Змееуст

      Я нехотя встал и, лениво потянувшись, глянул на часы. Без десяти минут шесть утра. Да, всё-таки три года службы в горячей точке никогда не поблекнут в моей памяти. О, это время, когда то, что ты в принципе, можешь встать, видеть, дышать и чувствовать, научило меня ценить каждый день моей жизни, даже несмотря на то, что вместо ноги у меня уже три месяца стоит железный протез. Я прошёл на кухню и заварил себе ароматный зелёный чай. Господи, вкуснее его я не пробовал!       Но насладиться вкусом любимого напитка мне не дал телефонный звонок. Интересно, кто это? Странно, из охранного агентства я уже неделю как уволился. Услышав в трубке знакомый голос, я невольно вытянулся по стойке "смирно". - Здравия желаю, товарищ майор! - Вольно, лейтенант! - хохотнули из трубки. - Ты, я слышал, сейчас без работы, а, снайпер высшего разряда? Я чувствовал, что краснею, в очередной раз восхищаясь манерой своего бывшего командира не ходить вокруг да около. - Так точно, Глеб Семёнович, - коротко отозвался я, догадываясь, что этот старый хитрый лис собирается мне что-то предложить. - Есть у меня для тебя отличное предложение. Работа учителем в Высшем военном училище имени Жукова. Если согласишься, то будешь готовить из зелёных юнцов, что там учатся, настоящих офицеров. - Я даже не знаю. Из меня учитель, как... - я запнулся, пытаясь подобрать нужное сравнение. - Как из меня балерина, - опередил меня майор, а я с трудом подавил смешок, представив себе полного майора в балетной пачке. - Глеб Семёнович, я не умею учить. Я же четыре года был снайпером, а не командующим. У меня опыта нет для этого. Я не хочу. - Но здесь ты наберёшь этот опыт и, кстати, у тебя, насколько мне известно, умерла дочь? - Товарищ майор, при чём здесь это? - я чувствовал, как моё сердце сжалось от тоски. - Мне дали знать, что если ты согласишься, то министр обороны задействует нужные связи, чтобы в министерстве здравоохранения возобновили проект "Синица".       Он знал, на какие места во мне нужно надавить, чтобы я согласился. Он был прекрасно осведомлен, что я узнал из того письма, которое пришло в нашу часть год назад. Моя сестра писала о страшном диагнозе Юли и о том, что моя жена сбежала с каким-то аферистом.       Юля, моя дорогая Юленька... - Если ты согласен, то приезжай в Москву. Жду тебя в понедельник, в семь утра на КПП, по адресу Проспект имени Путина, 29.       В трубке зазвучали короткие гудки, но я ещё долго не мог заставить себя успокоиться. Моего ангела, Юли, больше нет, но если проект будет продолжен, то это может помочь другим детям вылечиться от страшной болезни, поразившей нашу планету пять лет тому назад.       Мне почему-то вспомнилось происшествие месячной давности, которое почему-то в последнее время тревожило меня своей странностью. Flashback       Я как обычно вышел на утреннюю пробежку, понимая, что если останусь один в квартире, то свихнусь. По привычке взял с собой плеер, но слушать музыку мне сейчас не хотелось, и я просто надел наушники, но плеер не включил. Я думал о моей дочери и пытался заглушить странный тревожный голос интуиции, который звучал в голове всё громче и громче. Остановившись перед витриной, я невольно глянул на своё отражение, вспоминая, что всего три месяца назад мы с дочерью гуляли здесь, и как она прыгала и смеялась, увидев своё отражение.       Тогда врачи уверили меня, что болезнь скоро отступит, но спустя неделю у Юли случился рецидив... Она умерла у меня на руках. Она была так похожа на меня. Те же тёмные волосы, глаза цвета крепкого кофе, окаймлённые пушистыми ресницами. Правда, нос у неё был мамин - точёный, изящный и чуть вздёрнутый. Впрочем, я был даже рад этому, ведь мой прямой орлиный нос не подходил ей никоим образом. Вспоминая, как мы шутили на эту тему, я невольно улыбнулся. Я жил воспоминаниями о ней, о том, как был счастлив, видя её сонную и в то же время ослепительную улыбку, когда я подходил к её кроватке, чтобы поцеловать на ночь и подоткнуть одеяло. Я знаю, она бы не хотела, чтобы я страдал, пытаясь жить без неё.       Вдруг боковым зрением я уловил странное движение слева от себя и резко обернулся. Чёрный Лексус, потеряв управление, мчался прямо на меня. Времени на раздумья не оставалось. Я рванул вперёд, чтобы спасти старушку, стоявшую на пути машины. Схватив её, я резко ушёл вправо. Автомобиль пролетел в сантиметре от моей головы и с размаху врезался в витрину. Когда осыпались осколки, я усадил пожилую женщину на лавочку, а сам пошёл к разбитой машине. С трудом открыв дверь, я вытащил из смятой кабины молодого парня, которому на вид было не больше девятнадцати лет. - Эй, парень, ты в порядке? - с тревогой спросил я, пытаясь привести его в чувство, но он не дышал. Когда мои шлёпанья по щекам не принесли результата, я пощупал пульс. Он был очень слабым, и тогда я начал непрямой массаж сердца, одновременно делая искусственное дыхание. Через минуту этот горе-водитель очнулся и уставился на меня своими явно нетрезвыми голубыми глазами. - Не двигайся. У тебя могут быть серьёзные травмы. Подожди, сейчас я вызову скорую. Парень не ответил, а я достал мобильный телефон, но набрать номер скорой и полиции я не успел. К торговому центру, который был ещё закрыт, подъехал микроавтобус и из него выскочили несколько бойцов спецназа. Через секунду на меня и несчастную старушку было направлено пять стволов. Я медленно поднял руки вверх, понимая, что сейчас мне лучше не сопротивляться. Ещё через три минуты к месту драмы подъехала очень дорогая и представительская машина, принадлежавшая кому-то из высших чинов. Я спокойно наблюдал, как из неё вышел уже немолодой, чуть полноватый мужчина в парадном мундире. Генерал-лейтенант, судя по погонам. Восклицая "Серёжа, сынок!", он подбежал к парню и обнял его за плечи, а я почувствовал, что от напряжения уже затекла спина. Я деликатно покашлял, обращая на себя внимания отца и сына: - Извините, что прерываю вашу трогательную встречу, я не надеюсь на благодарность, но пусть ваши парни уберут стволы, если не от меня, то хоть от пожилого человека, и вызовут ей скорую. Да, дерзить высокопоставленному военному чиновнику - это в моём стиле. Я всегда так делал, когда командование было неправо. Генерал-лейтенант хмуро посмотрел на меня и отдал приказ своим спецназовцам. - Отбой, парни. - Но товарищ генерал-лейтенант... - попробовал было возразить один из бойцов, но высокопоставленный чиновник посмотрел на него так, что тот непременно упал бы замертво, если бы взглядом можно было убить.       Спустя какое-то время, когда его сын уехал вместе с вызванной охраной, машину эвакуировали, старушку забрала скорая, а хозяин торгового центра получил возможность поставить витрину из золота, генерал-лейтенант подошёл ко мне. - Я благодарю Вас за то, что Вы спасли жизнь моему сыну... - он выразительно посмотрел на меня. - Павел Фёдорович Туманов, - представился я, протягивая руку. - Пётр Валерьевич Тришкевич. А Вы тот самый Богомол, который во время службы ни разу не промахнулся? Для меня честь познакомиться с тем, кто не единожды рисковал жизнью ради своей страны! Я, наверное, не смог бы сдержать своего удивления, когда узнал, что даже среди высших чинов известно моё прозвище, но дисциплина, которую я усвоил ещё в семнадцать лет, не позволила мне выказать свои чувства, когда увидел, что сам генерал-лейтенант отдаёт мне честь. - Сейчас мне нужно идти, но я умею быть благодарным, - с этими словами Пётр Валерьевич развернулся и ушёл к ожидающей его машине.       Сейчас я невольно подумал, а не является ли это приглашение преподавать следствием того, что я спас сына генерал-лейтенанта? Если это так, то почему бы и нет?       Я начал собирать вещи, готовясь распрощаться с родным подмосковным Малиновском.       Хотя червь сомнения продолжал точить мою душу, но не стал обращать внимания.