметно напрягся, а потом выдохнул с такой усталостью, словно сейчас отказ был просто выше его сил, и поэтому согласие оказалось неизбежным. Фактически, это было неминуемо. Где был Уруха, там был и Аой, и наоборот. Руки был совершенно прав, когда предположил, что они пойдут на вечеринку вместе: они были весьма предсказуемы. - Конечно, я пойду. И нам будет гораздо легче добираться туда вместе, - пробурчал он себе под нос и вздрогнул, когда Руки и Рейта одновременно расхохотались. Аой заметил, что и Кай аккуратно сцедил улыбку в сторонку, словно при нем только что удачно пошутили. - Ну что я говорил? – хихикнул Руки. – Господи, вам двоим обязательно нужно завести себе друзей где-то помимо группы, и – особенно - помимо друг друга, - Аой закатил глаза и продемонстрировал Руки незамысловатую фигуру из одного пальца. - Ладно, я пошел, если никто не против, - медленно проговорил Аой, с максимальным сарказмом выделяя каждое слово. Его согруппники иногда становились теми еще поганцами, но он понимал, что сейчас они не хотели его обидеть, а просто забавлялись. Однако его чувства к Урухе нельзя было вот так небрежно выставлять напоказ - даже под маркой того, что они слишком сильно привязались один к другому за отсутствием других друзей. На самом деле, у них было много друзей…просто собственная уютная компания казалась им более интересной. Они не могли этому противостоять. Они дружили с самого детства. Уж Руки с Рейтой-то точно должны были кое-что понимать в таких отношениях, которые длятся десятилетиями и образуют настолько плотную связь, что в нее не может вклиниться никто извне. - Уже поздно, я думаю, нам пора идти, - бросил Уруха, вставая со стула и направляясь к Аою, который как раз подхватил свою спортивную сумку с вещами. Аой с раздражением слушал, как все остальные хихикали у него за спиной, пока он перекидывал свою сумку через плечо и помогал Урухе собирать свое электрооборудование. - Когда им того хочется, они становятся самым настоящим клубком змей, - ворчал Аой, застегивая молнию на сумке Урухи. Пристально глядя в лицо Аоя, друг начал поднимать ее, но вдруг замер, страдальчески изломив брови. - Они же только пошутили, Аой. Ты же знаешь, какие они. Они ничего такого не имели в виду, - прошептал Уруха, пододвинувшись к Аою, и тот кинул быстрый взгляд на остальных ребят, чтобы убедиться, что они сфокусировали свое внимание на чем угодно, но только не на том, что Уруха с беспокойством коснулся его плеча. - Я знаю, - прошептал в ответ Аой. – Только я не знаю, почему меня это так задело, - Аой тряхнул головой в надежде, что Уруха забудет о его внезапной вспышке. Было глупо так ершиться, когда друзья всего лишь оттачивали свое остроумие на их отношениях, чтобы повеселиться. Ребята всегда так делали, когда им больше нечем было заняться, так что Аой не имел никаких оправданий своей грубости. Лицо Урухи осветилось улыбкой, когда он наклонился и провел пальцами по шее Аоя, посылая волны дрожи через его тело. - Ты просто восхитителен, когда вот так защищаешь меня, ты знаешь об этом? Но не стоит сердиться на ребят за их чувство юмора. Они единственные, кто действительно нас понимает… Мы оба это знаем, - Уруха понизил голос, и Аой кивнул, на секунду прижавшись лбом ко лбу Урухи глубоко интимным жестом, которое выглядело бы неуместным, если бы дело касалось двух других людей. - А сейчас давай уйдем отсюда, чтобы ты смог отвести меня туда, куда собирался, - Уруха тепло улыбался, а его губы были так близко к губам Аоя, что тот мог одним движением тел преодолеть это расстояние и отважиться на один маленький поцелуй… Претворить в жизнь момент, который он видел во сне каждую ночь. Он безумно сильно хотел снова ощутить вкус этих губ. Дыхание Урухи пахло вишней, что заставляло Аоя снова возвращаться к тому утру на ступеньках, когда ему хватило юношеской смелости, чтобы так блаженно рискнуть… - Пойдем, - прошептал Уруха, задев губы Аоя своим сладким дыханием, а затем отстранился, оставив его в одиночестве стоять посреди комнаты с пустыми руками и призрачной болью, непрестанно терзавшей его тело. – Увидимся завтра. Скажи своему приятелю, что мы определенно будем на вечеринке, так что пусть позаботится о выпивке для нас, - Уруха усмехнулся, когда Руки отмахнулся от него и вернулся к разговору с Рейтой и Каем. Аой даже не потрудился известить о своем уходе. Все и так знали, что после репетиции он всегда уходит следом за Урухой, так зачем напрягаться? Он сбежал по ступенькам и вылетел из дверей, чтобы догнать Уруху, удалявшегося непривычно быстрым шагом. Уруха был тем человеком, который ни на что не жалел своего драгоценного времени, но сегодня он явно торопился покинуть студию…и забраться в машину Аоя… Аой едва сдержал смех, когда услышал хлопок закрывшейся двери, стоило ему только ступить на тротуар перед зданием. Он прошел вокруг автомобиля к стороне водителя и, открыв свою дверь, засунул голову в салон, чтобы посмотреть на Уруху. Уруха поднял взгляд и, улыбнувшись, вопросительно вскинул брови, когда Аой только покачал головой и захихикал. - К чему такая спешка? – спросил Аой, скользнув на водительское сидение, закрыл дверь и запустил двигатель. Уруха только шире улыбнулся и пожал плечами с отчетливо заметным волнением, причину чего Аой очень хорошо знал. Уруха обожал сюрпризы, они для него были самым действенным способом поднятия настроения и вытаскивания из депрессии, и Аой вполне обоснованно надеялся, что его сюрприз поможет Урухе сделать шажок к себе прежнему…хотя бы в каком-нибудь плане. Сюрприз был не таким уж большим и важным, он мог вообще ничего не значить для кого-то другого, но Аой знал, что Урухе он точно понравится. Уруха умел находить радость в мелочах. То место, куда Аой его вез, самому ему казалось ему особенным и даже в чем-то уникальным –собственно, ради этого ощущения они с Урухой и жили. Это был наскоро придуманный план, который случайно пришел в голову Аою, когда тот утром старался изобрести безотказный способ утешить своего друга. Он надеялся только, что его идея отвлечет Уруху и поможет ему забыть о проблемах хотя бы на короткое время. Когда они оказывались наедине, то замечали только друг друга, а все проблемы оставались за чертой их придуманного мира. Ради этого стоило попытаться. Уруха опустил стекло со своей стороны и высунул голову наружу, несмотря на то, что это было явное нарушение закона. Он всегда так делал, когда они ездили к побережью по проселочной дороге. Снаружи было уже темно, вечер только что вступил в свои права, так что у них был шанс остаться незамеченными на удивительно тихих улочках. Деловой город, в котором они сейчас жили, не спал никогда и определенно не бывал тихим, но этот вечер оказался истинной редкостью. Эта тишина напомнила Аою о том безмолвии, что охватывало город на час или два ранним утром, когда поблизости нельзя было встретить никого, кроме редких бродячих животных или одиноких фонарей, горящих ярким желто-оранжевым светом. Именно в такие ранние утренние часы они с Урухой, когда еще были подростками, ускользали из дома и бегом преодолевали разделявшие их дома улицы. В такое время было еще темно, и их размытые силуэты то освещались рыжими фонарями, то пропадали из виду в промежутках между ними. Аой все еще мог уловить аромат тех ночей, аромат, у которого не было имени и который нельзя было описать иначе, кроме как «ночной». Они громко смеялись, несмотря на риск разбудить родителей или соседей, потому что под покровом ночи всегда кажется, что ты можешь все, можешь бежать так быстро, как хочешь, не сбивая дыхание, и все вокруг нереально и совершенно. Аой до сих пор помнил то ощущение, с которым Уруха сжимал его руку, когда они неслись вниз с крутого холма, находившегося неподалеку от их домов. Он все еще помнил, каким взмокшим было веселое лицо Урухи, когда он дергал его за руку, требуя ускориться и бежать так быстро, чтобы им казалось – они летят, и их тела по собственной воле увлекают их все ниже и ниже. У подножия холма они всегда падали на кучу травы, смеясь, восстанавливая дыхание и шуточно борясь друг с другом. И Уруха всегда позволял Аою опрокинуть его на спину. Ни единого раза Уруха его не победил, даже несмотря на то, что Аой знал - при желании друг мог бы легко с ним справиться. В ранней юности Аой мог легко мог чмокнуть Уруху в щеку, когда тот лежал под ним на траве, несмотря на недовольство своей матери, которая не одобряла таких проявлений «странной» близости между ними. Уруха позволял ему красть эти поцелуи без всякого сопротивления, только улыбался… но и Аой был гораздо храбрее в те дни. Сейчас же они стали взрослыми мужчинами, и все вокруг слишком сильно переменилось; обстоятельства сложились совсем иначе. И Аой теперь крал эти редкие поцелуи только в интимном пространстве их личного мира, где они могли побыть наедине, но даже тогда… Аой все равно колебался, не зная, как Уруха относится к его проявлениям привязанности, потому что улыбка Урухи всегда оставалась одной и той же - совершенно нечитаемой. - Мы что, Аой, едем к тебе? - Уруха заметил в окне автомобиля высокое здание, где находилась квартира Аоя. Улыбнувшись, тот сбросил скорость, выбрав для парковки стратегически важное место возле тротуара, которое занимал чаще всего. Аой выключил зажигание, и Уруха повернулся к нему, вопросительно выгнув бровь: – Я думал, ты отведешь меня в какое-то особенное место, - Он не выглядел разочарованным – просто любопытствовал, что же Аой имел в виду, если они приехали в его квартиру. - Увидишь, - загадочно заверил его Аой. – Давай сперва оставим дома сумки, а потом немного пройдемся пешочком, - Уруха удивленно приподнял брови при виде такой секретности, но послушно выскользнул из машины и забросил сумку на плечо, готовясь подняться на второй этаж в квартиру Аоя. Спустя десять минут они снова вышли наружу. Аой, сплетя свои пальцы с пальцами Урухи, сжал его руку и повел через улицу. - Куда мы идем? – Уруха спрашивал это уже, наверное, в миллионный раз за последние несколько минут, пока они оставляли вещи и спускались вниз по лестнице. И когда он снова не получил ответа, то буквально повис на руке Аоя; но тот только улыбнулся, не собираясь нарушать завесу тайны и любопытства, которые сейчас окружали его друга. У него редко появлялась возможность сделать что-то по-настоящему неожиданное для Урухи, потому что Урухе было знакомо каждое его движение: он изучил Аоя вдоль и поперек и всегда легко разгадывал его сюрпризы. Но этот сюрприз был придуман спонтанно и не требовал подготовки или каких-то экстравагантных действий, поэтому никоим образом Уруха не должен был догадаться, что его ждет. Уруха сначала сердито засопел, а потом высвободил ладонь из некрепкого захвата Аоя, подхватил его под руку и тесно прижался к нему. Аой усмехнулся и свободной рукой погладил Уруху по волосам, когда тот положил свою блондинистую голову ему на плечо. - Я надеюсь, ты не поведешь меня туда, где меня никто не услышит, если вдруг придется звать на помощь, - промурлыкал Уруха, прижимаясь к руке Аоя. - Черт побери, я забыл повязку на рот и веревки дома. Ты же не будешь против, если мы вернемся за ними? Это не займет много времени… - поддразнил Аой и засмеялся, когда Уруха шутливо ударил его по руке. Они приближались к кварталу частных домов и сейчас грубо и бесцеремонно вторгались на чужую территорию. Уруха поднял голову с плеча Аоя, и его брови от удивления поползли вверх, когда они подошли к воротам, за которыми стоял один из этих домов. - Мы же не собираемся делать что-то незаконное, ведь правда? Я знаю тебя, Аой, и знаю, что ради веселья ты безо всяких колебаний способен отправить нас двоих под арест … Мы уже почти нарушили закон, так? – спросил Уруха, увидев, как лицо Аоя осветилось проказливой улыбкой, когда он снова взял Уруху за руку и повел вдоль забора. Они снова чувствовали себя как подростки, которое шныряли по району, несмотря на свой комендантский час, и влипали в неприятности - чаще всего из-за настойчивости Аоя и из-за потери контроля над ситуацией у Урухи, или из-за его же неумения отказывать. Они всегда вместе попадали в беду… и это казалось Аою чем-то почти что нечестивым. - Все в порядке, нам надо только найти дырку в заборе… - прошептал Аой, осторожно крадясь вдоль аллеи, что отделяла ограду здания от еще одного кирпичного строения. - Дырку в заборе? – скептически спросил Уруха, снова повисая на рукаве Аоя и нерешительно следуя за ним. – Что же это за дом, если у него есть такая брешь в защите? Какой тогда вообще смысл делать ограду, если любой может войти? – рассмеялся Уруха. Аой лишь пожал плечами: он сам не знал ответов на поставленные вопросы. Эту дыру он нашел еще тогда, когда только перебрался в этот район, и поэтому не имел понятия, откуда она там взялась - он просто знал, что она существует, и собирался ей воспользоваться. - Подожди, а откуда ты сам о ней узнал? Ты что, постоянно шныряешь вокруг чужой собственности, отыскивая дырки в оградах? – вскинув бровь, Уруха потянул Аоя за рукав, вынуждая того остановиться. Аой, обернувшись, одарил друга нарочито циничным взглядом. - Да, Уру, именно в этой местности я преследую хорошеньких женщин и нахожу дыры в заборах их домов, а потом я делаю с ними такие вещи, о которых не говорят… что-то вроде того, что я собирался сделать с тобой, если бы не забыл повязку на рот и веревки, - Аой усмехнулся, когда Уруха покачал головой, спрятав улыбку за прядями светлых волос. И пусть это было только игрой воображения, он мог поклясться, что Уруха немного покраснел в легком свете ближайшего фонаря. – Так как ты не особо сильно мне сопротивляешься, я мог бы многое с тобой сделать, тем более что я всегда побеждаю в нашей борьбе, - Аой гордо вздернул подбородок, а Уруха хихикнул, закатив глаза. Они оба знали, кто был настоящим победителем в их схватках, но ни один не испытывал необходимости говорить об этом, так же как и о многих вещах, что оставались недосказанными между ними в течение многих лет. - Мой очаровательный похититель, - ласково «окрестил» его Уруха. – Давай уже поскорее найдем твое отверстие в ограде, чтобы наконец-то добраться туда, куда ты меня хочешь привести. Хотя, чтоб ты знал, мы, между прочим, рискуем провести эту ночь в тюрьме. Ты же помнишь последний раз, когда те ребята хотели нас убить, - Уруха вздохнул, сдаваясь, несмотря на какое-то несвойственное ему сильное беспокойство. У них действительно существовал небольшой риск провести ночь в камере, если они все-таки попадутся; вот только Аой еще никогда не попадался, да и, похоже, никому, даже охране, не было дела до того, что происходит внутри и снаружи здания. Сторожа, вероятнее всего, спали, так же как и прочие обитатели дома. Кроме того, так как Аой с Урухой не собирались причинять никакого вреда чужому имуществу, казалось, ничего такого уж страшного и неправильного в их проникновении и не было. Уруха знал, что у него нет выбора, кроме как последовать за Аоем, - он всегда так делал с тех пор, как они встретились. Но Уруха никогда не жаловался: однажды он сказал Аою, что до момента, когда тот схватил его за руку на фестивале, его жизнь напоминала череду обыденностей; а после этого словно кто-то открыл ему глаза на мир огромных возможностей, и в его жизни не осталось места скуке. Аой постоянно втягивал Уруху в приключения, и хоть внутренне тот немного переживал из-за этого, они всегда шли по жизни вместе. Аой был так одинок до того, как Уруха решил разделить с ним свою жизнь. И оказалось, что просто прекрасно иметь кого-то, с кем можно пережить такие мгновения, кого можно любить гораздо сильнее, чем он до этого считал возможным. Уруха потянул Аоя за руку, чтобы заставить снова двигаться. Аой повернулся и пошел дальше, водя рукой по забору, пока не наткнулся на искомую дыру. Когда-то она была небольшой, но за годы ее использования Аоем для своих нелегальных приключений увеличилась, и сам Аой загнул острые края так, чтобы мог проскользнуть человек его комплекции, не получив при этом ни одной царапины. Как появилось это отверстие, и для каких целей оно предназначалось, Аой никогда особо не задумывался - ему вполне хватало того, что оно ему могло отлично пригодиться, когда требовалось снимать напряжение от ежедневных переживаний. Боль, терзавшая его, нуждалась в облегчении, и для него это всегда был один из самых лучших способов. Он знал, что именно это необходимо Урухе, чтобы успокоиться и постараться отвлечься от того, что случилось с ним прошлой ночью. Аой опустился на колени перед дырой и проскользнул через нее; благополучно добравшись до другой стороны, он поманил за собой друга. Уруха нахмурился, но тоже опустился на землю, а потом последовал за Аоем. Так они вдвоем оказались стоящими на газоне чужого дома, отряхивая друг друга от грязи. - Это за углом, - сказал Аой и повел Уруху в темноту к маленькому строению. Он увидел, как загорелись глаза Урухи, стоило лишь тому увидеть комплекс с бассейном, вода которого светилась бирюзовым, была гладкой, блестящей и такой манящей. В доме Аоя не было бассейна, поэтому глухими ночами он перебирался через улицу, когда все уже спали и не могли увидеть его полуночного плавания. Аой подтянул Уруху чуть ближе к себе и улыбнулся: - Я подумал, что надо мне самому преподнести тебе воду, раз уж мы не можем поехать на побережье сегодня ночью, - Уруха нетерпеливо смотрел на бассейн, словно не мог дождаться, чтобы запрыгнуть туда, его пальцы нервно постукивали по руке Аоя, но после этого нежного комментария он повернул голову, и его пальцы сжались на запястье друга. И снова этот румянец…Аой не мог не представить его себе. Уруха был не из тех, кто часто краснеет, но некоторые, казалось бы, простейшие замечания Аоя окрашивали его щеки и шею в красивый розовый оттенок - буквально на пару мгновений. Но эти мгновения очень быстро проходили, так же как и странный взгляд, которым иногда появлялся у Урухи, взгляд, который Аой не мог описать…он был таким напряженным, как если бы Уруха пытался что-то сказать… словно Уруха хотел поделиться с Аоем своей тайной, стиснутой в его прижатых к груди руках. Аой не знал, какое именно чувство появляется на лице Урухи, но он ощущал, что это что-то сильное, вынуждающее его верить, что Урухе нужно ему что-то сказать, но он не может найти в себе сил для такого откровения. Уруха мягко улыбнулся, пряча эмоции, столь непонятные Аою. Подняв руку, он коснулся металлического заграждения вокруг бассейна и потряс его немного, словно от его действий оно могло неким магическим образом раствориться. Уруха аж спал с лица, когда понял, что им предстоит перебираться через еще одну ограду. - Не волнуйся, мы просто через нее перелезем, здесь не так уж высоко, - заверил его Аой, и Уруха раздраженно покосился на друга. - Как же я рад, что сейчас мне придется не ползти по траве, а всего лишь забраться на ограду, чтобы потом спрыгнуть с нее на землю. Это так очаровательно, - Уруха усмехнулся, не сумел сдержать этой язвительности, через которую отчетливо сквозили жалобные нотки. - Давай же, Уру, все, что ты должен сделать – перелезть через ограждение, и на остаток ночи мы станем совершенно свободны в своих действиях. Мы будем плавать и разговаривать, мы просто… - «будем вместе». Аой прервал себя и не сказал то, что хотел сказать больше всего на свете. Эта сцена была привычной для них: Уруха упирал руки в боки, взволнованно оглядывался вокруг, словно в любой момент кто-то мог выбраться из кустов и поймать их с поличным, а Аой стоял перед ним, успокаивая и подбадривая просительными взглядами и убедительными словами. - Ну хорошо, - Уруха передал Аою полный контроль над ситуацией с раздраженным фырканьем, хотя Аой все равно видел, как Уруха ему благодарен за эти подбадривающие усилия. Собирался признавать это Уруха или нет, но Аой заметил в его глазах волнение при первом же взгляде на бассейн. Он хотел нырнуть в воду и избавиться от всех проблем с такой же силой, как и сам Аой - или, наверное, даже большей. – Мы так безответственны, - пробормотал Уруха, хватаясь обеими руками за ограду и готовясь подняться. - Поэтому нам так весело и интересно жить, - хихикнул Аой, а Уруха обернулся, чтобы посмотреть на него. - Не позволяй мне упасть, Аой, иначе я надеру тебе задницу, - предупредил Уруха, начиная осторожно карабкаться по ограде. - Я тебе верю, так что точно не дам тебе упасть, - засмеялся Аой, с двух сторон опираясь на ограду, чтобы поймать Уруху, если тот вдруг соскользнет, хотя расстояние до земли было слишком маленьким, чтобы переломать кости или пораниться. Уруха слегка боялся высоты, несмотря на свое желание научиться летать. Он храбрился исключительно ради Аоя, потому что не существовало ничего, чего они не сделали бы друг для друга. Аой стал забираться на хрупкое металлическое ограждение сразу же, как только Уруха оказался наверху и перекинул ноги на ту сторону, чтобы спуститься. Пластиковый знак с надписью «Не купаться в бассейне после 21.00» звякнул и ударился о заграждение под их весом. Когда они оба преодолели забор и оказались на бетонном полу, окружавшем бассейн, Уруха наконец-то позволил себе расслабиться. Его встревоженный прежде взгляд, успокаиваясь, остановился на темно-синей глубокой воде. Огоньки в бассейне заставляли воду светиться неоновым индиго, а небольшие фонарики освещали каменную дорожку, ведущую к бассейну, но этих источников света было мало, поэтому большая часть пространства была погружена во тьму. - Иногда я плаваю здесь часами, и каждый раз остаюсь практически до рассвета. Здесь так хорошо расслабляться…Я думаю, после побережья для меня это самое лучшее место, - бормотал Аой, устраиваясь в шезлонге перед ним. Уруха нежно улыбнулся ему, опустился на колени у края бассейна, опустил туда руку, зачерпнул полную пригоршню, а потом позволил воде стечь по пальцам обратно. - Вода просто великолепна, не холодная и не горячая… совершенная, - тихо заметил Уруха, мягкая улыбка коснулась уголков его губ, когда он стал задумчиво водить рукой по поверхности воды, туда-сюда, туда-сюда. Аой не мог не смотреть на то, как блики воды отражаются на лице Урухи, который в этот момент был полностью погружен в собственные мысли - обычное явление для его друга. Аой любил такие моменты, когда Уруха позволял ему наблюдать за ним, чтобы он мог уловить мельчайшие детали этого прекрасного лица и навсегда сохранить их в памяти. Аою повезло знать Уруху на пике его молодости, когда он, гордый и непреклонный, упрямо противостоял всему миру, потому что был молод и прекрасен, и мир просто обязан был покориться ему. Аой почитал за честь то, что ему удалось увидеть Уруху во всем блеске его совершенства, но при этом считал - такой чести он не заслужил. Улыбка Урухи стала ярче, лицо осветилось еще более живыми эмоциями, когда он сложил ладони чашечкой и зачерпнул воду, позволив жидкости стекать по его запястьям и предплечьям. Вот только одна прядка волос выскользнула из-за уха, украшенного серебристой сережкой, и спрятала это совершенное лицо от взгляда Аоя. Аой вздохнул и отвернулся, ощущая знакомое желание и всеми силами души стараясь от него отвлечься. Он всего лишь хотел сделать Уруху счастливым этой ночью, привести его в то место, которое раньше принадлежало ему одному, чтобы Уруха смог слегка расслабиться. Первоначально Аой думал о чисто платоническом утешении, но его тело никогда не упускало возможности превратить его благие намерения в нечто грешное и неприличное. При виде увлажненной водой кожи Урухи разум Аоя выкинул свой привычный фокус: перед ним тут же мысленно предстало лицо друга в совсем другом положении… взмокшее и прижатое к подушкам на кровати Аоя. В своем воображении Аой уже позволил своим рукам медленно касаться влажной кожи Урухи, когда тот вдруг заправил за ухо выпавшую прядь и с улыбкой взглянул на Аоя. Аой загнал свою фантазию куда поглубже и ответил на доверчивую улыбку Урухи одной из своих собственных. Уруха был слишком рассеян, чтобы заметить, что скрывалось за дружелюбной улыбкой Аоя… он был слишком доверчив, чтобы догадаться о том порочном желании, что пылало под кожей Аоя. - Ну, чего стоим, кого ждем? Пошли скорей купаться, - Уруха с вызовом приподнял бровь. Аой тихо рассмеялся, но его смех медленно утих, когда Уруха скрестил руки на груди и через голову снял рубашку, бросив ее на соседний шезлонг. Он скинул брюки и туфли и, оставшись в одних боксерах, взмахом руки предложил Аою последовать его примеру. – Мы же не сидеть сюда пришли, правда? – спросил он. Его настроение уже улучшилось, и он стал гораздо больше похож на прежнего себя, к огромному облегчению Аоя. Он чуть ли не физически чувствовал, как напряженность, исходившая от Урухи в течение дня, рассеивается и исчезает. И облегчение Аоя становилось тем больше, чем радостнее был Уруха. Глаза Аоя еще раз скользнули по наполовину обнаженному телу Урухи, прежде чем он поднялся с шезлонга и двинулся к Урухе, намереваясь полностью использовать его игривое настроение, чтобы притронуться к нему раз-другой. Но прежде, чем Аой смог пощекотать его или коварно столкнуть в воду, Уруха предугадал его дьявольский план и нырнул, нарушив при этом еще один закон. Красная фигурка ныряющего человека была перечеркнута на знаке, висевшем на ограде рядом с тем, что запрещал им купаться так поздно… да и вообще находиться здесь, поскольку они не были жильцами дома. Аой засмеялся, раздумывая, как бы поддразнить Уруху нарушением правила, когда тот вынырнул… Поскольку он стоял у края бассейна, его штаны намокли от брызг, поднятых другом, но он и думать забыл о своих претензиях, когда Уруха откинулся назад и заскользил по слегка колеблющейся воде. Его волосы сверкали и переливались жидким золотом в ярком свете бассейна. Уруха был превосходным пловцом, и скорость его плавания была далеко за пределами способностей Аоя. Аой умел покорять волну, а Уруха был с ней единым целым. Уруха остановился у противоположного края бассейна и схватился одной рукой за бетонный бортик, другой вытирая воду с лица. Сморщив нос, Уруха подозрительно посмотрел на Аоя. Аой упер руки в бедра в классической позе Урухи, попеременно перенося свой вес с одной ноги на другую, что явно говорило о его раздражении с примесью озорства. Аой ненавидел, что Уруха так легко предугадывал любое его движение. - Ты должен действовать гораздо быстрее, Аой, если хочешь поймать меня, - подзадорил Уруха, прикусив нижнюю губу и еле уловимо подмигнув Аою. Приняв вызов, Аой сузил глаза и стянул с себя одежду, оставшись в одних боксерах, как недавно сделал Уруха, готовясь догнать друга и заставить его заплатить за издевательства. Аой был готов провести всю ночь в попытках поймать Уруху, ведь он знал, что так или иначе доберется до него. Даже если ему придется задержаться перед той завесой молчания, которую Уруха постоянно отказывался снять.