Щенок +14

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Основные персонажи:
Бартемиус Крауч-мл., Беллатрикс Лестрейндж (Беллатриса Блэк), Рудольфус Лестрейндж
Рейтинг:
G
Размер:
Драббл, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Короткая встреча двух Пожирателей Смерти. Попытка прояснить позиции и выяснить отношения.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
22 октября 2014, 10:50
Дверь гостиной отворилась. Барти повернул голову, ожидая увидеть хозяина дома, и встретился глазами с Беллатрисой Лестрейндж.


— Так-так-так. Кто тут у нас? Малыш Барти Крауч! Наглаженный и причесанный, как в первый день учебного года. Ты уже бреешься, Крауч? Если да, то тебе пора сменить мыло: ваниль и ромашка больше подходят детям.


Барти ничего не ответил, на его лице застыла вежливая улыбка.


Белла несколько раз обошла стол, за которым он сидел — как акула, кружащая возле своей жертвы.


— Трудно отвыкать от школьных привычек, малыш Крауч? Прямая спина, руки на столе, взгляд на учителя…


— Ты мне не учитель.


— Ц-ц-ц, как невежливо! Ты вообще, как я посмотрю, не очень вежлив — даже не поздоровался со мной.


— Я лишь ответил на твое не-приветствие.


— Что ты тут делаешь?


— Жду твоего мужа.


— Он уже знает, что ты здесь?


— Он ушел к себе, чтобы подготовить ответ.


— Ответ?


Барти усмехнулся, заметив ее удивление.


— Я доставил Рудольфу сообщение.


— От кого?


— Догадайся.


— Бывший отличник устроился работать письмоносцем?


— Я — доверенное лицо, выполняю особое поручение.


— Что за сообщение?


— Спроси у того, кто его получил. Или у того, кто его отправил.


— Ну да, конечно же, ты не знаешь. Ты всего лишь относишь письма по адресу.


— Я знаю. Сообщение было устным.


— О чем оно?


— Ты знаешь, у кого спросить.


— Я спросила у тебя.


— И я тебе ответил. Твой муж расскажет тебе, если сочтет нужным. Либо тот, кто послал меня сюда. Если он достаточно тебе доверяет.


— Ты маленькое, наглое, высокомерное ничтожество!


Барти снова усмехнулся — ситуация явно его забавляла.


— Он доверяет тебе, Белла?


— Как ты смеешь сомневаться?!


— Я лишь спросил.


— И я тебе ответила.


— Тогда у тебя нет причин расстраиваться.


— Послушай, мальчик! То, что он послал тебя в мой дом с поручением, не означает, что у тебя есть право общаться со мной как с равной!


— Неужели?


— Ты мне не ровня, Крауч!


— Неужели? — Его усмешка приобрела оттенок вежливой снисходительности.


Белла схватила его за левое запястье, повернула его руку ладонью вверх и надавила пальцами на предплечье.


— То, что у тебя тут, не делает нас равными. Это всего лишь твой пропуск на первую ступень лестницы, по которой тебе еще карабкаться и карабкаться. И если тебе время от времени падают сверху лакомые кусочки, то это означает только одно: он обратил внимание на одного из своих псов. Вас очень много, малыш Крауч, — тех, кто грызется между собой и выкусывает блох из своей шерсти, толкаясь на пороге в ожидании хозяйских подачек и милости.


— И ласки.


— Что?


— И хозяйской ласки.


Барти рассмеялся, глядя на выражение ее лица. Беллатриса Лестрейндж отвесила ему звонкую пощечину.


— Вонючий щенок!


— Ц-ц-ц, Белла! — передразнил ее Барти. — Несколько минут назад ты хвалила меня за аккуратность, а теперь кривишь нос и обвиняешь в нечистоплотности? И откуда такая тяга к собачьим метафорам? Что-то личное? Ты хочешь поговорить об этом?


Его голова дернулась от еще одной пощечины.


Барти выпрямился, провел ладонью по растрепавшимся от удара волосам и как ни в чем не бывало спросил:


— А где ты на этой лестнице? Где твое место?


Белла успокоилась так же быстро, как до этого вышла из себя.


— Ты знаешь, — снисходительно улыбнулась она.


— Я знаю, — послушно согласился Барти.


Что-то в его тоне насторожило Беллатрису, и она вопросительно приподняла бровь.


— Я знаю, где твое место, Белла, — повторил тот.


На его лице она увидела отражение своей собственной улыбки — точную ее копию. От ощущения нереальности происходящего ее передернуло.


— Мое место там же, где и твое, — пояснил Барти. — Мы с тобой на одной ступени этой лестницы.


— Щ-щ-щенок! — Она наклонилась вперед, опершись руками о край стола, и повторила: — Маленький, слюнявый, самонадеянный щенок!


— Ты опять про собак? — Барти тоже наклонился вперед и, понизив голос, продолжил: — И не шипи на меня! Подумай сама — да тебе и думать долго не придется, ты и так все понимаешь. Почему ты здесь? Не здесь, — он кивнул в сторону, указывая на гостиную, — а здесь, — на этот раз Барти ткнул пальцем в ее левую руку, в нескольких дюймах выше запястья.


Беллатриса продолжала нависать над ним, не отрывая сердитого взгляда от его лица, даже когда он столь бесцеремонно указал на ее Метку.


— Ты здесь ради власти? — продолжил Барти. — Нет! Ради денег? Тоже нет! Чтобы приобщиться к чужим секретам или к тайным знаниям? Из-за тяги к насилию? Ради высокой идеи? Из страха? Для достижения какой-то особой цели, которую другим путем не достигнешь? Ради чего ты здесь?


Беллатриса выпрямилась.


— Я переформулирую вопрос, Белла: ради кого ты здесь?


Она вскинула подбородок и прошептала:


— Ты не можешь знать.


— Но я знаю! Потому что я здесь, — он хлопнул себя по руке чуть ниже локтя, — тоже ради него, из-за него и благодаря ему.


— Нет!


— Да!


Несколько минут они молча смотрели друг на друга, разделенные большим столом, но связанные одной общей мыслью.


— Это уже не ступень, правда, Белла? Быть всегда под рукой, всегда наготове — что это за место? Полка в его библиотеке? Маленький ящик в его секретере?


Глаза Беллатрисы гневно сверкнули, но она промолчала, продолжая буравить сидящего перед ней молодого мага тяжелым взглядом, полным смертельной ненависти. Барти понимающе кивнул.


— Я понимаю, почему ты меня так ненавидишь. Никого в этом мире ты не презираешь больше, чем меня. И знаешь что? Это взаимно. Я такой же, как ты, Белла. Но не беспокойся, я никому об этом не скажу. Достаточно того, что мы оба об этом знаем. И он тоже знает.


Лицо Беллатрисы скривилось в гримасе отвращения, она открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент дверь гостиной снова распахнулась, и в комнату вошел Рудольф Лестрейндж.


— Ты тоже здесь, дорогая! — приветствовал он жену бодрым, но несколько напряженным голосом.


Белла ответила столь же бодро, но более легким, почти беспечным тоном:


— Услышала, что у нас гость, и решила спросить, останется ли он обедать.


— Боюсь, нашему гостю пора уходить.


Барти встал из-за стола и многозначительно посмотрел на руки Рудольфа — в них ничего не было. Тот понял намек.


— Передай, что мне нужно время. До завтра.


Барти кивнул, принимая ответ, и снова повернулся к Беллатрисе:


— Мне очень жаль, что приходится отклонить ваше любезное предложение, мадам.


Рудольф Лестрейндж отвернулся, чтобы посмотреть на часы, и не заметил, как его жена одними губами, но очень отчетливо произнесла: «Щенок».


Барти на мгновение оскалился, затем отвесил еще один поклон и вышел из комнаты.


— Занятный юноша, — сказал Рудольф. — Но себе на уме. В любом случае далеко пойдет.


— Слишком далеко, — процедила сквозь зубы Беллатриса.