Мятежное сердце

      Следующий месяц проходит в постоянной погоне за временем. И конечно, я проигрываю. Время неумолимо несется вперед, а мои тренировки не дают желаемого результата. Из-за этого Макс ужасно бесится, постоянно находясь в раздраженном состоянии. Я всячески стараюсь исполнять его приказы, но иногда у меня просто не хватает сил. Его умения, его выдержка и выносливость, отточенные с годами движения не сравнятся с моими. Я хилая и слабая.       Макс все время издевается над моими ударами – я так и не смогла ни разу ударить его, он все время уворачивается и заламывает мне руки, хохоча над моей неуклюжестью. Макс учит пользоваться своими преимуществами, своими сильными сторонами, но я пока не нашла у себя ни одну из них.       Мы часто обсуждаем техники боя во время перерывов на обед. Я люблю готовить, и мне нравится наблюдать, как сводный брат уплетает за обе щеки мою стряпню. Иногда, когда у него благосклонное ко мне настроение, он приносит мне яблоко или какую-нибудь сладость. А я радуюсь этим подаркам, словно ребенок.       Как я не старалась узнать у Макса о том, как будет проходить инициация, он молчит как партизан. Лишь изредка намекая, что все те навыки, которым он меня обучает, пригодятся. Но правила есть правила и нарушать их он не собирается. А значит, что до самой инициации я так и не узнаю, что меня ждет. Макс вообще очень правильный для Бесстрашного. Он очень ответственно относится к своей службе в качестве лидера и всячески старается сохранить свой авторитет.       Иногда он напоминает мне Искреннего своей способностью говорить прямо в лицо все, что думает, не особо заботясь о чувствах другого человека. Но, так как меня оскорбляли с самого детства, я спокойно отношусь к его брани. Он быстро выгорает, и весь его пыл сходит на нет. Я воспринимаю его взрывы негодования как особенную черту его характера, а не как желание унизить меня. И судя по тому, что он все чаще называет меня «мелкой» вместо «эй, ты», я права.       Но есть и то, что меня пугает в нем. Это его жестокость. Он не стесняется при мне отдавать приказы по телефону, указывая кого, когда и как надо убить. А я не хочу всего этого знать! И сколько бы я не просила его не впутывать меня в дела фракции, Макс категорически отказывается «потакать моим слабостям» - так он называет мою неспособность к жестокости. Для него нет разницы, из какой ты фракции, какого твое положение в нашей системе, кто ты и что из себя представляешь. Если ты нарушил установленные правила, наказание последует незамедлительно. И тебе крайне повезет, если ты останешься жив. Правила едины для всех – вот его девиз.       Но в Максе есть сострадание. Несколько странное, извращенное с уклоном к садизму, но изредка он дает слабину и нежность в его взгляде все же проскальзывает. Обычно это происходит в тот момент, когда я из-за всех сил стараюсь нанести ему очередной смертельный удар ножом или кинжалом.       А еще Макс учит меня бороться. Конечно, его я никогда, наверное, не смогу одолеть, но за пару недель мое тело заметно окрепло. До мускулов сводного брата мне еще, ой, как далеко, но я рада и этой маленькой моей победе.       Иногда у меня получается его рассмешить, и тогда в уголках глаз у него появляются морщинки, а лицо озаряется такой лучезарной и радостной улыбкой, словно ему 16, а не 39.       Помню свой день рождения. С самого утра я пребывала в волнительном возбуждении. Мы, конечно, в Отречении не празднуем дни рождения, но вдруг мой сводный брат будет благосклонен ко мне и хотя бы скажет ласковое слово, а может даже обнимет.       Обычно мое утро начинается с неплотного завтрака, затем школа и тренировка с Максом, перерыв на обед и опять тренировка до поздней ночи. Но в тот день, Макс пришел ко мне рано утром, мы перекусили и он повел меня на тренировку, не обращая внимания на мои жалкие попытки перечить ему, мотивируя тем, что сегодня будний день и мне нужно идти в школу. На что Макс сказал: «Лучший подарок, который я могу преподнести тебе – это самоуважение».       Он истязал мое несчастное тело тренировками, заставляя висеть на руках на турнике, после чего нужно было сразу отжаться не менее двадцати раз. Макс оскорблял меня сильнее, чем прежде, подавлял меня, унижал, говорил, что я ничтожество, слабая и бездарная, что мне никогда не стать Бесстрашной и что я позор всей моей семьи.       Помню, как стояла перед братом, покорно опустив голову, сложив руки в замок за спиной, безропотно выслушивая его оскорбления.       - Если бы отец увидел тебя, он бы сгорел от стыда! – выплюнул Макс мне в лицо, после того, как я не смогла поднять железную балку одной рукой, - Ты маленькая, жалкая тварь, изгой! Ты ни капли не похожа на своего Бесстрашного отца!       И в тот миг во мне что-то надорвалось. Я вспомнила, что сегодня мой день рождения и никто (никто!) меня не поздравил. Даже словом добрым не удостоил. Но почему я должна вечно страдать, почему меня все презирают, почему не любят? Я вспомнила, как в детстве делала отчаянные попытки понравиться моей новой семье, моей фракции, стать такой же, как все Отреченные, порадовать их, завоевать их любовь… и во мне взыграла такая отчаянная решимость, что я не успела совладать с собой и выкрикнула, что было сил.       - Заткнись! Закрой свой поганый рот!       Макс опрометью метнулся ко мне, схватил за волосы и больно ударил по лицу.       - Ты мерзкая девчонка! Как ты смеешь такое говорить?       Я честно хотела одернуть себя, подчиниться, но было уже поздно, все во мне восстало против несправедливости. Я больше не видела перед собой брата, я видела тирана, упивающегося моей беспомощностью и унижением. И я кинулась на него. Колотя перед собой по всему, до чего могла достать, лишь бы он почувствовал каково это – быть мной. Быть изгоем в Отречении. Быть изгоем в своей собственной семье.       Позже, когда я успокоилась, Макс похлопал меня по спине, а затем обнял (первый раз за все время!). Он сказал, что я справилась с его проверкой на стойкость. Что я не должна позволять никому, даже лидеру фракции, обходиться со мной несправедливо. Когда же я негромко высказала, что его методы могли бы быть и понежнее, ведь я всего лишь молодая девушка, брат наотрез отказался более лояльно ко мне относится, аргументируя тем, что в Бесстрашии нет места слабым.

***

      Какими долгими казались мне часы, когда я стояла в очереди из неофитов перед ареной на Церемонии выбора. Когда кто-нибудь переходил из родной фракции в другую, раздавались крики одобрения и смешки в принимающей фракции, и недовольное шушуканье со стороны покинутой, а иногда можно было расслышать гневные выкрики и бранные слова – с трибун Бесстрашных. Из чего я сделала вывод, что они слишком близко к сердцу воспринимают девиз «Фракция превыше крови». Видимо, для них уход из родного логова все равно, что отречься от семьи.       Семья. Моя семья сейчас покоится в могиле на кладбище.       Я слышу сдавленные рыдания и оборачиваюсь посмотреть, что случилось. Мать обнимает своего сына, очевидно решившего перейти в другую фракцию. Я грустно улыбаюсь, смотря на эту картину. Как же я страстно желаю, чтобы и со мной были бы столь приветливы и внимательны и никогда не обижали, не дразнили, не оскорбляли, не обвиняли в том, в чем я не виновата.       - Твоя очередь, - раздается у меня над ухом, и я неловко поднимаю голову.       Передо мной высится молодой парень. Он высокий, с темными взъерошенными волосами и пронзительно-голубыми глазами. Он оглядывает меня и вдруг его лицо озаряет такая искренняя улыбка, что я окончательно теряю самообладание, ноги подкашиваются, а сердце, пропустив несколько ударов, с удвоенной скоростью начитает свой бег. Со мной такое впервые.       - Тебе пора выходить на арену. Удачи в выборе фракции, - он кивает в сторону, где стоят пять чаш, каждая символизирует одну из фракций.       Я неохотно отворачиваюсь от голубых глаз, пленивших меня, и выхожу на арену.       Вдох.       Выдох.       Нож.       Боль.       Капля крови на тлеющих углях.       И все.       Ну, здравствуй, новая жизнь!

***

      После распределения, все новые и старые члены фракций расходятся. Мы – неофиты – пробегаем за Бесстрашными до железнодорожных рельс и чего-то ждем. Оказывается, что ждем поезда. Рожденные в Бесстрашие парни и девушки со смехом и боевыми кличами несутся за быстро проезжающим поездом, игриво толкая друг друга, ставя подножки, но все до единого запрыгивают в поезд. А мы стареемся хотя бы не отстать от них. Удивительно, но я отмечаю того самого высоко парня с голубыми глазами. Он бывший Дружелюбный. Мне кажется странным, что он решил перейти в Бесстрашие. Дружелюбные редко покидают свою фракцию. Но еще реже Отреченные. Краем глаза замечаю рядом с собой толстенького мальчишку-Эрудита из-за всех сил старающегося догнать удаляющийся поезд, и высокую девушку-Искреннюю, бодро обгоняющую нас.       А тем временем, еще чуть-чуть и поезд будет делать поворот, после которого въедет в тоннель и тогда те, что не успеет запрыгнуть в вагон, навсегда останутся изгоями.       - Хватайся, - кричит мне голубоглазый парень, протягивая руку. Он уже успел вскочить в поезд.       Сил на то, чтобы что-то ответить ему у меня просто нет, и я лишь делаю рывок и подпрыгиваю, силясь дотянуться до его руки. Он хватает меня за рукав кофты и подтягивает в вагон. Надеюсь, Макс не видел моего позора. Чтобы он сказал, если бы узнал, что я все еще не в состоянии запрыгнуть в вагон самостоятельно? В первую секунду я валюсь на железный пол, а потом резко вскакиваю, выглядываю из мчащегося поезда.       Толстый парень из Эрудиции бежит вровень с вагоном, но не может уцепиться за него. Я хватаюсь за выступ одной рукой, а другую подаю Эрудиту.       Мальчишка хватается за меня, но его ладонь такая потная, что начинает соскальзывать.       - Помогите! – кричу я, но никто то ли не слышит, то ли делает вид.       В самом начале поезд начинает клониться влево. Поворот уже близко. И если я не вытащу парня, то он погибнет.       - Поставь ноги на подножку! – командую я, и парень послушно выполняет указания. Весь его вес обрушивается на меня и я, не в силах удержать нас обоих, наклоняюсь вперед, норовя вылететь из вагона.       Но неожиданно, чьи-то теплые руки находят мою талию и тащат обратно в вагон.       Эрудит карабкается, стараясь быстрее оказаться на твердой поверхности, помогая мне подтягивать его.       Наконец, я падаю на пол, тяжело дыша. Закрываю глаза, стараясь выровнять дыхание, а когда открываю, вижу перед собой невозмутимое лицо парня из Дружелюбия.       - Не стоит благодарности, - улыбается он, - всегда рад помочь такому прелестному созданию. Кстати, я Дрейк.       - Кимберли. Спасибо большое. Без тебя я бы не справилась, - благодарно улыбаюсь новому знакомому и вижу открытую улыбку в ответ. Истинный Дружелюбный.       - Ты как? – подхожу к толстому парнишке и сажусь напротив него.       Он кряхтит и отдувается. Его маленькие глазки, похожие на бусинки, блестят от сдерживаемых слез. Если честно, то сейчас мне его очень жалко. Никогда не могла равнодушно смотреть на страдания людей.       - Хорошо, - слабо улыбается он и тихо добавляет, - спасибо…эээ…       - Кимберли, - подсказываю я.       - Спасибо, Ким. Я очень…       - Эй, Алан, привет, толстяк! Чего это ты решил к нам прийти? Жить расхотелось? Или еды в Эрудиции уже не осталось? – смеется девушка из Бесстрашия, стоящая у самого края вагона рядом с открытой дверью.       - Жирдяям не место в Бесстрашии, - присоединяется к ней рядом стоящий парень.       - Не обращай на них внимания. Они всего лишь кучка идиотов, - стараюсь подбодрить Алана.       - Вообще-то они мои друзья, - немного сконфужено оправдывает их поведение Алан.       Я удивленно вскидываю брови. Неужели это и называется дружбой? Нет! Так ведь не должно быть! Правда?       Тем временем парень встает и подходит к своим «друзьям».       - В Бесстрашии важны связи, детка. Привыкай, - рядом со мной нарисовывается еще один рожденный, - Мы можем помочь спасти твою жалкую жизнь, если ты нам нравишься. Но, - он окидывает меня оценивающим взглядом и, видимо не удовлетворенный оценкой, кривится, - я бы не захотел тебя, даже если бы ты была последней девушкой в Бесстрашии. Да и никто не захотел тебя бы.       - Я учу это при выборе друзей, - бурчу я себе под нос, но так, чтобы он услышал.       Парень лишь хмыкает в ответ.       Да, уж… вот и выбрала себе новую семью.

***

      Поезд движется быстро и ровно. Изредка нас слегка потряхивает, но в основном путь проходит спокойно.       До тех пор, пока кто-то не кричит с передних вагонов «Приготовьтесь!».       Неофиты переглядываются – мы не понимаем, в чем дело. Вероятно, мы прибыли. Но тогда почему же поезд не стравляет скорость?       Рожденные Бесстрашные в моем вагоне начинают суетливо подниматься со своих мест и выглядывать наружу. Они улыбаются и что-то друг другу говорят. Один из них поворачивается к нам.       - Новички, подъем! Если не хотите стать изгоями, готовьтесь к первому испытанию.       - К какому? – спрашивает Дрейк, но вместо ответа Бесстрашный ухмыляется и с разбегу прыгает из вагона.       Я ахаю и бегу посмотреть, что с ним. Он умер?       Нет. Он жив. И даже больше, Бесстрашные и некоторые неофиты уже стоят на крыше, которую в этот момент проезжает поезд.       - Прыгай, - кричит мне Дрейк, и я вижу, как парень, перекувырнувшись через себя, приземляется на неровную поверхность крыши, встает на ноги и оглядывается на меня.       Не трусь! – говорю я себе и, разбежавшись, следую примеру остальных.       Пара секунд и я приземляюсь на гравий. Естественно, сгруппироваться я не успеваю, отчего приземление проходит не так, как мне бы того хотелось: разодраны локоть и нога, и еще обе ладони.       - Ай, - я морщусь от боли и жжения в травмированным местах, но делать нечего и мне приходится встать. Большая часть новичков и рожденных уже стоят полукругом напротив того, кого я не могу разглядеть. И я неуклюже пробираюсь сквозь толпу поближе к центру событий. Иногда мне кажется, что любопытство меня погубит.       Первое, что я вижу – это холодный взгляд серых глаз, устремленный прямо на меня.       Молодой парень, который на вид чуть старше меня, лениво разглядывая новеньких. Сказать, что он красив – это ничего не сказать. На внешность – он бесподобен, заветная мечта любой девушки: короткие волосы, слегка небрежно зачесаны назад, сильный подбородок с легкой щетиной, тонкие губы и пронизывающий, пристальный взгляд. О, эти глаза! Я чувствую себя неуютно под пристальным взглядом серых глаз, но не могу сопротивляться этому взгляду. Он манит, притягивает, завораживает… Так смотрят на жертву попавшую в цепке лапы хищника.       - Я Эрик, один из ваших Лидеров. Путь в Бесстрашие лежит там, - Эрик кивает куда-то позади себя, - Если прыгнуть кишка тонка, то вам не место среди нас. Ну, кто первый?       Даже манеры этого парня навевают мысли о демонах из страшилок, которыми меня запугивали дети из моей фракции, а потом ночью после этих рассказов я не могла уснуть, представляя, что из шкафа обязательно должен вылезти страшный, опасный, жестокий Он.       И почему Макс не предупредил меня, что этот опасный тип – мой новый лидер. Один из лидеров. А сколько их вообще? И все ли они такие… пугающие?       - Не хочешь быть первой? – от горячего дыхания, обжигающего мое ухо, я чуть вздрагиваю. Рядом, улыбаясь во весь рот, стоит Дрейк.       Я отрицательно мотаю головой, показывая, что ни за что не пойду первая. Кто знает этих Бесстрашных? Может там меня встретит смерть, а мне совсем не хочется умирать в 16.       - Не бойся, это не страшно, - подмигивает мне Дрейк, - смотри.       Он выходит вперед.       - Я буду первым, - громко оповещает он группу.       Я с замиранием сердца смотрю на то, как парень подходит к краю крыши и, помахав мне рукой, прыгает вниз.       Я гулко вздыхаю и закрываю глаза ладонями. Меня начинает потряхивать от страха, а сердце неустанно гоняет кровь, в которой уже так много адреналина, что я покрываюсь капельками пота.       - Может, вторым прыгуном будешь ты? – я отнимаю руки от лица и сразу встречаюсь взглядом с Эриком. Он стоит напротив, издевательски ухмыляясь.       Инстинкт самосохранения прямо-таки кричит, что нужно бежать от него подальше, туда, где он меня никогда не найдет. Эрик слишком пугает меня.       Я скованно улыбаюсь ему и осторожно отодвигаюсь, так ничего и не сказав. Я не очень люблю, чтобы ко мне прикасались, а от Эрика исходит столько воинственности, что мне кажется, одно его прикосновение и он убьет меня.       Приходится вспомнить все, чему меня учил Макс. Подавить страх, подавить все эмоции и сделать то, что от меня требуется.       О, Господи!!!       То, что я вижу, приводит меня в ужас: дыра в проеме между двумя зданиями, он темная и поэтому нельзя с уверенностью сказать, что там внизу меня кто-нибудь словит.       Первобытный страх сковывает мои движения и мой разум. Я не могу размышлять. Не могу двигаться. Не могу думать. Только одно чувство – страх… и нарастающая паника.       - Долго ждать-то? – голос Эрика слышится откуда-то издалека, хоть он и стоит рядом.       Я все еще стою, не в силах оторвать взгляд от дыры. Сердце бьется так сильно, что каждый его удар я ощущаю во всем теле. Один удар – одна судорога.       - Заебала, сука, - раздраженный тихий голос приводит меня в чувства, но слишком поздно. Эрик толкает меня в спину, и я лечу вниз.       Не могу закрыть глаза, мышцы напряжены до предела, а рот открыт в немом крике. Секунда и я потеряю сознание. Еще одна и я умру. Невероятный коктейль из паники, страха и отчаяния охватывают меня, пока я несусь навстречу неизвестности.       Толчок и мою щеку прорезает боль. Что-то подбрасывает меня вверх и вновь ловит. Я судорожно кручу головой. Что происходит? Где я?       - Привет! Тебя столкнули? – какой-то парень легко подхватывает меня за талию и ставит на твердый пол.       - Эм…       - Фор, это не имеет значение, спрашивай имя, - к нам подходит высокая брюнетка.       Способность соображать постепенно возвращается ко мне. Стоит ли говорить правду?       - Нет, я сама прыгнула, - заверяю их я.       - Как твое имя?       - Кимберли.       - Второй прыгун – Кимберли, - громко произносит Фор.       - Поздравляю, Ким, и добро пожаловать в Бесстрашие! – обращается парень ко мне и подталкивает к Дрейку, стоящему чуть поодаль рядом с группой рожденных Бесстрашных.       - Спасибо, - слабо улыбаюсь я и отхожу.