Цена чужой жизни

Конечно, он приехал домой первым. Получил лишних полчаса наедине со своими мыслями, чему он был совсем не рад. Все увиденное и услышанное сегодня просто не укладывалось в голове. Дилан знал, что теперь нужно что-то делать, нужно как-то бороться с тем кошмаром, что творится в Релаксе... Дилан никогда еще не чувствовал себя так плохо, внутри все дрожало от таких сильных эмоций, и он нервно метался по дому, распугивая слуг. Успокоиться никак не получалось, потому что воображение подсовывало внутреннему взору картинки одна страшнее другой. Дети... они забивают насмерть детей. Почему-то тот факт, что он только что купил человека, беспокоил его не слишком сильно. В конце концов, этому парню уже ничто не угрожало. Он объяснит ему все и отпустит. А вот с Релаксом ему предстояло теперь что-то делать. После всего увиденного в корпорации, Дилан ожидал, что парня привезут к нему домой закованного как Ганнибала Лектора, в наморднике и смирительной рубашке, в сопровождении десятка вооруженных до зубов конвоиров, поэтому действительность его слегка удивила. Мариано в компании одного рослого помощника сам привез жертву, и Дилан подумал, что все-таки нечасто у них, наверное, случаются такие отклонения от заведенного порядка. Тот поинтересовался, в какую комнату поместить объект, и Дилан немного растерялся. Через минуту, когда он спросил, удобно ли будет в гостиной, растерялся уже Мариано. Но тут, похоже, сработала привычка не обращать внимания на причуды богачей, и он просто молча подтолкнул пленника в нужном направлении. Руки у того были скованы за спиной, а цепь на по-прежнему босых ногах позволяла делать совсем небольшие шаги, только вот идти он отказался. Просто стоял на месте, полыхая неукрощенной яростью, и если бы не стянутый тугим ремнем на затылке кляп, он наверняка высказал бы сейчас все, что о них думает. Казалось, Мариано даже обрадовался подобному непослушанию. - В случае если вам нужно приструнить объект, у нас есть замечательное приспособление, - живо сообщил он. - Позвольте вашу руку. Дилан пока не очень понимал, что происходит, и протягивать руку этому человеку у него не было никакого желания. Да и фраза «приструнить объект» подсказывала, что ничего хорошего сейчас не произойдет. - Не волнуйтесь, это не страшно, - улыбнулся Мариано, а Дилан поймал себя на том, что вопросительно смотрит на парня, как будто ждет, что тот подскажет ему сейчас, что тут происходит. Мариано извлек из кармана небольшую коробочку и, оторвав от нее полоску, чем-то напоминающую пластырь, ловко прилепил ее на запястье Дилана. - Это передатчик, - пояснил он, - и вы не должны снимать его до тех пор, пока объект не будет уничтожен. Этот пункт, а также некоторые добавления в главе о безопасности мы предоставим вам в дополнении к договору. В случае нарушения какого-либо из этих пунктов, мы снимаем с себя ответственность за вашу безопасность. Итак, приложите, пожалуйста, сюда, - он указал на коробочку, - большой палец другой руки — и я покажу вам, как это работает. Не то чтобы Дилан очень хотел знать, что это и как работает, но палец автоматически приложил, ожидая от этой коробочки уже чего угодно, вплоть до ядерного взрыва. Крохотный зеленый индикатор загорелся на панели, и Мариано убрал свой приборчик обратно в карман. - Ну вот, теперь он настроен на отпечаток вашего пальца. Вам достаточно только при необходимости прижать палец к чипу на вашем запястье — и он пошлет сигнал прямо сюда. Мариано бесцеремонно ухватил жертву за шею, демонстрируя Дилану тонкий, плотно сидящий ошейник. Парень рванулся в сторону, отчаянно дернув руками, но Мариано уже отпустил его, снова переключив все внимание на Дилана. - Ну же, прижмите палец, и убедитесь наглядно, что вы теперь в полной безопасности. Дилан не хотел убеждаться. Судя по какому-то отчаянно-обреченному выражению на лице парня, проверка эта ничего хорошего ему не сулила, и Дилан снова мысленно взмолился, чтобы он прекратил сейчас кобениться и просто пошел в комнату, потому что все, что им сейчас было нужно — это только избавиться от Мариано и его помощника. - Да я понял, спасибо, - коротко отказался он от демонстрации и снова приглашающе кивнул внутрь дома, - пойдемте уже. - Да ну что вы, это же очень просто! - возмутился Мариано, и не дав ему опомниться, ловко обхватил его ладонь, и прижал большой палец к полоске на запястье. Парень закричал — это Дилан услышал даже несмотря на кляп. Правда, орал тот всего секунды полторы, после чего безжизненным кулем рухнул на пол, звучно приложившись головой. - Минут через пятнадцать он полностью придет в себя, - жизнерадостно сообщил Мариано, и Дилан впервые в жизни почувствовал жгучее желание причинить боль другому человеку. - Как вы понимаете, это делает пребывание объекта в вашем доме практически полностью безопасным для вас. Хуже всего было то, что приходилось кивать и соглашаться, потому что все, о чем Дилан мог думать, пока помощник Мариано сгружал бесчувственное тело на пол в его гостиной — это как бы выставить уже их всех отсюда. Дополнение к договору он подписал уже почти не глядя, только бы избавиться, наконец, от всей этой волокиты. Но потом Мариано снова приступил к объяснениям, инструктажу, спрашивал что-то про камеры, говорил про утилизацию тела, и Дилану оставалось только с раздражением отмахиваться: да, все понял, и нет, ничего больше не нужно. Минут десять спустя, решив, наконец, по-видимому, что имеет дело с конченым психом, Мариано оставил его в покое. Парень уже пришел в себя, ему удалось даже как-то подняться и сесть на колени, хотя его еще слегка пошатывало, и голова его склонялась вниз, как будто ему было тяжело ее держать. Лохматые пряди, падая вперед, завесили лицо, но зато открыли затылок, напомнив Дилану, с чего следует начать. - Ты не пугайся, я только расстегну это, - предупредил он парня, приблизившись к нему. Ловко расстегнул ремешок кляпа и тут же отбросил его в сторону, будто он обжигал ему руки. Чувствуя себя крайне неловко, Дилан отступил на пару шагов назад и опустился на колени, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Парень на него пока никак не реагировал, и он начал уже всерьез беспокоиться: вдруг этот чертов ошейник не такой уж безопасный, как говорил Мариано, или вдруг у него теперь сотрясение после удара об пол. - Ты слышишь меня? - осторожно позвал он, пытаясь заглянуть парню в лицо. - Я не мог тебе сказать раньше при них, но это важно. Я не собираюсь убивать тебя. Или бить, или... в общем, я ничего с тобой не собираюсь делать. Вообще-то я и покупать тебя не должен был, но... это ведь хорошо, да? Я могу тебя просто отпустить. Я отпущу тебя... - Дилан совсем запутался. Парень поднял голову и смотрел на него теперь с недоверием и неприязнью. - Я правда отпущу тебя. Я расстегну сейчас все твои цепи, и... я же не должен тебя опасаться? Слышишь, я отпущу тебя сейчас. Ты понимаешь, что я говорю? Он просто должен был дождаться какого-то ответа, поэтому когда парень неуверенно кивнул, он с облегчением выдохнул, тут же взявшись за ключи, оставленные Мариано. - Я тебе сейчас все расскажу, - бормотал он, расстегивая цепи, сковывающие его ноги, - ты главное меня не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. Если захочешь, можешь даже оставаться пока здесь... До того момента, пока не щелкнул последний замок на наручниках, Дилану и в голову не приходило, что парня нужно опасаться. Он же все ему объяснил, сказал, что не тронет, да и выглядел тот таким пришибленным, что казалось, сил в нем вообще не осталось. Только вот действовал тот с поразительной скоростью, бросившись в атаку не на жизнь, а на смерть. Дилана отбросило к стене, и едва он успел сообразить, какой же он непроходимый наивный дебил, как его буквально оглушил сильнейший хук слева. Едва соображая, что вообще происходит, он наугад ударил в ответ и тут же почувствовал, как на руке железной хваткой сомкнулись чужие пальцы. Парень навалился на него, вдавив предплечье ему в горло, все еще не отпуская его руку, и где-то на грани сознания Дилан понял, что тот просто пытается не дать ему дотянуться до передатчика на запястье. Он хотел сказать что-то, попросить прекратить это, но из горла вырвался только полузадушенный хрип. В этот момент он вдруг понял, что парень действительно готов задушить его, потому что верит, что бьется сейчас за свою жизнь. Не надо, не надо, я же сказал, что не трону тебя! Перед глазами уже темнело, кровь словно молотом стучала в голове, и Дилан рванулся что было сил, понимая, что если не вырвется сейчас — то второго шанса у него может уже не быть. Хватка на секунду ослабла, и этого времени Дилану хватило, чтобы прижать большой палец к полоске на запястье. Короткий крик — и парень снова рухнул как подкошенный. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь хриплым загнанным дыханием Дилана. Он в ярости ударил валяющееся на полу тело кулаком в плечо. - Да что ж ты за тварь!! Я же сказал, что отпущу тебя! Заставить себя не злиться было очень сложно, потому что по собственной глупости он только что чуть не умер. Да, пусть он сам не убийца, но ведь и Стен рассказывал ему — этот парень может быть приговоренным к смертной казни маньяком, а он вот так вот запросто «объяснил все и отпустил». Дилан с недоверием посмотрел на собственные дрожащие руки, чувствуя себя преданным. Он не хотел причинять вред никому, и уж тем более этому парню, но вот только что собственными руками воспользовался этим замечательным приспособлением, чтобы «приструнить объект». Стало так тошно, что хотелось завыть. Все шло совсем не так, как должно было. Он ведь собирался просто объяснить все парню и отпустить его, и что теперь с ним делать, просто не представлял. Ему не хотелось ввязываться в драку, потому что похоже было, что победить он мог только вырубив его. Нет, этого он не мог себе позволить. Он не животное, он человек, и он найдет способ все объяснить без применения насилия, да еще и такого подлого и бесчестного. Только вот получалось, что чтобы заставить парня себя выслушать, его придется снова сковать наручниками, потому что меньше всего им нужно было сейчас еще одно побоище. Конечно, парень ему не доверял, и нужно было для начала убедить его в безопасности своих намерений. Зашибенный план. Надень на него наручники – и он сразу начнет тебе доверять! Времени оставалось все меньше, но ничего лучше Дилан так и не придумал. Он беспомощно огляделся по сторонам, морщась от прострела в отбитой скуле и прикидывая, к чему бы пристегнуть наручник так, чтобы обезопасить себя от пленника на какое-то время. Как назло, мебель в квартире оказалась какой-то гладкой, легкой, без подходящих ручек, так что даже зацепиться не за что было. В итоге, вспомнив про батарею отопления, Дилан подтащил бесчувственное тело к стене и пристегнул наручником к трубе. Парень все еще не приходил в себя, а Дилан никак не мог вспомнить, не говорил ли Мариано что-нибудь о передозировке такой «шоковой терапии». Все-таки два удара подряд… Он мысленно пообещал себе, что больше этим приспособлением никогда не воспользуется. Что бы ни было, как бы ни сложились обстоятельства, он больше не поступит так подло. Собственно, это натолкнуло его на мысль о первом шаге к установлению доверия. Конечно, нужно было снять этот проклятый ошейник, чтобы парень понял, что он действительно не собирается причинять ему вред. Пленник все еще лежал не шевелясь, с вытянутой в сторону батареи рукой, и Дилан присел рядом, на этот раз настороженно следя, не очнется ли. Никаких замков или застежек на ошейнике он так и не нашел. Может, он и не предназначался для того чтобы его снимали: в конце концов, если его надевали на жертву, то уже перед самым уничтожением. Дилан отправился к своему столу и после недолгих поисков отыскал необходимый предмет – короткий, но острый нож для бумаг. Он надеялся, что такого будет достаточно, чтобы перерезать ошейник. Его все больше настораживало бессознательное состояние пленника, но в данный момент это было ему даже на руку, и он надеялся успеть освободить его от удавки до того, как он очнется. С трудом подсунув лезвие под плотную узкую полоску ошейника, он попытался перепилить его, но упругие проводки в кожаной оплетке поддавались с трудом, и лезвие соскочило, слегка оцарапав кожу. Видимо, этого хватило, чтобы пленник в самый неподходящий момент пришел в себя. Дезориентированный, напуганный и не понимающий, что тут происходит, он дернулся, пытаясь то ли отстраниться от Дилана, то ли снова врезать ему. В этот момент Дилану хватило ума и реакции убрать руки от лезвия, пока парень со своей активностью не перерезал себе горло. - Тихо, успокойся, я ничего не делаю, - он выставил ладони вперед, показывая, что действительно ничего делать не собирается. Но парень все еще был слишком напуган и вряд ли понимал, что именно сейчас происходит. - Я только хотел перерезать... нет, нет, не трогай!!! - под конец фразы, заметив, что парень потянулся к шее, он закричал и дернулся перехватить его руку, но не успел. Тот наткнулся пальцами на рукоятку зажатого ошейником ножа и перепугался еще больше. Неизвестно, что он в этот момент успел подумать, но вполне вероятно решил, что Дилан воткнул ему нож в шею. Недолго думая, он обхватил пальцами рукоятку и рванул на себя. - Нет! Нет! Черт, да что же ты творишь!! Лезвие полоснуло по шее, и парень, коротко вскрикнув, едва не уронил нож, прижимая руку к ране. Кровь густыми тонкими струйками тут же засочилась между пальцев, и вот тут уже не на шутку перепугался Дилан. - Ты идиот! Я хотел только снять с тебя ошейник! Первым его порывом было помочь пленнику, пережать чем-то рану, но он замер на месте, когда тот, оторвав руку от шеи, вытянул ее вперед, наставив на него лезвие. - Не подходи ко мне, - воспользовавшись его заминкой, парень попытался встать на ноги, но наручник рванул его обратно, и он упал на колени. Его шатало, кровь капала на пол, и Дилан почувствовал приближение паники. Он не мог подойти к парню, не мог оказать ему помощь, потому что в руке тот все еще держал нож, и именно сейчас он в красках представил, как тот истечет кровью прямо тут, на полу в его гостиной. - И что ты собираешься с ним делать?! - взорвался он. Испуг придал ему сил, и теперь он уже почти кричал, снова опустившись на пол напротив пленника. - Зарежешь меня, а потом сам истечешь тут кровью? Включи уже мозги и послушай меня! Я не делал и не сделаю тебе ничего плохого. Я собирался срезать с тебя этот ошейник, потому что не знаю, как его еще снять. И если бы ты не начал тут истерить, то и не порезался бы! Рука с ножом бессильно упала на колено, но Дилан особо не обольщался: вряд ли парень прислушался к нему, скорее просто сил у него совсем не осталось. Казалось, он вот-вот готов снова вырубиться. Глаза цвета ночи теперь совсем потускнели и уже не смотрели с недавней живой яростью, как будто даже это было ему уже не по силам. - Я не позволю тебе… - неуверенно произнес он, как будто уже с трудом ориентировался в происходящем. Рука поднялась и снова упала. Обессилевшие пальцы разжались, и он тут же встрепенулся, еще сильнее вцепляясь в рукоять. - Не позволишь что?! Ну подумай сам, какого черта мне нужно тебя уговаривать, если я просто могу вырубить тебя при помощи этой штуки, - он демонстративно помахал запястьем у парня перед лицом. – Да потому что я не собираюсь причинять тебе вред и пользоваться этим изуверством тоже не собираюсь! - Воспользовался уже, - как-то флегматично заметил парень, не глядя на него, и Дилан аж воздухом подавился от возмущения. - Ты пытался меня задушить! Я хотел тебя отпустить, а ты мне чуть кадык не проломил! Что мне оставалось делать? Я просто спасал свою жизнь! Ответа не последовало, но Дилан искренне надеялся, что слова его не пропадают зря, и достигнут, наконец, этого затуманенного сознания, если парень вообще еще был в состоянии что-то воспринимать. - Я не отдам тебе нож. - Так, ладно. - Немного нервным жестом Дилан провел ладонью по лицу. Пальцы ощутимо дрожали, показывая, что как бы он ни храбрился, перепуган он сейчас не на шутку. – Ты не доверяешь мне, и это понятно, но я тебе тоже не доверяю и я не могу тебе помочь, пока ты не отдашь мне нож. А поскольку крови с тебя тут натекло уже целое море, то не думаю, что у тебя осталось много времени на раздумья. - И что? – у парня хватило сил усмехнуться. – Боишься, что умру от потери крови? У тебя были на меня другие планы? Первая часть его заявления явно была недалека от истины. Дилан смотрел на текущие у него по шее ручейки крови, буквально физически ощущая, как вытекает сейчас жизнь из этого невозможно упрямого, непробиваемого парня, и понял, что ждать больше просто не может. - Да господи боже, отдай ты мне уже этот гребаный нож!! – рявкнул он, и даже не успев сообразить, что вообще он делает, выхватил его из совершенно безжизненной руки парня. Тот на потерю единственного оружия даже не отреагировал. Только смотрел на него так испытующе, что до самого нутра пробирал. Конечно, он все еще не доверял Дилану, но сейчас на кону была его жизнь, и ему отчаянно хотелось верить. - Хорошо. – Дилан придвинулся к нему, надеясь, что руки у него трясутся не слишком заметно. – Сейчас посиди, пожалуйста, спокойно и не дергайся – я срежу ошейник. Дилан все еще не решался подступиться с ножом к его шее, и даже то что парень вяло кивнул в ответ, как-то не успокаивало. В прошлый раз он точно также кивнул, а уже в следующее мгновенье чуть не отправил его на тот свет. - Я серьезно. Я держу нож у твоей шеи, и если ты снова начнешь вырываться как в прошлый раз, все это закончится для тебя очень быстро. Парень устало выдохнул и отвернулся от него, прислонившись виском к стене. - Хватит уже издеваться. Делай что задумал. Похоже было, что он почти уверен: Дилан сейчас завершит начатое и перережет ему горло. Доказать ему что-либо можно было только одним способом. Крепче сжав в пальцах скользкий от крови нож, Дилан подступился к ошейнику. Он почувствовал, как напрягся парень, будто натянутая струна, даже пальцы на пристегнутой к батарее руке сжались в кулак так что костяшки побелели от напряжения. Это совершенно не придавало уверенности, потому что малейшее неверное движение грозило взрывом, и Дилан не сомневался, что еще одна стычка — и одному из них уже точно не жить. Он подсунул лезвие под ненавистный проклятый ошейник, и парень коротко шумно вздохнул как от резкой боли. Дилан замер, опасаясь резкого движения, после которого, очевидно, с пленником будет покончено, но тот сидел поразительно смирно. - Как тебя зовут? – спросил он отчасти для того чтобы разбить чем-то эту звенящую от напряжения тишину, отчасти же потому что с этого вообще стоило бы начать. - Тебе какая разница? - Буду знать, что написать на твоем надгробии, - огрызнулся он. Парень в долгу не остался: - Джей-семь-семь-семь. Разговор явно не клеился, и Дилан чувствовал, как начинает терять самообладание от злости на себя, на парня, на чертовы неподдающиеся последние пару проводков, и на это море липкой крови, залившей уже, казалось, все вокруг и его самого по локти. Он остановился на секунду, медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. - Я Дилан, - сообщил он. На ответ он особо не рассчитывал, но спустя некоторое время парень негромко произнес: - Джозеф. Дилан перевел на него взгляд, встретился со смотрящими на него в упор внимательными черными глазами, и едва не ляпнул «очень приятно». А уж ему-то как приятно, наверное! - Ура! - последний проводок лопнул, освобождая шею пленника, и Дилан с готовностью отшвырнул ошейник в сторону. Джозеф его радость не разделил. Сидел все также, привалившись к стене, только вот глаза теперь были закрыты, и Дилан снова испугался. - Эй! - он тряхнул его за плечо, и тут же поморщился от досады, увидев, как от этого движения кровь с новыми силами закапала из пореза. - Чччерт... ты знаешь, что делать с такой раной? Я не знаю... надо зашивать, наверное, только я не умею... Только вот помощи от Джозефа явно ждать не приходилось. Он отлепился от стены, прижал руку к порезу, посмотрел с удивлением на кровь на ладони, и снова попытался встать, забыв про наручник. - Да ну что же ты творишь! Вот неугомонный-то! - он ухватил парня за плечо, крепко удерживая на месте. - Эй, Джозеф! Ладно, давай хотя бы не отключайся пока. И никуда не рыпайся хотя бы десять минут. Слышишь меня? Посиди тут спокойно несколько минут, я принесу аптечку.