Цена чужой жизни

До полусмерти перепугавшиеся слуги решили, что перепачканный кровью хозяин серьезно ранен, а по дому носится так активно от шока, так что они дружно попытались заставить его присесть и вызвать врача. Поразмыслив минуту, Дилан на врача согласился, потому что зашивать Джозефа самому ему явно не улыбалось. Когда он вернулся в гостиную, оказалось, что согласился не зря: Джозеф все-таки окончательно вырубился и приходить в себя категорически отказывался. Лежал бледный как полотно в луже собственной крови и не реагировал ни на какие попытки Дилана привести его в сознание. Он действительно не знал, что теперь делать, и все на что его хватило — это туго обмотать бинтом его шею до приезда врача. Кровь, похоже, уже не текла так сильно, но хватало и той что он потерял. Дилан огляделся по сторонам, чувствуя, как его снова начинает бить нервная дрожь в ожидании врача. Не то чтобы действительно море, но кровью был заляпан пол, частично стена, весь Джозеф и даже он сам. И как бы то ни было, нельзя было просто оставить раненого человека валяться в крови прямо на полу. Но тут возникала проблема, что же делать с наручниками. Он не мог заставить себя полностью освободить Джозефа, потому что не было гарантии, что когда тот в следующий раз доберется до ножа, то не воткнет его ему в глаз. Дилан уже имел сомнительное удовольствие познакомиться с его характером, когда он более-менее здоров и полон сил, и от этого знакомства половина лица до сих пор ощутимо ныла. Ни на секунду не теряя бдительности, он отстегнул Джозефа от батареи, и на этом его идеи закончились. Диван в гостиной явно был коротковат для такого верзилы, да и как уже выяснилось раньше, пристегнуть тут его было не к чему, так что оставалась только кровать в его собственной комнате с подходящей для такого случая спинкой. Не хотелось впутывать слуг в эту историю, так что Дилан, мученически вздохнув, поднял незадачливого пленника на руки и понес в свою комнату сам. Несмотря на худобу, Джозеф оказался не таким уж и легким, по-видимому, из-за роста, и Дилан с явным облегчением скинул все еще бесчувственное тело на кровать. Подумал пару секунд и прикрыл его одеялом. Потом опомнился и пристегнул его руку к спинке кровати – как раз вовремя, потому что в следующую секунду слуга возвестил о приходе врача. Семья Эдди Рознера, состоящая преимущественно из одних врачей, уже не первое поколение работала на семью Майерс, поэтому Дилан был уверен, что он сделает все как следует и лишних вопросов задавать не станет. Хотя, какие тут могут быть вопросы: он купил этого человека, и это его личное дело, что с ним дальше делать. Сухонький, шустрый Эдди, выглядящий гораздо старше своих сорока лет, склонился над пациентом как коршун над добычей. - Судя по тому, как охал ваш слуга, я думал, что с вами беда случилась, - сообщил он безэмоционально. - Да нет, я просто в крови весь, вот они и перепугались. Но вообще-то дело срочное, как вы видите… - Как давно он без сознания? - все также равнодушно перебил его Эдди, натягивая перчатки и приступая к осмотру. - Минут пятнадцать-двадцать, не больше. Я пытался привести его в чувство, но он… Эдди снова не дал ему договорить, перебив на этот раз довольно грубо: - Если вы хотели его убить, то у вас это почти получилось. Зачем вам я? Дилан пару секунд переваривал услышанное. Эдди и так-то всегда не отличался жизнерадостностью, но сейчас он выглядел по-настоящему раздраженным, и Дилан не сомневался, что раздражение направлено на него. - Я… не хотел его убивать. Это вообще случайно вышло… - Не наигрались еще, - буркнул себе под нос Эдди и принялся срезать бинты. Дилан смотрел на него во все глаза и все никак не мог поверить. Эдди явно увидел и наручник и клеймо на шее, и он определенно не одобрял таких развлечений, ему было неприятно даже так участвовать в этом. За всю свою жизнь Дилан встречал только троих человек, разделяющих его позицию, и он уж точно не ожидал, что еще одним из них окажется этот мрачный тип. Он уже открыл было рот, чтобы выложить, как все было на самом деле, но в последнее мгновенье осекся, сообразив, насколько это было бы опрометчиво. Доверять в нынешние времена нельзя было никому, а он и так уже слишком часто в последнее время привлекал к себе ненужное внимание. - Эдди, - с нажимом произнес он, - просто поставь его на ноги. Я хочу, чтобы ты сделал для него все то же самое, что сделал бы для меня. - Как скажете. Сказано это было с явным выражением «пошел нахрен, ублюдок», и Дилан поневоле проникся уважением к хмурому доктору. Следующие полчаса тот возился, штопая Джозефа и попеременно ставя капельницы. Он нехотя объяснил Дилану про массивную кровопотерю и необходимость вливания физиологического раствора, глюкозы и эритроцитарной массы, и Дилан только мысленно благодарил Бога за то, что так вовремя вызвал врача. Сам он ни о чем таком понятия не имел, и даже если бы и обработал рану, Джозефу это уже не особо помогло бы. Эдди явно не хотелось оставаться здесь больше необходимого, и Дилан подумал, что для врача подобная работа, наверное, действительно мучительно невыносима: возвращать к жизни и лечить человека только для того чтобы его после этого замучили насмерть. - Я не знаю, какие у вас дальнейшие планы, - врач говорил сквозь зубы, осторожно подбирая слова, - но если будет возможность, можете измерить ему артериальное давление через полчаса. Если не будет повышаться – нужно будет вколоть допамин. Я тут вам все оставлю… - А он скоро очнется? - Да, - нехотя ответил Эдди. – Только учтите, он сейчас будет очень слаб. Если вы собираетесь… - он запнулся и в раздражении захлопнул чемодан с инструментами. – В общем, думаю, рекомендации на восстановительный период вам не нужны, так что я пойду. Счет я вам пришлю. - Док, - окликнул его Дилан уже в дверях. – Вообще-то нужны. - Что? – непонимающе переспросил тот. - Оставьте, пожалуйста, все необходимые лекарства на восстановительный период. И подскажите, что ему сейчас рекомендуется. Из еды и вообще… Эдди смотрел на него очень внимательно некоторое время, как будто усиленно пытался прочитать, что творится сейчас в его голове, и ни слова не говоря, вернулся обратно в комнату. *** Пленник очнулся минут через двадцать после ухода врача, когда Дилан уже наизусть вызубрил все оставленные предписания и исходил свою комнату вдоль и поперек, пытаясь понять, как теперь быть. Джозеф удивленно огляделся по сторонам, насколько позволяла забинтованная шея, уделил особое внимание теплому одеялу, которым был укутан, потом безуспешно дернул пристегнутой рукой, и наконец, обратил взгляд на Дилана. - Как себя чувствуешь? – Дилан так и не придумал, что бы еще спросить. Джозеф не удостоил его ответом, снова переключив свое внимание на кровать. Он явно был сбит с толку и не понимал, что происходит. Взгляд его наткнулся на воткнутую в вену иглу капельницы. - Что это? – рука его уже потянулась выдернуть капельницу, и Дилан едва успел подскочить к нему, чтобы перехватить пальцы уже в сантиметре от иглы. - Да когда ж ты уже успокоишься!! – разозлился он. – Это лекарство! Лечу я тебя, дебила непроходимого, за каким-то чертом! Ты хоть понимаешь, что пока здесь себе вредишь только ты сам?! - Зачем? – Джозеф не скрывал явной неприязни в голосе. Руку он пока не вырывал, но Дилан не спешил его отпускать. - Что? - Интересуюсь, зачем лечишь. - Затем что… а что мне оставалось делать? Ты полоснул ножом себе по шее и истекал кровью у меня в гостиной. Я вызвал врача, и он тебя подлатал. - А, ну да, игрушка сломалась еще до того как ты наигрался. - Да вы что, сговорились все что ли?! Я бы тебя, придурка, давно уже отпустил, если бы ты не устроил мне тут самозаклание. - Ну да, я так и подумал. Людей в Релаксе для того и покупают – чтобы отпускать. – Он демонстративно звякнул наручником о перекладину кровати. – Ну что же, давай, отпускай. Дилан совсем растерялся. - Да я же освободил тебя в прошлый раз! И ты тут же кинулся меня душить. Джозеф так недобро прищурился, что Дилану стало не по себе. Настоящий взгляд хищника, пойманного в клетку. Только не сломленного неволей, а выжидающего удачный момент для нападения. - И что, боишься меня? – усмехнулся Джозеф. Первым порывом было послать его куда подальше и сказать, что он здесь хозяин положения, но поразмыслив секунду, Дилан постарался ответить максимально честно: - Думаю, ты убьешь меня, если я тебя отпущу. Джозеф явно не ожидал такого ответа, и выглядел он действительно удивленным. Облизнул пересохшие губы и неожиданно спросил: - Можно мне воды? Дилан моментально оживился, обрадовавшись этой простой просьбе. Это уже было похоже на начало какого-то конструктивного разговора, да и как раз на этот случай у него были оставлены рекомендации врача, так что он тут же почувствовал себя в своей тарелке. - Да, конечно, я сейчас принесу! - он заторопился на выход. - Ты, может быть, есть хочешь? - и не дожидаясь реакции, сам себе ответил. - В общем, я распоряжусь, Марта все сделает. Уже на полпути обратно в комнату ему пришло в голову, какой же он все-таки наивный дурак. С Джозефа станется смастерить отмычку из иглы от капельницы, и вполне вероятно, что он сейчас стоит за дверью наготове, чтобы всадить ему в горло какой-нибудь осколок стекла. Картина эта представилась ему так живо, что он даже затормозил перед комнатой в нерешительности. Все-таки Джозеф был прав: он его боится. От этой мысли стало так тошно и противно, что он, отбросив всякие мысли, решительно шагнул в комнату. Джозеф лежал все в той же позе, даже капельницу не выдернул, только сейчас глаза были закрыты, и Дилан почувствовал нехилый укол совести. Он присел на край кровати, сжимая в руках принесенный стакан и гадая, стоит ли будить пленника или нет, но тот моментально очнулся сам, как будто и не спал вовсе. - Вот, - слегка смутившись, он протянул стакан, но Джозеф принять его не смешил. - Что это? - он подозрительно глянул на кристально-рубинового цвета жидкость. - Гранатовый сок. Врач сказал, тебе он сейчас очень полезен будет. Джозеф все равно взять стакан и не подумал, только приподнялся повыше, садясь в кровати. - Ну в чем дело? Хороший, свежий сок. Не отравлен он! Господи, как будто мне нужно так извращаться, если бы я захотел тебя отравить. Он сделал демонстративный большой глоток из стакана и снова протянул его Джозефу. То ли тот решил все-таки ему поверить, то ли действительно очень сильно хотел пить, но наконец-то кобениться перестал и выпил содержимое практически залпом. Когда он отставил пустой стакан на столик у кровати, Дилан снова вскользь подумал, что он все-таки действительно дурак небитый. Любой другой на его месте как минимум не доверил бы непредсказуемому опасному пленнику стеклянную посуду, которую очень легко превратить в оружие. Оставалось надеяться, что Джозеф хотя бы оценит его доверчивость и, может быть, даже начнет верить, наконец, в безопасность его намерений. - Я договорился на кухне, Марта приготовит тебе говяжьей печени, только придется немного подождать. Это все тоже полезно после большой потери крови. Джозеф смотрел на него как на умалишенного. - Почему ты это делаешь? Я не понимаю... - Слушай, ну я же сказал уже, я не собирался и не собираюсь тебя убивать. Я бы и пальцем тебя не тронул, если бы ты не такой резвый оказался. - Зачем ты тогда купил меня?! - не выдержал Джозеф. - Люди не приходят в Релакс и не тратят чертову кучу денег для того чтобы отпустить человека на свободу! Они приходят бить и причинять боль! Приходят убивать! - Да если бы ты выслушал меня раньше, я бы тебе все уже давно объяснил. Я всегда, всю жизнь был против этого, и я понимал, конечно, что один я ничего не могу изменить... - Тогда почему ты пошел туда? - Джозеф откинулся головой на спинку кровати, но слушал его очень внимательно, так что Дилан даже начал надеяться, что где-то впереди замаячило взаимопонимание. - Я думаю, мне просто нужно было увидеть своими глазами. А еще очень хотелось надеяться, что все там не так страшно, как казалось. - Ну и как, убедился? - мягкий голос Джозефа звучал пугающе вкрадчиво. - Убедился. Все гораздо хуже. Настолько, что я до сих пор поверить не могу. - И ты, как истинный гуманист, решил купить зверушку и освободить ее? - Нет, я не собирался никого покупать, - честно признался он. - Думал, разузнаю, что там как — и сразу уйду. А тут этот сморчок лысый... как его там... - Мариано, - неожиданно подсказал Джозеф. - Да, он сначала все показывал, как в каталоге: выберите пол, возраст, выберите, что вы будете делать с жертвой... и показывает твою фотографию! То есть ты был уже приговорен, и я... просто не мог уже уйти. - Любовь с первого взгляда, - недоверчиво фыркнул Джозеф. - Что? - Ничего. Ну, хорошо. Допустим — допустим — так оно все и было. Но что дальше? - В каком смысле? - В смысле, что ты собираешься делать дальше. Ты купил меня, ты не собираешься меня мучить, но что дальше? Дилан уже и сам думал об этом, и, собственно, это было самым простым вопросом, об ответе на который ему не нужно было и задумываться. - Ну если хочешь, ты можешь остаться здесь. Дом у меня большой, места полно, и я могу помочь тебе с работой. Ну, если захочешь... А вообще я тебя держать не собираюсь, ты можешь уйти, - он скривился, глянув на наручники, - конечно, когда перестанешь на меня кидаться. Он замолчал, потому что Джозеф смотрел на него в этот момент так, будто он вдруг заговорил по-китайски. Лицо его выражало искреннее непонимание, и Дилан всерьез заволновался, что же такого он сказал... - Ты не читал договор, - Джозеф не спрашивал, а утверждал. В черных глазах явственно отражались сейчас укор и презрение. - Я читал! - возмутился Дилан. - Ну просто... в тот момент столько всего было в голове, я мог что-то и упустить. А в чем проблема-то? - Ты не можешь просто отпустить меня, ты должен убить меня, и срок в договоре обозначен очень четко: одна неделя. Дилан неверяще покачал головой. Этого просто не могло быть... - Нет, я же купил тебя! Я могу теперь... - Ты купил не мою жизнь, а мою смерть! - рявкнул Джозеф. - В этом весь смысл. - Я... нет... - Дилан все еще не мог поверить. Весь мир рушился в одно мгновенье, и он вдруг почувствовал себя таким ничтожным, таким жалким. - Но как это возможно вообще: я обязан тебя убить? А если я не буду? Они не могут меня заставить! - Конечно не могут, - Джозеф, в отличие от него, был сейчас максимально холоден и спокоен. - Тогда через неделю они заберут меня обратно и отдадут следующему богатенькому извращенцу. - Он устало прикрыл глаза. - И тот забьет меня, или зарежет... или придумает что поинтересней. - Но можно же что-то сделать? У меня есть деньги, я могу выкупить тебя... Джозеф как-то истерично фыркнул в ответ, и Дилан не был сейчас уверен, смеется он или плачет. - Ты такой наивный или такой тупой? Это все часть отлаженной системы — и тебе не дадут ее рушить. Меня должны убить. А вот как тебя с такими рассуждениями еще не посадили, я не понимаю. Дилан догадывался, что ему многое сходит с рук именно благодаря деньгам их семьи, но озвучивать этого не стал. Он подозревал, что в этот раз за открытое выступление против системы ему придется ответить по всей строгости. Эта мысль почему-то не пугала, а наоборот воодушевляла, как будто именно этого шанса показать, чего он на самом деле стоит, он и ждал. Не прятаться за деньги отца, а отвечать за свои убеждения самому. Да и вряд ли ему представится более достойный повод, чем борьба за жизнь человека. Человек, чья жизнь сейчас стояла на кону, похоже снова вырубился от усталости и истощения. Капельница у него к этому времени уже закончилась, и Дилан подошел вытащить иглу. О том, что инстинкт самосохранения за сегодняшний день все-таки должен был уже включиться, он вспомнил только когда холодные как лед пальцы сомкнулись на его запястье. - Эй, потише, индеец Джо, - он кивнул в сторону капельницы, уже мысленно прикидывая, успеет ли позвать на помощь в случае чего или нет. - Не обязательно калечиться каждый раз, как я к тебе подхожу. - А, это ты, Сойер, - вяло отозвался Джозеф, и очевидно было, что снова бунтовать у него нет ни сил, ни желания. Джозеф отпустил его руку и снова закрыл глаза, и в этот момент до Дилана дошло, что он только что услышал. Иногда он ловил себя на том, что разговаривает цитатами из прочитанных книг или просмотренных фильмов, но никто никогда не поддерживал и не отвечал ему в том же духе. Равнодушие или непонимание — это все, на что он мог рассчитывать, и меньше всего он ожидал встретить знатока Марка Твена в такой ситуации. Он уже открыл было рот, чтобы высказать неподдельное восхищение по этому поводу, когда Джозеф тихо, но решительно заявил: - Мне нужно в туалет. И если, как ты заявляешь, у тебя нет намерений меня мучить, с этим нужно что-то делать, - он слабо шевельнул прикованной рукой. Заявление было более чем неожиданным: Дилан как-то совершенно забыл, что у пленника могут быть такие насущные проблемы, и в этот момент он действительно растерялся. - Я… могу позвать слугу, он принесет утку, - неуверенно предложил он. Джозеф смотрел на него в этот момент с такой ненавистью, что казалось, вот-вот испепелит его взглядом. - Я не буду ссать в утку! – рявкнул он. Ситуация складывалась тупиковая. Дилану действительно не хотелось издеваться над Джозефом, да и понимал он, что рано или поздно все равно придется его отпустить, но решаться на что-то нужно было именно сейчас. - Слушай, ты можешь пообещать мне, что будешь вести себя нормально, если я тебя отстегну? - И что, ты поверишь моему обещанию? – недобро усмехнулся Джозеф. - Я не знаю… - он почувствовал себя полнейшим дураком. – Я думал, что объяснил тебе все – и у тебя нет сейчас повода нападать на меня. Джозеф вдруг посерьезнел и даже взгляд опустил, как если бы ему стало стыдно за свои слова. Он казался таким нормальным, и так не хотелось снова воевать с ним. - Прости, просто мне сложно поверить во все это, - негромко произнес он. – Я все еще жду, что ты сейчас адски рассмеешься, сбросишь маску и скажешь, что просто издевался надо мной, играя в доброго хозяина. Дилан смотрел на него некоторое время, прикидывая, как же ему, наверное, мучительно постоянно находиться в этом состоянии напряженного ожидания, и отбросив всякие сомнения, поднялся, чтобы взять ключ от наручника. - Пойдем, покажу тебе, где тут туалет. Он знал, что это очередная немыслимая глупость с его стороны, и что на своих ошибках он начнет учиться, наверное, только после смерти, но по-другому поступить не мог. Джозеф никогда не начнет ему доверять, если он не даст ему повода поверить. Тот действительно смотрел с подозрением, каждый момент ожидая подвоха, поэтому Дилан отступил на шаг от кровати сразу как только отстегнул наручник. - Пойдем, - снова позвал он. Не отводя от него взгляда, Джозеф спустил с кровати босые ноги, оперся руками о матрас, оттолкнулся, медленно поднимаясь... и тут же рухнул как срубленное дерево. Точнее рухнул бы, не успей Дилан его подхватить. Еще одного удара голова Джозефа могла уже не пережить. - Чччерт, извини, - он действительно чувствовал себя виноватым. Только что же Джозеф чуть не умер от потери крови, а он даже не догадался хотя бы плечо ему подставить. Судя по его зеленому цвету лица, вставать ему вовсе еще не надо было. - Похоже придется соглашаться на утку. - Нет! - возражение вышло довольно слабым, Джозеф даже глаз не открыл, так и сидел не шевелясь, привалившись плечом к изголовью. - Я просто слишком резко встал. Просто подожди минуту, сейчас голова перестанет кружиться... Собственно, торопиться Дилану было некуда. Он сходил распорядиться насчет чая, но когда вернулся, то застал Джозефа, снова героически пытающегося встать. В этот раз он действовал медленней и осторожней, вцепившись обеими руками в спинку кровати. Дилан не сомневался, что он сейчас вырубится. - Мог бы меня подождать. - Жестко ухватив Джозефа за запястье, он закинул его руку себе на плечи, и крепко обхватил, беря чуть ли не весь его вес на себя. - Пошли, тут недалеко. Ассистировать при самом процессе Дилану как-то не хотелось, так что он был даже рад, когда Джозеф горделиво отстранил его, захлопнув перед его лицом дверь. А вот обратно его снова пришлось уже чуть ли не нести, держался в сознании он еще каким-то чудом, с трудом даже удерживая глаза открытыми. Дилан усадил его на кровать и обложил подушками, окончательно чувствуя себя сиделкой. Слуги за то время, что они отсутствовали, уже сервировали им прикроватный столик, но Дилан с сомнением посмотрел сначала на дымящийся чайник, затем на Джозефа. - Тебе бы сейчас чаю попить крепкого и сладкого, - нерешительно предложил он. - Врач сказал, тебе нужно. Или ты лучше поспишь? Джозеф окатил его немалой долей презрения. - Думаешь, я смогу сейчас уснуть? Дилан и сам понимал, что каким бы выматывающим и длинным ни был этот день, оставались еще слишком важные вопросы, которые нужно было решить. - Ну тогда приступай, - он придвинул столик ближе к кровати. - Сейчас Марта, наверное, еще печенья принесет... На правах хозяина дома он разлил по чашкам ароматный черный чай и, не спрашивая, накидал Джозефу четыре ложки сахара. Тот такому сиропу не возмутился, с явным удовольствием обхватил чашку обеими руками, подул на содержимое. Дилан мысленно порадовался, что он хотя бы не просил сначала его отхлебнуть. Наверное, это было очень странным — вот так вот пить чай вместе, как будто Джозеф просто пришел к нему в гости. Видимо, тот думал примерно так же, потому что через минуту он со вздохом отставил чашку и невесело улыбнулся: - Безумное чаепитие. А вот Дилан в ответ заулыбался вполне открыто. - Точно. А я сегодня явно Безумный Шляпник. - Тоже поссорился со временем? - Да я, похоже, со всем миром поссорился. А ты кем будешь, Алисой? - Нет, я определенно Мартовский Заяц. Готовая добыча. Оказалось, это так легко и приятно — говорить с кем-то, кто понимает тебя с полуслова и может поддержать любой разговор, кому не нужно объяснять каждую свою мысль и фразу. Тучная, медлительная и степенная Марта вплыла в комнату с подносом каких-то закусок, и Джозеф еле слышно произнес с совершенно непроницаемым выражением на лице: - А вот и Алиса пожаловала. То ли сказалось все накопившееся нервное напряжение, то ли скрытый комический талант Джозефа, но Дилан, не удержавшись, заржал в голос. Самым удивительным было то, что и сам Джозеф засмеялся, когда кухарка неодобрительно поджала губы, глядя на них как на балующихся мальчишек. Это было так невероятно, нелепо и вообще некстати, но они действительно смеялись сейчас как старые приятели над общей шуткой. - Постарайтесь не портить аппетит, ужин почти готов, - невозмутимо сообщила Марта и так же неторопливо вышла из комнаты. - Уф, - Дилан утер слезящиеся глаза. - Все хотел тебя спросить, ты откуда такой начитанный? И вообще, честно говоря, на уголовника ты не похож. - Что? Почему на уголовника? - Ну я слышал, что в Релаксе используют тех, кто приговорен к смертной казни... или неизлечимо больных, которым уже нечего терять. Судя по твоему энтузиазму с первых минут нашего знакомства, мне что-то не показалось, что ты пошел на это добровольно. В который уже раз за вечер он получил от Джозефа полный презрения взгляд. - Сколько по-твоему смертников содержится в наших тюрьмах? Видимо, я открою тебе большой секрет, но таких преступников не больше пяти в год. А рассказать тебе, сколько убивают в Релаксе? - Я догадываюсь, - сквозь зубы выдал Дилан. Собственно, все это он уже подозревал и раньше и, наверное, мог бы выяснить сам. - Хотя... - он демонстративно потер шею, - это не значит, что ты не можешь быть серийным убийцей. - Вообще-то я школьный учитель. - Что?! - Дилан только порадовался, что уже проглотил чай, потому что в противном случае сейчас точно подавился бы. Почему-то такой вариант он мог предположить в самую последнюю очередь. - Ну, во всяком случае был им. Совсем недолго. - Учитель... никогда бы не подумал. А что ты преподавал? - Историю, - Джозеф мягко мечтательно улыбнулся, будто вернулся мысленно в то время. - Представляешь, раньше, всего несколько сотен лет назад, детям преподавали и литературу. Они должны были читать книги, а потом вместе обсуждать и разбирать прочитанное. - Он тяжело вздохнул и каким-то нервным жестом взъерошил волосы на голове. - Да, я много лишнего говорю. Потому меня и выперли с работы. - Поэтому ты и пошел в Релакс? Дилан только диву давался, как у Джозефа постоянно получалось смотреть на него так, что он начинал чувствовать, что только что ляпнул совершеннейшую глупость. - Ты сам только что сказал, что я явно был там не добровольно, - заметил он. - Ну да... но как-то же ты туда попал. - Нет, я... - он снова зарылся пальцами в волосы, вспоминая. - Я искал работу, но сейчас с этим совсем плохо. Уволили меня по статье, так что в школу меня не взяли бы уже никогда в жизни. Время от времени я перебивался случайными подработками. То грузчиком, то плотником... денег хватало только чтобы не умереть с голода. Я думаю, такие как я автоматически попадают под контроль Релакса. Наверняка не составило труда узнать, что родственников у меня нет, и в случае чего искать меня никто не станет. Ну а дальше все было элементарно: мне предложили работу, какая-то обычная разгрузка, а денег пообещали прилично... Наверное, стоило насторожиться уже тогда, слишком уж гладко все выглядело. Конечно, вместо работы я получил цепи и одиночную квартирку с белыми стенами. - Они просто похитили тебя? - не выдержал Дилан. - Но ты понимаешь, что это и есть шанс вытащить тебя! Мы пойдем в прокуратуру, прессу привлечем... что? Он осекся, потому что Джозеф бессильно уронил голову на руки. - Боже, ты и правда такой наивный... это просто немыслимо. Или все-таки дурак, я еще не решил. Релакс - правительственная организация! И всем все про него прекрасно известно! Это же... господи, это так элементарно! Они избавляются от нищебродов, отбросов общества, и заодно превращают людей в контролируемое агрессивное стадо. - Но можно же с этим что-то сделать! Найти какую-нибудь независимую прессу, дать огласку... - Ты так и не понял? Всем все равно! Люди любят Релакс и уничтожат каждого, кто пойдет против него. Ответить Дилан не успел: Марта снова нарисовалась на пороге, заставив их обоих предусмотрительно замолчать. - Сэр, ужин готов, - сообщила она. - Вам в столовой накрыть или подать сюда? Меньше всего Дилану хотелось, чтобы слуги обращали лишнее внимание на его гостя, да и таскать Джозефа по дому в его планы не входило. - Неси сюда. Чай можно уже забрать. Или ты еще будешь? - спохватился он, оборачиваясь к Джозефу. Тот посмотрел на него как-то странно, покачал головой, поморщился, схватившись рукой за шею, и отставил чашку. При Марте говорить на такие опасные темы ни один из них не собирался, так что оба они так и молчали, погруженные в собственные тяжелые мысли до тех пор, пока стол не был накрыт. Кухарка удалилась, пожелав им приятного аппетита. Вот аппетит у Джозефа, несмотря на ранение и усталость, явно никуда не делся. Он с удовольствием приступил к тушеной печени, и Дилан уже как-то совсем отвлеченно подумал о том, что ему снова и в голову не пришло не давать ему в руки вилку и нож. - Почему у тебя только овощи? - низкий хрипловатый голос Джозефа вывел его из раздумий о собственной глупости. - Я не ем мясо. Почему-то как раз от Джозефа он не ожидал, что он презрительно фыркнет в ответ, как будто они уже были настолько на одной волне, что именно он должен был сейчас его понять. - Что не так с вегетарианством? - насторожился он. - Да нет, на здоровье. Можешь себе позволить. - Что ты имеешь в виду? - Ну, такие как ты могут себе позволить быть разборчивыми в еде. - Джозеф тяжело вздохнул и отложил приборы в строну. - Извини, я не должен был этого говорить. Вообще-то похвально конечно, что ты заботишься о животных... это же из-за заботы о животных? Или у тебя какая-нибудь страшная аллергия на мясо? - Нет-нет! Просто я еще в детстве увидел, как забивают свиней на бойне, и понял, что просто не смогу больше никогда есть эти куски трупов... - Дилан осекся, глядя с каким подозрением Джозеф покосился на свою еду. - Слушай, это все уже мои личные закидоны, я никому не навязываю. Да и я понимаю прекрасно, что у людей... с малым достатком нет возможности привередничать, что есть, а что нет. Джозеф неуверенно кивнул, но к еде больше не притронулся. Вообще он выглядел крайне сонным и бледным как полотно. Дилан подумал, что, похоже, силы его все-таки окончательно истощились. - Извини, не хотел портить тебе аппетит. В ответ он снова получил все тот же равнодушный кивок. - Знаешь, я предлагаю лечь спать, - решился он. - День был слишком тяжелым, и сейчас мы все равно ничего не решим. Все вопросы можно оставить до завтра. Видно было, что Джозеф ищет аргументы, чтобы возразить, и Дилан не мог его винить, потому что сейчас на кону была его жизнь, но он явно уже с трудом удерживался в сознании. - Я серьезно, давай ляжем поспать. Я уже с трудом соображаю, да и ты вырубаешься совсем. Обещаю тебе, мы утром все обсудим первым же делом. - Я... - Джозеф так и не нашел, что возразить, - я тут лягу? Вот этот вопрос был сейчас самым насущным. Несмотря на установившийся контакт, Дилан опасался полностью доверять Джозефу. Он с тоской посмотрел на наручники, понимая, что у него просто рука не поднимется снова заковать его. Он вполне мог бы оставить его ночевать здесь, а самому попросить слуг приготовить гостевую комнату, но становилось как-то неуютно, стоило представить, как он будет ворочаться всю ночь, прислушиваться к каждому звуку и дергаться, не задумал ли Джозеф чего... Джозеф не заикался уже о том, чтобы принять душ, или переодеться, он сидел, привалившись плечом к спинке кровати, и глаза его уже закрывались. - Ложись уже, - скомандовал Дилан, подходя ближе. Пришлось помогать Джозефу улечься, и снова, как заправской сиделке, накрывать его одеялом. Вырубился тот еще до того как голова его коснулась подушки. Только вот это не отменяло того, что Дилан так и не решил, как оставить его одного здесь на ночь. Приковать его или запереть, пока он спит, почему-то казалось ему сейчас верхом подлости, и он не сомневался, что это нарушит все, с таким трудом обретенное, доверие. - Спокойной ночи, - пробормотал он, направляясь в душ. Теплые успокаивающие струи воды нисколько не помогли собраться с мыслями и решить, что делать дальше, и в комнату он вернулся все в таких же растрепанных чувствах как и раньше. Сопящий в подушку Джозеф принятию решения тоже как-то не способствовал. Тихонько матерясь сквозь зубы, Дилан спихнул ни на что не реагирующего Джозефа на край кровати, выдернул у него из-под головы одну из подушек и кинул на свою половину. Когда-то он был крайне недоволен тем, что родители, обставляя ему комнату, подарили этого гиганта, на котором с легкостью могли разместиться человек десять. Сам он всегда довольно компактно ютился с одного края, и сейчас этому факту он был даже рад. По крайней мере, так они с Джозефом не будут мешать друг другу, а ему будет спокойней, и не нужно будет дергаться всю ночь. Достав из шкафа запасное одеяло, он расположился на приличном расстоянии от Джозефа и, вопреки своим опасениям, через минуту уже крепко спал.