Цена чужой жизни

Дилан думал, что будет просыпаться ночью, нервничать и постоянно проверять, не проснулся ли Джозеф и не задумал ли чего, но и сам он так вымотался, что вырубился просто намертво, проспав беспробудно до самого утра. Конечно же, утром Джозефа рядом не оказалось. Он тут же подскочил как током ударенный, озираясь по сторонам, хотя прекрасно понимал, что его гостя тут уже нет. Не то чтобы он не хотел отпускать его, все-таки освободить его и было основной целью, но было почему-то обидно, что он ушел втихаря вот так вот ночью. Впервые в жизни он встретил того, с кем было так интересно общаться, с кем общий язык нашелся легко и без усилий. Дикий зверь убежал, стоило только оставить клетку приоткрытой, и Дилан понимал, что это правильно, потому что было преступлением держать его взаперти, только вот без него в доме вдруг стало пусто и неуютно. Не успел он сделать и пары шагов от кровати, как расслышал шум воды в душе. В его душе мыться кроме него было больше некому, но он все равно, все еще не веря, заглянул в ванную, чувствуя, как начинает взволнованно трепыхаться сердце. Кучка грязной одежды валялась на полу, а струи воды весело барабанили по пластиковым стенам душевой кабины. Старательно давя улыбку, Дилан пошел обратно в комнату. Вернулся он буквально через минуту, сложил принесенное на полку и крикнул, стараясь перекрыть шум воды: - Джозеф, я тебе тут чистую одежду принес и полотенце, - он потоптался еще немного в нерешительности и зачем-то доложился, - а я пойду пока насчет завтрака распоряжусь. Чистым, свежим, в новой приличной одежде, Джозеф совсем не выглядел сейчас узником Релакса, и немного смазывали картину только подживающие синяки и повязка на шее. Только вот смотрел крайне настороженно, будто все еще ждал от Дилана подвоха. Сам же Дилан после того, как так позорно вырубился на всю ночь, уже окончательно смирился с тем, что бояться этого человека он просто не может. - Я вообще-то был уверен, что ты сбежал, - честно признался он. - А смысл? Уверен, у тебя замечательная охрана и кодовые замки на двери... - он осекся, уловив полнейшее смятение на лице Дилана. - О, черт, только не говори, что ты не предпринял никаких мер... Смущенное молчание было ему лучшим ответом. - Ну ты... ох, слов нет. Все-таки ты совершеннейший дурак. - Слушай, ну ты на ногах уже не держался! - огрызнулся Дилан. - Мне что, надо было тебя в таком состоянии к кровати приковать? Я думал, буду присматривать тут за тобой... - Да ты что? - усмехнулся Джозеф. - Ты утром так замечательно следил, что я пять раз мог тебя прирезать или подушкой придушить. - Ну... спасибо, что не сделал этого, - Дилан не знал, что еще ответить. - Слушай, пойдем в столовую поедим, а то заперлись тут в комнате как... - он задумался, подбирая слово, но так ничего и не придумал. - Я слуг отослал, мешать никто не будет... Джозефу явно было все равно, куда идти, он неуверенно кивнул и отправился вслед за ним. Как ни странно, но несмотря на то, что обсудить им сейчас явно было что, ни один из них не решался первым начать разговор. И не было той вчерашней легкости, с которой они общались так, будто всю жизнь друг друга знают. В полном молчании и без особого аппетита они ковыряли вилками оставленный Мартой богатый завтрак и старались не смотреть друг другу в глаза. Что делать? Что же теперь делать? Вопрос этот невысказанным буквально висел в воздухе, давя на них своей неподъемной тяжестью. Первым не выдержал Дилан: - Этот лысый из Релакса... - он снова не смог вспомнить его имени, - говорил, что тебя уже покупали дважды... Он сам не знал, зачем начал разговор об этом. Отчасти, наверное, для того чтобы заполнить неловкую паузу, отчасти же потому что ему действительно было интересно, как это возможно. Раньше все это была просто теория, что-то, что он представлял себе довольно смутно. Теперь же перед ним сидел живой человек, умный, интересный, и он просто не мог осознать того факта, что кто-то, увидев его, сможет вот так вот хладнокровно, ни за что, поднять на него руку. - Покупали. - Джозеф напрягся весь, даже вилку отложил, и Дилан подумал, что, наверное, уже во второй раз отбил у него аппетит. - И что именно тебе интересно? Вопрос был задан с таким вызовом, что Дилан уже пожалел, что вообще затронул эту тему. - Извини, - он был искренне расстроен. - Если тебе это неприятно... - Неприятно? - он тяжело выдохнул, и Дилану показалось, что он сейчас отчаянно пытается не злиться. - Очень неприятно, когда тебя похищают из твоей жизни для того чтобы богатенькие извращенцы развлекались тем, что используют тебя вместо боксерской груши. Неприятно — это именно то слово! - Слушай, я понимаю, что тебе теплых чувств ко мне питать не полагается, но я в этом не виноват! - не выдержал Дилан. - Что я плохого тебе сделал? Не я похитил тебя, не я затащил в Релакс. И уж я абсолютно точно не собираюсь тебя бить. Так что хватит уже на меня рычать. Джозеф посмотрел на него так внимательно, будто впервые увидел, и Дилан искренне понадеялся в этот момент, что, может, он действительно попытается осознать, что они не враги, и им нужно вместе решать, как из всего этого выбираться. - Я знаю, - нехотя отозвался наконец Джозеф. - Похоже ты действительно не от мира сего, - он вдруг улыбнулся совершенно неожиданно, - в хорошем смысле. Просто мне очень сложно привыкнуть. Понимаешь, люди, которые приходят в Релакс... я не знаю, как ты себе их представляешь, но это не сумасшедшие, агрессивные чудовища, это совершенно нормальные внешне, обычные... каких ты встречаешь каждый день на улице, на работе. Я тоже не ожидал... От так коротко промелькнувшей теплой улыбки не осталось ни следа, Джозеф с головой окунулся в воспоминания, и Дилан боялся даже громко дышать, чтобы не сбивать его. - Наверное, это и есть самое страшное. Первый человек, который пришел ко мне в камеру, казался таким нормальным. Может быть, он примерный семьянин, с хорошей работой. Ходит по пятницам пить пиво с друзьями... Он вполне мог бы быть отцом одного из детей, которых я учил, и мы общались бы на равных. И я, наверное, просто не мог поверить в то, за чем он пришел. И не верил до самого последнего момента, когда он так спокойно подошел ко мне... Дилану казалось, он сейчас прослушает дальнейший рассказ, так оглушительно стучало у него сердце. Он прекрасно знал, что будет дальше, и как будто чувствовал сейчас себя стоящим в этой камере в ожидании чуда. - Когда он ударил, я попытался закрыться, вскинуть руку... и не мог конечно. Все было продумано до мелочей — не закрыться, не защититься. - Дилан, ты тут? Меньше всего он ожидал в такой момент услышать чей-то еще голос, и едва не вздрогнул, тут же резко оборачиваясь к двери. - О, привет. - Стен уже прошел в столовую, протягивая ему для приветствия руку. - Не помешал? Камердинер твой сказал, что ты просил не беспокоить, но я наплел ему, что у нас договоренность, и он меня пропустил по старой дружбе. - Да нет, не помешал... - рассеянно отозвался Дилан, автоматически пожимая руку. Он обернулся к Джозефу, пытаясь сообразить, как же его сейчас представить. - Познакомьтесь, это... - Я знаю, кто это, - внезапно жестко оборвал его Стен. Что-то вдруг неуловимо изменилось, будто даже воздух в комнате наэлектризовался. Дилан не отрываясь глядел на Джозефа, пытаясь осознать, что происходит. Тот сидел напряженный, застывший как каменное изваяние и смотрел на Стена с дикой смесью ненависти и страха. Он коротко и часто дышал, а лежащие на столе руки были стиснуты в кулаки. Дилану казалось, он себя уже едва контролирует. Молчаливая дуэль взглядов с двух концов комнаты продолжалась, и Дилан почувствовал, как холодно вдруг стало внутри, будто кишки сдавило ледяной рукой. - Блядь... - выдохнул он. - Этого не может быть... - он умоляюще смотрел на Джозефа, будто ждал от него сейчас помощи. - Это же не может быть он? Джозеф явно не мог сейчас произнести ни слова, зато вот Стен обрушился на него со всей своей горячностью. - Дилан, какого хрена тут происходит?! - взорвался он. - Ты совсем с ума сошел? Распиваешь чай с объектом! Тебе напомнить, что ты должен с ним делать? Дилан вдруг почувствовал такое опустошение, что даже разозлиться на Стена не получалось. Он никогда не поймет, как можно хотеть общаться с человеком вместо того чтобы хотеть убить его. Зачем читать книгу, если можно ее сжечь? А еще он вдруг осознал, что никогда в жизни больше не сможет считать Стена своим другом, не сможет проводить с ним время и разговаривать как раньше. Просто не сможет смотреть на этого человека не вспоминая о том, что он сделал. Он встал перед Стеном, загораживая его от Джозефа. - Пошли, я провожу тебя. Наверное, звучало это довольно грубо, понятно было, что он буквально выгоняет Стена, но ему было все равно, он не хотел больше видеть этого человека в своем доме. Тот так просто сдаваться не собирался. - Дилан, одумайся пожалуйста! Тебе многое сходило с рук, но это... - он махнул рукой в сторону Джозефа. - «Это» зовут Джозеф! Он живой человек!! - Это просто объект, предназначение которого всем известно... Дилан просто не мог поверить, что слышит сейчас все это от человека, которого знал почти всю свою жизнь. - Я прошу тебя уйти сейчас же, - холодно произнес он. Стен бросил еще один уничтожающий взгляд на Джозефа, и Дилан почувствовал, что еще мгновенье — и он буквально вытолкает его прочь. Неизвестно, кому повезло больше, что Стен, наконец, тоже это понял, и ни слова больше ни говоря, вышел из комнаты. - Я сейчас, - коротко бросил Дилан, поспешив вслед за ним. Они остановились уже в дверях, глядя друг на друга так, что обоим было сейчас понятно — пропасть между ними преодолеть уже никогда не получится. - Дилан, я просто прошу тебя в последний раз. Подумай о своей жизни, о том, чем ты рискуешь. Ты показал уже свой хваленый гуманизм, но не зарывайся еще больше. Просто верни его обратно в Релакс пока не поздно. Я не сдам тебя, буду держать язык за зубами, просто прекрати этот маразм сейчас же. Дилан задумался, подбирая слова. Как он мог объяснить сейчас Стену про Джозефа, про его жизнь до Релакса, про то, какой он образованный и как, так же как и он, любит книги. Про то, как он хочет жить... - Ты просто не поймешь, - тяжело выдохнул он. - Уходи, пожалуйста. Джозеф так и сидел, уперев локти в стол и закрыв лицо ладонями, и даже взгляд на него не поднял. Дилан присел рядом. - Я не знал, - это все, что он мог сказать. Джозеф ничего не ответил. – Я знал его столько лет… и ведь знал, что он ходит в Релакс. Знал, но так и понял этого. - Знал много лет? - отозвался наконец Джозеф. Голос его звучал глухо и устало. – Не стоит разбрасываться такими друзьями. - Что? – Дилан искренне не понимал. - Ну, ты говоришь, знал столько лет… сейчас ничего не изменилось, он все такой же, каким был вчера. - Я изменился! Я точно не такой же, каким был вчера. - Не стоит ради меня отказываться от друзей детства. - Это не ради тебя. Наверное, в первую очередь это ради меня самого. Джозеф, наконец, убрал руки от лица. - Он просто обычный человек, такой же, как и сотни других, кто приходит в Релакс. - То, что он не один такой, не оправдывает его действий. Это личный выбор каждого, оставаться ли человеком. Как ты можешь вообще защищать его?! Это ведь он тебя… - Я знаю, - Джозеф совсем сник. – Просто ты такой максималист, и многого еще не понимаешь… он действительно обычный человек, даже не такой уж и жестокий. - Не жестокий?! Кому как не тебе знать, насколько он жестокий! Джозеф не выдержал. Вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся за его спиной, и нервно заходил взад-вперед по комнате. - Все ходят в Релакс, пойми ты! Абсолютно все, кто может себе это позволить! Твой… друг еще не худший вариант. Он просто избил меня, «выпустил пар», как говорится… Дилан сделал шаг ему навстречу, и Джозеф, во время очередного витка нервных метаний, едва не врезался в него. Затормозил резко, и Дилан едва удержался от того чтобы схватить его за плечи и встряхнуть изо всех сил. - Это все равно было насилием! Да тебе же сейчас придушить его хотелось голыми руками! - Хотелось! – взорвался Джозеф. – Хотелось, чтобы он почувствовал себя таким же беспомощным, каким был я! Он вдруг сдулся, будто сил у него совсем не осталось, и устало привалился к стене. - Это ты хотел услышать? – глухо произнес он. – Да, я ненавижу его, ненавижу таких как он. Но это не значит, что ты теперь должен вышвырнуть его из своей жизни. Дилан сомневался, что Джозефу нужна его жалость, но сейчас ему было искренне его жаль. - Не указывай мне, что мне делать, - он попытался ободряюще улыбнуться, правда на Джозефа это особого эффекта не произвело. – Я правда не могу сейчас даже думать о нем… - Ты понимаешь, что он настучит в Релакс? – неожиданно сообщил Джозеф. – Через полчаса они уже будут здесь, и тогда мы оба рискуем оказаться их объектами. - Нет, он не сдаст меня, - вот в этом Дилан был полностью уверен. – Он может не одобрять моих убеждений, но вредить мне он не станет. - Как скажешь, - похоже было, Джозефу уже все равно. – Слушай, я не могу так больше. Просто скажи уже, что ты собираешься со мной делать… Очевидно было, что Джозеф уже изрядно измучен ожиданием ответа на данный вопрос, и Дилану меньше всего хотелось бы издеваться над ним, пытая неизвестностью. - Я же уже сказал! Не собираюсь я ничего с тобой делать. Я бы и раньше тебя отпустил, но ты был явно не в том состоянии. - Но… мы же уже выяснили, что ты не можешь просто так меня отпустить, - Джозеф был явно озадачен. В глазах его читалась такая отчаянная надежда, что Дилану стало неуютно. - Ну, значит, не просто так отпущу. Давай придумаем, как инсценировать твой побег. - Значит, правда отпустишь? – Джозеф все еще не мог поверить. - Я тебе сутки уже это втолковываю! Ну а что мне еще с тобой делать? Не могу же я допустить, чтобы тебя убили. Джозеф усмехнулся неуверенно, и Дилан подумал, как же ему, наверное, сложно сейчас поверить во что-то хорошее. Поверить в бескорыстную помощь, в отмену страшного приговора… - Так что, я могу идти? Или мне сначала морду тебе набить, чтобы побег выглядел правдоподобно? Дилан вдруг очень ясно представил, что Джозеф сейчас уйдет. Вот прямо сейчас оставит его снова наедине со всей этой злобной безликой людской массой, с которой и поговорить-то не о чем. Представил и испугался. Можно ведь оставить Джозефа здесь еще на несколько дней, Релакс же дал им срок неделю, а значит, побег можно устроить и в самый последний день. Дилан тут же отогнал прочь эту малодушную мысль, потому что он даже представить не мог, как предложит это Джозефу. Как тот потухнет снова, и каждый день будет ждать, что все это окажется лишь очень жестокой шуткой… Как бы ни было тяжело, нужно было его отпустить. - Можешь, - с тоской отозвался он. – Погоди только, я тебе с собой дам… Он стремительно вышел из комнаты, уже по пути думая о том, застанет ли он Джозефа, когда вернется. К его огромному облегчению, застал там же, где и оставил. То ли Джозеф действительно начал ему доверять, то ли все-таки не верил, что ему позволят сейчас просто так уйти. - Вот, держи, - он протянул ему все принесенные сокровища. – Это все, что у меня есть сейчас из налички, но я не могу дать тебе карту, по ней тебя стопроцентно засекут. И тут вот еще золотые слитки, они сейчас в цене, так что хватит на вполне безбедную жизнь. Джозеф смотрел на него расширившимися от шока глазами и принимать дары явно не спешил. - Ты с ума сошел что ли? Я никогда не смогу за это расплатиться! - Лучшей платой для меня было бы, если бы ты остался жив и здоров. Господи, да бери уже! Думаешь, я без этих денег на панель пойду? - Здесь слишком много… - Слушай, я понимаю, тебе не хочется быть мне чем-то обязанным, но ты не можешь себе позволить отказаться от этих денег. Нахмуренное выражение лица Джозефа уступило место робкой улыбке. - Думаешь, я так тебе не обязан? - Ну тем более не кобенься тогда. Он все-таки всучил деньги Джозефу, подумывая, что бы еще такое для него теперь сделать. - Искать тебя будут, скорее всего, в трущобах, так что туда даже не суйся. Сними, или лучше купи дом где-нибудь в хорошем районе, и некоторое время отсидись там. Думаю, никто не станет поднимать национальную гвардию и устраивать заслоны на дорогах ради одного беглеца. Джозеф выглядел совершенно ошалевшим и сбитым с толку. Он все топтался на месте, как будто не решался уйти. - А ты что будешь делать? - Ну я выжду некоторое время и заявлю о том что ты сбежал. Конечно, вряд ли меня похвалят за подобное раздолбайство, но думаю, мне ничего не грозит. И кстати про «набить морду», наверное, была не такая уж плохая идея. Хорошо бы ты мне врезал пару раз, чтобы следы остались… - Ох, ну да… - Джозеф совсем растерялся, и Дилан подумал, как же это странно, что еще вчера тот едва не убил его голыми руками, а теперь не решается даже ударить. - Погоди! – Дилан резко вскинул руку, как будто Джозеф уже примеривался, как ему врезать. – Надо еще подобрать тебе одежду на первое время. И… - он запнулся, - ну, я визитку свою тебе оставлю, вдруг ты потом когда-нибудь, когда все поутихнет… ну, короче, будет что-нибудь нужно – обращайся. Уже в гардеробной его осенила вполне логичная мысль, которую он с готовностью озвучил Джозефу: - Знаешь, я конечно не имею права тебя задерживать, но вообще тебе было бы разумней остаться здесь до вечера. Джозеф тут же напрягся, и он поспешил объяснить. - Если хочешь, можешь уйти сейчас! Но сейчас день, и слишком многие могут тебя заметить. Мои соседи точно не будут молчать так, как Стен… - он глянул на раздираемого сомнениями Джозефа и тяжело вздохнул. – Ты все еще не веришь, что я тебя отпускаю? Я просто действительно подумал, что так будет безопаснее… - Да нет, я понимаю, что это было бы разумней, - ответил Джозеф. – И теперь я действительно верю тебе. – Он совершенно искренне улыбнулся. – Таким наивным дураком прикидываться просто невозможно. - Вот она, благодарность! – обидеться не получалось, Дилан против воли начинал улыбаться в ответ на его улыбку, только вот Джозеф вдруг неожиданно посерьезнел. - Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен. – Он замолчал, подбирая слова. – Знаешь, я уже даже почти смирился с мыслью, что меня убьют… но самое страшное – не знать, что именно с тобой сделают. Когда четко знаешь только одно – смерть будет очень долгой и очень мучительной. – Ему удалось все-таки совладать с собой. – Я до конца своих дней буду тебе благодарен. Дилан почему-то совершенно не чувствовал себя неловко, хотя обычно терпеть не мог, когда его за что-либо благодарили. - Никто не заслуживает таких мучений, - кивнул он. - Бедное раздавленное насекомое страдает так же, как умирающий гигант. Дилан завис на секунду, переваривая услышанное. - Откуда ты… - и тут же махнул рукой, сдаваясь. В том, что такой человек, как Джозеф, цитирует Шекспира, не было ничего удивительного. – Слушай, если ты все-таки решил подождать с побегом до вечера, то пойдем-ка пока выпьем чего-нибудь… расскажешь, откуда такие умники берутся. *** Дилан не пошел никуда в этот день, сославшись на болезнь. Он показал Джозефу свою библиотеку и даже заставил его взять несколько особо приглянувшихся тому книг. Оказалось, Джозеф действительно очень много читал, и Дилану впервые в жизни было с кем обсудить прочитанное и поделиться мыслями. Он говорил, слушал, спорил, снова говорил – как никогда за всю жизнь, и больше всего на свете ему хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался. Это было жестоко и несправедливо, что Джозефу придется теперь скрываться всю оставшуюся жизнь… или пока что-нибудь в устройстве этого мира не изменится. Вечером они сидели в мягких удобных креслах у камина и с мрачной готовностью ждали наступления темноты. Дилан пытался осознать, что еще вчера он знать не знал обо всем, что творится в Релаксе, о Джозефе. Он так изменился с тех пор, будто прошло уже несколько лет. - Знаешь, я тут подумал… если получится с тобой, я мог бы время от времени наведываться в Релакс, - поделился он. - Что?! Зачем? - Ну я мог бы спасать таких же приговоренных как ты… Он думал, что уж Джозеф, переживший все это, первым должен ратовать за помощь остальным, но тот почему-то энтузиазмом не горел, и Дилан сомневался, что дело тут в эгоизме. - Думаешь, после моего побега Релакс доверит тебе еще одного смертника? – голос Джозеф снова был холоден и высокомерен. - Черт. – С этим было не поспорить. В лучшем случае ему позволили бы убить очередного приговоренного прямо в Релаксе, под надзором. – Ну я мог бы покупать не для убийства, а якобы просто для избиения. Давать им денег, чтобы они больше к этому не возвращались. - Думаешь развалить систему изнутри? – усмехнулся Джозеф. – Даже у тебя столько денег не хватит. - Ладно, - Дилану не хотелось сейчас спорить на эту тему, - давай сначала с тобой разберемся… Видимо, Джозеф воспринял эту фразу как напоминание, потому что он молча кивнул Дилану на окно, за которым сейчас чернела непроглядная тьма, и поднялся, направляясь к выходу. - Мне пора, - будто нехотя сообщил он, закидывая рюкзак с вещами на плечо. Они постояли так некоторое время в молчании, и вдруг Джозеф сделал шаг к нему и заговорил взволнованно и торопливо. - Дилан, пожалуйста, не ходи больше в Релакс. - Почему? – опешил он. - Тебе несказанно повезло, что я не убил тебя в первый день, но не факт что тебе и дальше будет так везти. Там действительно встречаются и преступники и те, кому нечего терять. Это опасно. Пожалуйста, не ходи туда больше. Ничего хорошего из этого не выйдет… Дилан совсем растерялся, не зная, что отвечать. Оказалось неожиданно приятно осознать, что и для Джозефа он стал не просто пролистанной страницей. - Ну, до встречи, гуманист, - Джозеф искренне улыбнулся, протягивая ему руку. Пожатие у него было крепким, теплым и уверенным. Он не казался напуганным, тогда как самого Дилана уже начинало нервно потряхивать. Дилан уже открыл было рот, чтобы ответить, когда кулак с немалой силой врезался ему в лицо, оглушая и ослепляя. *** Все обошлось неожиданно без последствий. Дилан выплатил Релаксу неустойку, и если и были у них какие подозрения, доказать они все равно ничего не могли. Верные его семье слуги в один голос утверждали, что ничего не видели, ничего не знают, да и Стен держал язык за зубами, так что о своей судьбе Дилан нисколько не беспокоился. Волновался он только за Джозефа и каждый день с замиранием сердца ждал, будет ли в новостях информация о поимке беглеца. Но дни шли за днями, о Джозефе ничего не было слышно, и он начал уже успокаиваться, поверив в то, что им все-таки удалось. А еще через несколько дней он обнаружил в стопке текущей почты неизвестно откуда взявшуюся открытку. На ней не было ни подписи, ни обратного адреса, ни штемпеля почты, но Дилан ни на секунду не засомневался, от кого она: на передней стороне красовалась картинка с изображением Безумного чаепития. Шляпник и кролик, поставив локти на спящую Соню, радостно чокались фарфоровыми чашками. Дилан почувствовал, как губы растягивает такая улыбка, что едва только лицо не треснуло. Внутри вдруг стало тепло и невероятно легко. А вечером его совершенно неожиданно ожидал еще один сюрприз. Пришедший с плановым визитом доктор вдруг затормозил уже на полпути к выходу и посмотрел на него так пристально, будто насквозь его сейчас видел. - Слышал, ваш пленник сбежал, - сообщил он, продолжая сверлить его взглядом. Дилан невольно вспомнил о лежащей в верхнем ящике стола открытке и прикусил губу, чтобы снова не разулыбаться. - Угу. Представляете, какая неприятность. Сбежал. Доктор кивнул совершенно серьезно, но Дилан видел, как потеплел его взгляд, будто и он старательно прячет улыбку. - Представляю. Ужасная неприятность. - А не останетесь ли на ужин? – Дилан приглашающе махнул рукой в сторону столовой и даже не удивился, когда доктор с готовностью кивнул. - С удовольствием. *** Неделю он ходил окрыленный, чувствуя невероятное воодушевление от греющей душу тайны. А потом по работе снова пришлось идти в дом к Джейкобсу. Тот недавно выиграл на бирже и как раз рвался вложить во что-нибудь деньги. Дилану поневоле пришлось иметь дело с этим человеком, и он задумался, а может быть, стоит начать борьбу с системой не изнутри, а именно с ее клиентов, с тех, кто приносит Релаксу деньги. Вообще-то он сомневался, что разговором можно как-то повлиять на такого человека как Джейкобс, но, в конце концов, можно было попробовать. Какие-то идеи еще бродили в его голове, оформляясь в будущие планы, и он прослушал очередной виток хвастовства Гарольда. Зато повод для гордости, наглядно демонстрируемый ему в сопровождении красочного рассказа, он увидел очень наглядно. Увидел, и дыхание тут же перехватило, будто кто-то с силой сдавил горло, перекрывая доступ кислорода. Вокруг вдруг стало так темно, и мир сузился до этих крохотных, выжженных на куске кожи букв: «Джей-семь-семь-семь». Счастливый номер. Он не мог поверить, просто не мог. Ведь совсем недавно он получил от Джозефа открытку… у него просто должно быть все хорошо! Он купил себе дом, и они обязательно еще встретятся… А теперь остался только этот лоскут кожи, срезанный с мертвого тела. Он не помнил, как ушел от Джейкобса, как добрался до дома, в голове вихрем крутились мысли о Джозефе, о том, как же его все-таки поймали, и о том, что с ним делал Джейкобс, как долго убивал… «Когда четко знаешь только одно – смерть будет очень долгой и очень мучительной». Думать о Джозефе было невозможно, потому что Дилан очень четко мог вспомнить его улыбку, его внимательные темные глаза, и все то, что глазом не увидишь: острый ум, потрясающая жажда жизни… Это было очень больно. Так непереносимо, что грудь разрывало изнутри, и каждый вздох казался адской мукой. Он не знал, что он сделал не так, как так вышло, что он не спас Джозефа, а просто отсрочил приговор. Как глупо он пытался бороться с системой своим по-детски наивным гуманизмом. Может, он должен был сделать единственное, что действительно помогло бы Джозефу – убить его быстро и безболезненно. Дома в своей комнате он рухнул на колени, утыкаясь лбом в край кровати, и закричал. Орал, как будто так боль могла стать хоть чуточку меньше. Будто так он мог вернуть Джозефа. *** Дилан бездумно переключал каналы, пока не выцепил нечто заинтересовавшее его в выпуске новостей. Диктор сообщил, что продолжаются поиски убийцы предпринимателя Гарольда Джейкобса, что мотивы пока неизвестны, но убийство было совершено с особой жестокостью и из дома жертвы по предварительным данным не пропало ничего ценного. Не слушая дальше, Дилан выключил телевизор, чувствуя, как губы сами собой расползаются в улыбке, только вот веселого в ней было мало, и если бы он видел себя сейчас со стороны, то, наверное, испугался бы. - Он был прав, Джозеф, - сообщил он в пустоту. – Нет ничего слаще убийства человека. КОНЕЦ.