Змееуст

POV Павел       - Ты мой сладкий. - Его ладонь коснулась моей щеки. - Я хочу, чтобы ты попробовал меня на вкус. Отведай меня так, как я скоро отведаю тебя! Я приоткрыл глаза и уставился на него. Он не отвёл взгляд, одновременно потянувшись к молнии на джинсах. Чего он хочет? Поиметь меня прямо здесь? Ну нет! Не бывать этому! Я лучше выпрыгну на ходу из машины, чем позволю ему тронуть меня!       Словно прочитав мои мысли, он приспустил свои брюки, а затем и трусы, обнажая свой член. Он осторожно спустил меня на пол так, что я оказался сидящим между его ног. Чтобы не упасть навзничь, мне пришлось ухватиться за его колени. Тришкевич надавил на мой затылок, приближая лицо к своему паху. Я отвернулся, пытаясь оттолкнуть его от себя. - Пашенька, я не вправе принуждать тебя, но победа над болезнью "Змеиная пасть" зависит от тебя. Если ты откажешься, то миллионы детей умрут, и их смерть будет на твоей совести. Голос его был тих и спокоен, но и он, и я знали, что никакого выбора у меня нет. Господи, как же я его ненавижу! Зажмурив глаза, чтобы не видеть своего позора, я взял его в рот. Честно говоря, я не представлял, что нужно делать дальше. Неожиданно он положил обе ладони на мой затылок и резко подался вперёд, проталкивая свой член мне в рот. Он был настолько велик, что я задохнулся, закашлялся от неожиданности и с трудом вытащил его. - Что ты делаешь?! - просипел я. - Паша, это чудесно. Сделай так ещё раз, - томно проговорил он, доставая из ножен, что висели у него на поясе, острый кинжал причудливой формы и поднося его к моему горлу. Я постарался, чтобы в в моих глазах, обращённых к нему, отразилась вся та ненависть, что я к нему испытываю. - Ну-ну, не надо так. Продолжай. - Одна рука провела плоской стороной лезвия по моей шее, а другой он взял свой член и потёрся головкой о мои губы, вынуждая меня приоткрыть их и впустить его. Я обвёл языком его головку и взял в рот. - Да! Ты даже лучше, чем я предполагал! О... да... О-о-о-о-о! Продолжай! Не останавливайся! Я продолжал сосать его член, но вдруг кое-что привлекло моё внимание. Сквозь заднее стекло, я увидел как чья-то машина мигает фарами. Азбука Морзе! Секунда - выключил, это точка, три секунды - выключил, значит тире. "Я сейчас подрежу его. Будь готов!"       Я немного растерялся, но всё же осторожно подполз к двери, водя языком по его твёрдому стволу. Вдруг синяя машина резко выехала почти рядом и остановилась перед автомобилем Тришкевича. Шофёру пришлось резко затормозить, да так, что Сергей почти слетел с сиденья. Усевшись обратно, он гневно приказал: - Иди и разберись с этим лихачом. Водителю ничего не оставалось делать, как повиноваться. Мне стало жаль этого пожилого человека, вынужденного выходить под дождь. Но вся жалость быстро испарилась, едва я увидел, что он взял в руку пистолет. Я во все глаза наблюдал за ним, но рука ублюдка вновь больно дёрнула за волосы. - Сладкий мой, у тебя отлично получается. Но сейчас нам придётся прерваться. Я скрипнул зубами от злости, но промолчал. Время шло, но шофёра всё не было. На дороге стояла зловещая тишина, прерываемая раскатами грома. Я продолжал сидеть на полу в ожидании.       Наконец, терпение Тришкевича лопнуло, и он с проклятиями вылез из машины. Я начал волноваться за своего спасителя, но сделать всё равно ничего не мог. Мне оставалось только ждать. Неожиданно дверь машины резко открылась, и внутрь заглянул человек в заляпанном грязью плаще камуфляжной расцветки. - Как ты? - У меня вывихнут правый протез, - выдохнул я, узнав незнакомца. Роман. Только выбритый и поэтому мною вначале не узнанный. - Роман? - в изумлении переспросил я. - Какого?.. Ты как здесь? Почему? Он ничего не ответил. Подал мне руку, и мы поковыляли к его машине. Я попросил его остановиться, открыв дверцу машины Тришкевича, вытащил ключ из зажигания и, размахнувшись, зашвырнул его подальше. Лисицын же только одобрительно улыбнулся. Но до машины мы не дошли. На пути стоял министр обороны в длинном пальто и белом развивающимся за спиной шарфе, что придавало ему какой-то зловещий вид. Он был словно чёрный призрак, пришедший совершить свою месть. - Стоять! - Человек направил на них пистолет. - Евгений, что ты сделал с моим сыном? - вскричал Тришкевич-старший, с тревогой оглядывая неподвижное тело своего сына с кинжалом, по самую рукоятку воткнутым в плечо, из которого обильно текла кровь. - Ты убил его?! - почти истерически вскричал мужчина. - Он жив, - ответил Роман, закрывая меня собой. - Я хоть боялся его, и он не был мне родным, но я воспитывал его с младенчества... Видит Бог, я считал его своим, - ни к кому, собственно, не обращаясь, произнёс министр с глубоко несчастным видом, опуская оружие. - Петя, что ты будешь делать? - спокойно спросил Лисицын, беря меня за руку. - Ты, Женя, убил моего сына, которого я по-своему любил. Но из своей любви я вырастил чудовище. Ты и Павел, уходите. - Вы нас отпускаете? - изумился я, окончательно запутавшись в происходящем. - Да. Мой сын искалечил вам судьбу. Простите, - произнёс министр и, вытащив небольшую флешку, кинул её мне. - Здесь то, что вам нужно. Женя, теперь мы квиты. Не важно, удастся ли вам вывести проект из страны, счетов между нами быть не должно.       Лисицын медленно кивнул. Мы с ним сели в машину и поехали. После десяти минут молчания я не выдержал. - Кто ты такой? Почему ты спас меня? Он посмотрел на меня, правда мельком, так как вёл автомобиль и следил за дорогой, но этот взгляд сказал мне многое. - Я люблю тебя, - серьёзно сказал он. - Но, думаю, начать нужно не с этого. Позволь напомнить тебе день нашего знакомства, тогда пять лет назад... Я слушал с открытым ртом. Хотя, на самом деле, после его признания в любви, остальные подробности перестали иметь для меня значение. Чувствуя уколы совести, я слушал его крем уха. Он любит меня. Я ему верил, ведь человек, которому ты безразличен, не стал бы влезать в схватку с таким созданием, как Сергей Тришкевич. Но я не чувствовал к нему того, что он испытывал ко мне. В моём сердце была нежность, понимание, симпатия и, безусловно, благодарность, но не любовь. - А что тебя связывает с Петром Тришкевичем? - Когда-то мы с ним работали вместе. И, когда у Императора встал вопрос о назначении на должность министра здравоохранения, то он хотел выбрать меня, но Пётр подделал приказ, и меня забросили в самое пекло гражданской войны Объединенных Азиатских Республик. Я попал в плен, и меня должны были убить, но ты спас меня. - Ты любишь меня за то, что я спас тебе жизнь? - Нет. Просто ты не такой, как остальные снайперы. Все они жестокие и бездушные куклы, а у тебя есть сердце. У всех стрелков в России выхолостили все чувства из сердец. Но ты способен на такое чувство как сострадание. За это я полюбил тебя. - Ты убил Тришкевича? - спросил я, переводя разговор на другую тему. Пустырь. POV автор.       Сергей плюнул на труп своего приёмного отца и посмотрел в ту сторону, где пятнадцать минут назад скрылись двое мужчин, одного из которых он хотел до боли в паху, а другого... просто хотел убить и заставить Павла смотреть на это, и насладиться страданиями их обоих.       Вновь посмотрев на тело отца, Сергей презрительно скривил губы. Тварь! Отпустить то, что так дорого ему, Сергею? Такое он не прощает. Никому и никогда. Вздрогнув от ярости, Сергей почувствовал сильную боль в плече и, сжав зубы, вытащил кинжал. Хлынула кровь, но он не обратил никакого внимания, поглощённый разглядыванием лезвия. Так, интересно. Родовая печать? Она есть у каждого мужчины в Империи. Он выяснит, кто этот Евгений, укравший его Пашу. И накажет.       Зловеще улыбнувшись, так, что показались заострённые зубы, Сергей сел в машину отца и поехал в сторону города, даже не заметив, что проехал по телу своего отца и шофёра, превратив их в кровавое месиво.