Змееуст

POV Павел О, я никогда не забуду то, что он со мной сделал. Это самые ужасные воспоминания, которые не пожелаешь иметь даже худшему из врагов...       Я лежал на деревянном кресте и в слепящей меня ярости смотрел в самые ненавистные голубые глаза в мире. - Что всё это значит?! - ледяным тоном спросил я. - Сергей, вы слишком много себе позволяете. Ваш отец не обрадуется, узнав, как вы обращаетесь с Вашим учителем. Немедленно развяжите меня! - последнюю фразу я почти прокричал, видя, что мои слова не произвели на него никакого впечатления. Более того, он, ничуть не испугавшись, откинул голову и рассмеялся. Сейчас передо мной стоял абсолютно бездушный человек, который по головам пойдёт, чтобы достичь желаемого. Я не мог не отметить, что этот платиновый блондин очень красив, даже если судить по греческому эталону красоты: классический овал лица, высокие скулы, голубые глаза, окаймлённые пушистыми ресницами, высокий лоб, на который падали прядки светлых волос. Но, при всей привлекательности, от него веяло каким-то холодом, а глаза, казалось, не знали тепла, идеальные губы не умели улыбаться. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Моё тело хоть и не было слишком уж крепко приковано, но было странным образом обездвижено. А эти голубые глаза, смотревшие на меня с какой-то странной, почти животной страстью, наполнили моё сердце ненавистью. Он стал медленно снимать с себя рубашку, что выглядело очень пугающе, если учесть, что в этом странном помещении без окон тьму освещали десятки небольших свечей, источающих странный запах, от которого кружилась голова и бросало в жар.       Когда он остался полностью обнажённым, сделал знак кому-то, и из темноты вышел маленький щупленький человечек в белом медицинском халате, одноразовой медицинской маске и шапочке. Прижимая к груди чемоданчик, он маленькими шажками приблизился ко мне, старательно игнорируя наготу Сергея. Тот же невозмутимо опустился в роскошное кресло, обитое дорогой тканью, и закурил сигару, внимательно наблюдая за действиями человека в халате. - Поживее, Грушин, а то я начинаю терять терпение, - с этими словами Тришкевич начал поглаживать свой возбуждённый орган. Человек, до этого набиравший в большой шприц какую-то мутноватую жидкость, замер со шприцем в руке. - Прошу вас, Сергей Петрович, не надо. Я сделаю всё, как вы просите. Я узнал этот голос. Неужели все, кого я знал, кому доверял, предали меня? - Геннадий, - тихо произнёс я, - Вы тоже? - Прости, Паша, - он ввёл иглу в мою вену, и я безучастно наблюдал, как эта дрянь просачивается в мой организм подобно яду, коим она, собственно, и являлась. - Они угрожали рассказать о моих долгах сестре и матери, - в голосе доктора, лечившего мою дочь, которому когда-то я верил, звучало отчаяние. Я отвернулся. - Я понимаю. - Это, конечно, ложь. Я не понимал. Не мог понять, как человек, которого я считал честным и порядочным, может быть заодно с этим ублюдком. Я знал, что он не сгибался и в более сложных ситуациях. Что заставило его так поступить? Геннадий положил всё обратно в свой чемоданчик и вышел через дверь, которую я не мог разглядеть в этой полутьме. Я почувствовал на себе взгляд Тришкевича и посмотрел на него в ответ. - Ненавижу. Ты заплатишь мне за это, Сергей Тришкевич, - мой голос не был громким, но я вложил в него всю ненависть, которую чувствовал. На его лице мелькнуло удивление, и он, встав, медленно приблизился ко мне. - Ты сопротивляешься мне, но это ненадолго. Ты - словно дикий и красивый зверь, которого я сделаю ручным и послушным себе. Я презрительно осмотрел его и плюнул в лицо. Но он, вытерев плевок, подошёл ближе и склонился над моим лицом, опасно приблизив губы к моим губам. - Я заставлю тебя пожалеть об этом. - Отойдя от меня, он нажал на какую-то кнопку на стене, и наручники, звякнув, открылись.       Я с трудом встал: у меня болели ноги и руки и невыносимо гудела голова. Буквально кожей я ощущал на себе горящий взгляд Сергея. Через несколько секунд, более или менее придя в себя, я совершил выпад и сбил Тришкевича с ног. Даже это небольшое усилие вызвало страшную усталость, и я облокотился о высокий столик, уставившись на Сергея, ожидая его действий. Спокойно встав с пола, он взял со стола какую-то папку и встал так, чтобы я мог разглядеть её название.       Проект "Синица", болезнь "Змеиная пасть".       Я начал понимать ситуацию, и меня охватила страшное чувство, похожее на отчаяние, только к нему была примешана ярость и страшное желание отомстить. - Возрождение проекта "Синица" зависит от тебя. Подчинись мне, и я сделаю всё, чтобы исследования были завершены, а лекарство - выпущено, - произнёс он, а я чувствовал себя загнанным в угол оленем, которого вот-вот разорвут охотничьи собаки или застрелят из ружья. Какое-то мгновенье мне хотелось послать его к чертям, но мысль о том, что где-то далеко от этой страшной болезни умирает чей-то ребёнок, которого может спасти это лекарство, удержала меня. Посмотрев ему в глаза, я склонил голову в лёгком поклоне. - Я согласен. - О, чего мне стоили эти слова! Вся моя свободолюбивая натура восставала против них. Моё существо не хотело принимать то, что я добровольно стал чьим-то рабом. - Скажи мне "да, господин". - Да, господин, - процедил я, не поднимая головы. - Ну-ну, почему столько злости? Из всех мужчин этого мира я выбрал тебя. - Он подошёл и взял мой подбородок большим и указательным пальцем, заставив посмотреть себе в глаза. - Я вижу в твоих глазах гордость. Но я терпелив. Пока он говорил, я, сам не зная почему, начал возбуждаться: кровь будто закипела в жилах, член встал колом, а из горла вырвался невольный стон. - Мой отвар действует, - удовлетворённо сказал Тришкевич, потираясь своими губами о мой рот и мягко трогая их языком, как бы прося впустить его. Видит Бог, я не хотел этого, но наркотик, подавив мою мужскую натуру, начал своё воздействие. Я приоткрыл рот, и он с тихим рычанием начал покусывать мои губы и язык, причиняя боль. Но, вопреки всему, я испытывал наслаждение. Удовольствие через страдание. Вдруг он укусил меня за нижнюю губу, и я от боли отдёрнул голову. - За непослушание я накажу тебя, - с тихой угрозой в голосе произнёс он, слизывая струйку крови, что стекала по подбородку. Резко отойдя от меня, он нажал кнопку на странном маленьком пульте, непонятно как оказавшимся у него в руке. Крест для БДСМ-сессий, к которому я совсем недавно был прикован, поднялся и "встал" в вертикальное положение. - Подойди. Ненавижу! Заметно шатаясь, я подошёл к этому орудию пыток и встал в то же положение, в котором очнулся. - Великолепно, - хриплым, должно быть, от нетерпения, голосом воскликнул мой мучитель, проводя ладонью по груди, животу и паху. - Но ты должен понести наказание. Повернись спиной. Я повиновался, проклиная его от всей души. Что эта мразь задумала? Но предположить не успел. Он прижал мои запястья к верхним частям креста и быстро защёлкнул наручники. Что он собирается делать? Я повернул голову, но не смог ничего толком разглядеть из-за полумрака, царящего в комнате. Вдруг он щёлкнул кнутом рядом с моим ухом, да так неожиданно, что я вздрогнул. Это был кнут или хлыст, это я теперь знал совершенно точно. - Что ты хочешь сделать? - Научить уважению. - Я почувствовал, как его ладонь коснулась моих ягодиц. - У тебя задик, словно спелый персик, - произнёс он и с размаху опустил розгу на мою спину. Я едва мог сдержать крик протеста и боли, но пока он сёк меня, не издал не звука. Не дождёшься, подонок! Когда плеть легла на мою спину в последний раз, мне казалось, будто к ней будто прислонили калёное железо или горящие угли. Когда он освободил меня, мои ноги подкосились, но я с яростью отбросил его руку, которой он пытался придержать меня: - Не смей! Я не нуждаюсь в твоей помощи! В ответ на это он просто подхватил меня на руки и отнёс на большую кровать, стоящую на возвышении. Уложив лицом вниз, он осторожно лёг на меня сверху так, что его губы оказались рядом с моим ухом. - Может и не нуждаешься. - Он помолчал, а затем его рука потянулась и стала массировать мой член. Вдруг я ощутил, как его член касается внутренней стороны моих бёдер. - Какого... Чёрт! - вскричал я, попытавшись вывернуться из его хватки, но поздно. Его член начал погружаться в моё тело, растягивая и калеча. Я содрогался от жестокой боли, и слёзы невольно катились по щекам. - Нет! - закричал я в отчаянной попытке оставить это. - Нет! Но было уже поздно: член Тришкевича полностью погрузился в меня и тут же вышел обратно, а я, наивно понадеявшись, что он оставит меня в покое, сжал мышцы. Теперь всем телом вздрогнул уже он и вновь резко вошёл в меня, а я зарычал от боли, безуспешно пытаясь высвободиться. - Да... - простонал он, наращивая темп, - о, да! Боль. Одна сплошная боль вперемешку с наслаждением. В этот момент я ненавидел его и своё тело, так предательски ответившее на его извращённую страсть. Я не помнил, как выбрался и что со мной было после того, как он кончил, но может это и к лучшему. Одни только эти воспоминания могут заставить нормального человека свихнуться. Но я не сдамся, и он ответит мне за всё. Я знаю, где сейчас проект "Синица", мне нужно достать его и бежать из страны. Звонок мобильного телефона, лежавшего в коробке из под ноутбука, прервал мои размышления. - Привет, мой сладкий. У тебя ровно час, чтобы вернуться ко мне, а иначе это видео облетит весь Интернет, проект я сам лично сожгу, а все, кто что-либо о нём знали, будут убиты. Он повесил трубку, а я мрачно улыбнулся. Думаешь, ты всё предугадал? Нет, мы, снайперы, всегда на шаг впереди. А я ещё ни разу не промахивался.