Змееуст

      Пётр Тришкевич чувствовал, что на этот раз его сын зашёл слишком далеко, но страх был сильнее его. Позор. Он боится этого парня, которого при всех называет сыном. Как же он устал. Устал бояться, что однажды Сергей раскроет его тайну. Тришкевич-старший глянул на часы. Чёрт, это невыносимо! Он потёр виски. Вдруг послышался весьма странный звук, будто скрипнула дверь. Взгляд генерал-лейтенанта мгновенно метнулся к ней, но она казалась плотно закрытой. Неожиданно во всём здании выключился свет.       Несмотря на то, что вход в здание Министерства Обороны хорошо охранялся, министр чувствовал себя неспокойно. Пытаясь взять себя в руки, мужчина подошёл к окну и раздвинул в стороны тяжёлые дорогие портьеры, пропуская в свой кабинет тусклый лунный свет. - Добрый вечер, господин министр. - При звуке этого голоса Пётр Валерьевич вздрогнул. - Женя? Ты? Но как? Ты же умер! - в глазах Тришкевича-старшего застыл ужас. - Тогда в пустыне? Ты прав. Евгений Круглов умер. Но человек, которого ты предал и оставил умирать, жив. - С этими словами из тени вышел высокий человек с рыжими волосами и зелёными глазами. - Женя, послушай, я долго ждал этой должности и работал не покладая рук. - словно пытаясь защититься, Тришкевич схватился за штору.       Мужчина тем временем и по-хозяйски сел за стол министра и посмотрел на Петра Тришкевича долгим пристальным взглядом. Тришкевич стал медленно сползать на пол. - Не волнуйся, Петя. Я пришёл не для того, чтобы отомстить тебе. - Он рывком поднял Петра Валерьевича с пола и усадил в кресло, где сам сидел минуту назад. Он стремительно подошёл к шкафу, где стояли хрустальные графины с дорогим импортным алкоголем. Налив в бокал ирландского виски, Роман вручил его Тришкевичу. Глотнув из бокала, министр закашлялся. - Бог мой, виски! - Отличное восстанавливающее средство, - заметил Лисицын, присев на край стола. - Твой сын похитил человека, который дорог мне, и я не намерен это терпеть. Мне придётся убить его. - Зачем ты говоришь мне это? - руки Пётра Валерьевича впились в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели. - Ты не боишься, что я сейчас вызову охрану, и они убьют тебя, и на этот раз ты не сможешь уйти? - Не-е-ет, - Роман нарочно растянул это слово, слегка улыбнувшись при этом. - У твоей охраны есть сейчас забота поважнее. - Я знал, что ты не просто штатный докторишка. Но ты ведь пришёл сюда не только затем, чтобы предупредить меня о готовящимся покушении на моего сына? - министр сделал ещё глоток виски. - Что ты хочешь? Проект "Синица"? Ты никогда не узнаешь, где он. Эта болезнь - спецзаказ из США, и я не могу позволить тебе осуществить лечение людей. Я не могу провалить этот эксперимент. - Ты очень изменился, Тришкевич. - Лисицын встал со стола и подошёл к раскрытому окну. - Я не знал, что ты настолько низко пал. - Роман резко повернулся к министру. - Ты продажная крыса. Но проект мне не нужен. Всё, что мне нужно, я уже узнал. - Узнал?! - Да. Но я сюда пришёл не для того, чтобы рассказать тебе всё это. Я пришёл, чтобы сказать, что прощаю тебя, Пётр. - Что? - внезапно севшим голосом проговорил министр, но Лисицына в кабинете уже не было.       Сколько лет... Сколько времени он мучился и проклинал себя за то, что предал своего лучшего друга, но теперь Женя простил его. Значит, он теперь свободен? Тришкевич-старший чувствовал громадное облегчение, но сможет ли он сам простить себя? Ему осталось самое большее - месяц, а потом он умрёт. Всё-таки, за преступлением всегда следует наказание, а тут всё очень просто. Он скончается от болезни, которой сейчас болеет больше половины детей страны. Какая разница, как и что о нём будут говорить после смерти? Его душа, ум и честь были давно проданы. Когда за неимением своего, министр стал медленно, по кусочкам, продавать Родину, то он пал настолько низко, что сам Дьявол, казалось, приветливо машет ему рукой, зазывая в преисподнюю. Но он пока не умер. И у него есть время, чтобы попробовать искупить хотя бы один из своих многочисленных грехов, прежде чем отправиться прямо в Ад. POV Роман. Спустя два часа.       Квартира была пуста. Я опоздал. Но всё же у меня имелись догадки о местонахождении Павла. И, хотя я не нашёл ни следа, ни какой-либо зацепки, у меня имелся козырь в рукаве. Остаётся только надеяться, что на этот раз я успею. Держись, любимый. Я, во что бы то ни стало найду тебя! POV Павел. Местонахождение засекречено.       Я медленно шёл по парку и думал о том, что произошло. Как я докатился до такого? Несмотря на два дня лежания в постели, передвигался я с трудом. У меня болела спина, хотя Роман почти каждый час мазал её какой-то вонючей мазью, и рубцы начали быстро затягиваться. Роман. Я вспомнил его. Почему у меня странное чувство, будто мы были знакомы раньше? И это странное чувство удовлетворения и симпатии к нему вызывали у меня тревогу. Не из тех я людей, кто доверяет людям с первой встречи. Но он спас мне жизнь, и я, наверное, поэтому чувствую к нему благодарность и эту глупую, на мой взгляд, влюблённость.       Сев на ближайшую лавочку, я осторожно вытянул ноги и прикрыл глаза. Возвращаться не хотелось. Не хотелось отдавать своё тело этому ублюдку. Рукой я осторожно потрогал взятый из квартиры Лисицына пистолет. Нет, безусловно, я не собирался с ним спать. Я хотел попробовать выяснить, где спрятана информация о проекте, и выкрасть его. Я бы нашёл способ вывести его из страны! - Так и думал, что найду тебя здесь! Я с тревогой обернулся и увидел Тришкевича-младшего, неспешно приближающегося ко мне. Я невольно встал в стойку, когда он подошёл вплотную. Властно охватив меня за талию, он приблизил своё лицо к моему. - Почему ты сбежал? Я в изумлении воззрился на него, но он и не думал шутить. - Я выбрал тебя, чтобы сделать своим навеки. У меня в этой стране огромное влияние, а мой отец скоро умрёт, и я займу его место. Любой бы на твоём месте был счастлив. У тебя было бы всё, чего только можно было пожелать. - Я никогда не стану твоей игрушкой. Я не смогу смириться с тем, что ты со мной делаешь. - Сказав это, я упёрся ладонями в его плечи, пытаясь вырваться из его рук, но безуспешно.       Для девятнадцатилетнего парня он очень силён! Не обращая внимания на мои попытки освободиться, он обвёл языком контур моих губ, но я закусил его губу до крови и с яростью дёрнул головой, одновременно от души лягнув его по голени. Охнув, Сергей отпустил меня, но я, отшатнувшись от него, споткнулся о корень дерева, упал, сильно вывихнув себе ногу-протез, и оказался абсолютно беспомощным. Я со страхом смотрел на него, когда он, не вытирая крови, приблизился ко мне и тихо, с лаской в голосе, что не вязалось с его зловещими словами, проговорил: - Ты пожалеешь об этом. Он поднял меня на руки и понёс к своей машине. Уложив меня головой на свои колени, он сказал безмолвному шофёру: - Поехали.