Змееуст

      Я подошёл к дежурному, борясь с желанием зажать нос, дабы не умереть от жуткого запаха перегара, и назвал свою фамилию. Тот долго проверял журнал, но моего имени в списках не оказалось. Я был очень удивлён. Отойдя в сторону, я набрал номер Глеба Борисовича, но он не отвечал. Странно. Прекрасно понимая, что пытаться пройти без пропуска или разрешения не имеет смысла, я уже хотел уйти, но вдруг меня окликнул один молодой парень. Приглядевшись к нему, я узнал в нём того, чья машина чуть не убила меня. Честно говоря, мне этот молодой человек не понравился, более того, наглое выражение его лица и светящиеся цинизмом холодные голубые глаза вызвали у меня неприязнь. Что-то сказав дежурному, который в присутствии этого парня вдруг как-то сник и сжался, он сделал мне знак следовать за ним. Но я не торопился идти и внимательно оглядел его с ног до головы, замечая небрежность в форме, серьгу в ухе и то, что он жевал жвачку. Ему явно стало неуютно под моим пристальным взглядом, и он быстро поправил ремень, застегнул рубашку на все пуговицы. Я позволил себе скромную, но весьма заметную улыбку триумфатора. - Мне нужен майор Фролов Глеб Борисович, - спокойно произнёс я. - Вы не знаете, где он и как его найти? - Знаю, Павел Фёдорович. Прошу Вас, идите со мной, я провожу Вас, - с какой-то необычной для курсанта властностью произнёс он, не сводя глаз с моей распахнутой на груди белой рубашки. Вдруг я заметил, что навстречу мне, бурно жестикулируя, идёт Глеб Борисович. Тут же забыв про надоедливого курсанта, я подошёл к своему старинному боевому товарищу и крепко пожал протянутую им руку. - Здорово, старший лейтенант! Опаздываем? Нехорошо! - притворно сердитым тоном воскликнул майор, дружески хлопая меня плечу. - Моей фамилии не было в списке, - отозвался я, пожав плечами. - Что? Я же объяснил этому человекообразному, что тебя нужно не только пропустить, но и проводить в мой кабинет! - недовольно прошипел Фролов, испепеляя взглядом страдающего от похмелья дежурного. - Ну, может он с похмелья не нашёл меня в списках, - усмехнулся я. - Первое сентября отмечал. - Отмечал?! - взвился Глеб Борисович. - Ну я ему сейчас устрою, алкаш несчастный! С минуту я наблюдал, как уши бедного дежурного подвергаются жестокому испытанию - гневным воплям майора Фролова, которые даже здоровый человек мог выдержать с трудом. Отвернувшись, я невольно залюбовался роскошными красными тюльпанами, росшими на ухоженной клумбе. Вдруг моего плеча коснулась чья-то рука, и я, вздрогнув, обернулся, с недовольством увидев того парня. - Извините, что не представился. Меня зовут Сергей Тришкевич, - самодовольно произнёс он. Я видел, что этому мальчишке что-то от меня нужно. - Очень приятно, - сухо отозвался я, с трудом преодолев желание поморщиться.       Тогда я ещё не знал, чем обернётся моё пренебрежение "высочайшей персоной"...       Я вошёл в кабинет и первым, кого увидел, был какой-то парень, закинувший ноги в обуви на стол, за которым он вольготно расположился, о чём-то весело болтая с товарищами. Он посмотрел на меня наглым взглядом, не делая никаких попыток уступить мне. С трудом поборов приступ гнева, я спокойно подошёл к этому малолетке и крайне любезным тоном: - Молодой человек, Вы, должно быть, ошиблись. На этом месте должен сидеть я. - Нет, я не ошибся. В уставе чётко сказано, что курсант может сесть на любое место в аудитории, - невозмутимо отозвался он, закинув ногу на ногу, а из глубин класса послышались смешки. - На этом месте должен сидеть учитель, - с тихой угрозой произнёс я, примечая слабые стороны этого выскочки. Он был, безусловно, крупнее, но за мной - скорость, быстрота реакции и ум, которым этот кретин явно не наделён. - А я и есть учитель! - воскликнул парень, дерзко посмотрев на меня, а его дружки заулюлюкали. Он показал мне средний палец. Такого я стерпеть не смог. Молниеносным движением я схватил его за палец и выгнул так, что суставы предупреждающе хрустнули, а их хозяин взвыл от боли. - Соплякам вроде тебя не стоит портить отношения с учителям. Те, кто смел показывать мне этот палец, уже не смогут никому ничего показать, но потом я решил, что это негуманно. Теперь я всем этот пальчик ломаю. Тебе сломать? - тихо зарычал я. - Н-нет, прошу Вас, не нужно, я всё понял. Простите меня, - чуть не плача промямлил этот болван. - Ты прощен, - я отпустил его руку, на которой стал расползаться красноватый след. - Сядь на место. Итак, начнём со знакомства. Меня зовут Павел Фёдорович Туманов. Я буду преподавать у вас военную историю, основы стрельбы из дальнобойного оружия - теорию и практику. Как только я закончил говорить, послушались шёпотки, а я понял значение выражения "впиться глазами".       Было уже довольно поздно, когда я, наконец, покинул кабинет. Когда я шёл к учительскому корпусу, решил срезать, но набрёл на тупик. Чёрт! Повернув назад, опять свернул не туда, но зато набрёл на ещё закрытый спорт-зал. А почему бы и нет? Заглянув внутрь, я увидел уборщицу, которая уже собиралась уходить. Уговорив её оставить мне ключ и уверив, что сам всё закрою, я нетерпеливо снял с себя рубашку, сдёрнул галстук и подошёл к большой боксёрской груше. Надев перчатки, нанёс несколько пробных ударов. Я не был профессиональным спортсменом, но занимался этим для самозащиты, ведь не всегда можно защитить себя оружием. Я пробовал даже удар с ноги, хотя не очень, на мой взгляд, эффективно. Я уже взмок от пота, когда решил, что на сегодня хватит. Проходя мимо зеркала, я невольно отметил, что надо бы сегодня побриться. Увы, мои предки были родом из Турции, от которых мне достался ген, доставляющий массу неудобств. Моё лицо каждый день покрывала жёсткая щетина, делавшее моё лицо каким-то агрессивным, грозным, чего совершенно не хотелось. Попробовав разодрать свои густые и спутанные волосы, я поморщился и прекратил попытки. Но когда я подошёл к своим вещам, то в свойственной мне манере наблюдателя обратил внимание на одну мелкую деталь, достаточную, чтобы сделать вывод: мою рубашку кто-то трогал. Но, кто и зачем? Тут случилась ещё одна неожиданность. Отключился свет, и я стоял дезориентированный. Кто-то обхватил меня сзади за талию и с силой приложил лицом к стене, а сам прижался сзади. Предмет возбуждения этого мужчины упёрся мне прямо между ягодиц. - Я едва дотерпел до конца твоей тренировки. Твое тело совершенно. Широкие плечи, сильные руки, узкие бедра - это так завело меня! Да, это был правильный выбор... - голос этого извращенца был хриплым, а дыхание прерывистым, и я сообразил, что если сейчас не придумаю что-нибудь, то могу быть изнасилованным прямо здесь.       Мои мускулы никогда не отличались особой мощностью, так как оружием всегда были снайперская винтовка, хитрость и ум. Поэтому я резко приподнял ногу, вместо которой был протез, и от души ударил ей по яичкам незнакомца. Тот, охнув, отшатнулся, а я рванул к выходу, но ещё один неизвестный, появившейся в проёме, не позволил мне пройти. Впервые в жизни я почувствовал растерянность, а они, между тем, зажали меня в угол. Первый из напавших на меня маньяков выхватил пистолет, и стало понятно, что эта битва проиграна. Когда он приблизился ко мне, я подумал, что он собирается связать мне руки или приказать идти за ним, но он ударил тяжёлой рукояткой по голове, тем самым оглушив. Я смутно помнил то, что происходило потом. Полностью сознание вернулось, когда я обнаружил себя обнажённым на довольно странном сооружении, которое было обтянуто черной кожей, и напоминало букву X. Мои запястья были прикованы прохладному отполированному дереву, из которого было сделано сооружение, чёрными ремнями с какой-то мягкой подкладкой, а ноги раздвинуты в стороны на другом Х-образном конце скамьи, лодыжки были стянуты такими же ремнями. Я попробовал высвободиться, но всё безуспешно. - Ты очнулся? Этот голос... Не может быть! - Глеб Борисович? Какого чёрта?! - закричал я, начиная понимать ситуацию. - Извини, Павел, - тихо ответил майор, опустив голову. - Но почему?! Как ты мог предать нашу дружбу?! - продолжал кричать я, не в силах сдержать душащий меня гнев и обиду. - Мне чётко сказали: либо возьмут тебя, либо моего сына, - таким же глухим голосом ответил он, продолжая избегать моего взгляда. - Как ты только мог?! - Как я мог?! - неожиданно взвился майор, впервые взглянув мне в лицо. - Моему Вите шестнадцать. Всего шестнадцать, понимаешь?! А ты... Ты сильный, ты выдержишь. Я видел в его глазах презрение и ненависть к себе, когда он взглянул на меня, прежде чем уйти. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но все мои попытки провалились, когда послышался тихий смех, донесшийся из глубины комнаты, от которого у меня просто мороз прошёл по коже. Он приблизился ко мне, и я разглядел сначала сильную и мускулистую фигуру в дорогом костюме, а затем перевёл взгляд на лицо. На меня смотрели холодные голубые глаза Сергея Тришкевича.