F/1

              — Ватсон? Джон Ватсон? Сколько лет, сколько зим! — Два месяца. Меня не было два месяца, — понизив голос, ответил Джон. — Майк, ребята… — Пожав протянутые ладони, сел за большой стол рядом со всеми. — Как оно? Где, кстати, вас носило? — громогласно спросил Майк и тут же оглянулся на женское «кхм-кхм». — Прости, Молли. Будем тише. Молли, губы которой сжались в тонкую линию, уткнулась в здоровенный монитор. В белом халате, на кармане которого за каким-то хером висели с десяток одинаковых ручек, она напоминала скорее лаборантку, чем смотрителя архива. Джон отвлёкся на эту мысль, гадая, зачем библиотекарям больничная униформа. Хотя, подумал он, это место всегда напоминало стерильный бокс госпиталя, даром что санитарная часть в другом корпусе. Белые стены, длинные ряды стеклянных столов с одинаковыми квадратами мониторов и никакого подобия окон. Матовый голубой пластик, скрывающий ноги сидящих за огромной стойкой смотрителей, и бесконечные параллели стеллажей за их спинами. Книги, расставленные по одному богу известному принципу; книги по алфавитному порядку, который помогает где-то до буквы А и бесполезен в поисках начиная с Аh; книги, которые не значатся в реестре — только в головах библиотекарей; книги, о которых никто не слышал. И примерно дохуллион книг, которые никогда не возьмут в руки. А ещё папки — огромные, пухлые, те, что валятся с полок, как доминошки, стоит потревожить одну. И коробки, конечно, — тонны неучтённых материалов, которыми хрупкая Молли заполняет всё новые и новые папки. Такова видимая часть библиотеки учебного центра Х. Не считая той части, что скрывается за тяжёлыми сейфовыми дверьми. — Ну... Ты же понимаешь, что эта информация будет стоить тебе жизни? — со смесью веселья и раздражения ответил Джон. — Да брось, Алфи всё выложил в первую минуту, — самодовольно ухмыльнулся Майк, но, осёкшись на сведённые брови Ватсона, примирительно вскинул ладони. — Прости, друг. Понял. Майку ничего не стоит — говорить, спрашивать, играть секретами, как мячиком, не задумываясь о том, что, отскочив, мячик лупанет ему в глаз. Он учится на медика, а они, хоть и работают «в поле», рискуют в основном бинтами и запасами спирта. За редким исключением, в которое болтливый Майк, конечно, не войдёт. «Находка для шпиона», — подумал Джон, усмехнувшись этой мысли. Неподалёку, за их спинами, раздался возмущённый вопль. — Что это с ним? — спросил Джон, обернувшись на парня. Закончив рвать волосы, тот пытался найти кнопку на литом корпусе монитора, хотя ни кнопок, ни проводов там не было сроду. — А, это... Вон, — Майк оглянулся на стол персонала, — новый айтишник. С виду гик гиком, но говорят, — он заговорщически понизил голос, — какая-то важная шишка. Появился из ниоткуда. Сунешь нос куда не надо — отрубает компьютер без объяснений, и плевать, сохранился ты или нет. На днях двое вылетели из библиотеки, с занесением в личное дело. То ли порнушку искали, то ли что. Мерзкий тип. Поговаривают, в техническом отделе на него молятся: как пришёл — пустил червя и вскрыл нашу защиту, как консервную банку. Их главный вылетел в тот же день. — Уэсли? — Ага. Бедняга. Джон, присвистнув, принялся разглядывать парня. Растрёпанные тёмные волосы, широкие нахмуренные брови, хипстерские очки и пухлые губы. Свитер с горлом — и никакого халата. — Кончай прикалываться. Он же школьник. — И правда, лет семнадцать, не больше. — Кто-то привёл своего сына и оставил под присмотром Молли. — Ха! Да шприц мне в ногу, если я вру. Да и кто этих гиков разберёт, сколько им лет. Я бы выяснил больше, но он здесь уже месяц и с тех пор не проронил ни слова. И злой как чёрт. — Что он там делает? — пропустив мимо ушей, спросил Джон, когда парень совсем зарылся в ноутбук — виднелась лишь взбитая тёмная макушка. — Спорю на десятку, задротит в Варкрафт. — Или делает вид. Знаешь, есть у меня мысля, что его посадили следить за нами. — Ага, за нашими игрушками. Не неси чушь, — отмахнулся Джон. — Джон… Джон Ватсон, не вздумай! — Что? Я ничего не делаю. — Я же вижу, ты что-то задумал. Так вот: даже не смей. — Знаешь, по-моему, ты слишком сдружился с психологами, — раздражённо ответил Джон. — Впрочем, я тебя не виню, — добавил он, разглядывая симпатичного брюнета, плюхнувшегося рядом с томиком Юнга.

***

В этот момент в библиотеку вошла штатный психолог Элла: стук каблуков привлёк внимание и затих, когда она остановилась у стола персонала. Несколько секунд женщина ждала, пока гик поднимет голову, а потом кашлянула в кулак — но тот ноль эмоций. Один из смотрителей поднял голову от монитора и пожал плечами. Элла что-то сказала и, поняв бесполезность попыток, ушла восвояси. Шпильки процокали и умолкли, заглушённые стеклянной дверью. Все вернулись к своим делам. — А что нужно Элле? — спросил Джон. — Не знаю, может, компьютер сломался. А этот ноль эмоций. Высокомерный засранец. В разговор вклинился Мэтт, и Джон с радостью сменил тему, хотя думать о чём-то, когда все мысли занимает нераскрытая тайна (которых, несмотря на секретность, здесь сроду не водилось), сложно — так что он больше слушал, стараясь если и поглядывать на гика, то незаметно и не слишком часто. За полчаса наблюдений выяснил немногое: что новый айтишник не немой и пьёт кофе. Узнать это удалось, когда Молли принесла кофе и тот, подняв голову, произнёс «спасибо». Браво, Ватсон, дедукция на уровне гениального. Три года в Академии не прошли даром. Джон хотел спросить, как зовут высокомерного засранца, но прикусил язык, едва открыв рот. Заикнись — и сплетня о том, что Джон Ватсон втюхался в кудрявого школьника, разлетится, как экстренная депеша. Спасибо Майку Стэмфорду и его переносной радиостанции. — Идёшь обедать? Пошевеливайся, а то простоим в очереди до второго пришествия. — Нет, останусь здесь. Надо нагонять материал. По истории я первый кандидат на вылет. — Брось, ты же любимчик преподов. — Но не историка. Майк посмотрел с сочувствием. — Да, дела. А что у тебя? — У меня? — Джон сверился со списком тем. — Эмм... Дай подумать. Примерно всё. — Ладно, возьму тебе сэндвич. Не дрейфь, чувак, тоже мне Форт-Нокс, — хлопнув Джона по плечу, он дождался Мэтта и оба свалили в столовую. Постепенно библиотека пустела — никто не хотел пропустить обед. Оторвавшись от учебника, — последние десять минут он читал один и тот же абзац, но заумный язык был рассчитан скорее на академиков, чем на лоботрясов вроде Джона, — он никак не мог решить: остаться и взять другой учебник или забить и отправиться обедать. Правда, выйдя из библиотеки, велик риск не вернуться, отвлёкшись на что-нибудь поинтереснее. Он оглянулся и с удивлением понял, что остался один — даже Молли ушла. А вот гик был здесь, хотя с таким же успехом мог быть и за милю отсюда. Джон прочистил горло — никакой реакции. Поднял сумку, нарочито громко бухнув её на стол, — тщетно. Парень был в своём ноутбуке, а происходящее вокруг его не интересовало. Джон вдруг усмехнулся, поняв, зачем приходила Элла, — у чувака явно проблемы. Подойдя к стойке, он увидел прилепленный на скотч лист: «В два часа. Ждите. Не трогайте.» — да уж, ни персонал, ни даже преподаватели здесь не отличались многословностью. А сам Джон с детства не отличался терпением, но считал это скорее достоинством, чем недостатком. Ему нужна книга, а за полчаса ожидания можно изучить как минимум пару тем. Конечно, он мог воспользоваться электронным поиском, но делать это с толком умели единицы. — Вы не поможете найти книгу? — попробовал он, но предсказуемо не получил ответа. Это начинало злить, а злиться Джон не любил, как и расхлёбывать последствия своей несдержанности. Он потёр шею, усмиряя нарастающее раздражение, но сама перспектива провести следующие тридцать минут, пялясь на тёмную шапку волос — г-господи, они даже вьются, как у десятилетки! — немигающий взгляд и сжатые губы, злила даже больше, чем ожидание. На свитере гика не было айди-карты, как у всех, как у самого Джона на форменном поло. Джон всерьёз задумался над тем, что был прав и всё это — затянувшаяся шутка Майка. Длинные пальцы порхали по клавиатуре со скоростью, очевидно превышавшей звуковую, потому что щелчки клавиш сливались в один стрекочущий «тык-тык-тык». Попахивало хакерством, но бог его знает, во что играют современные дети. Он даже не понимал, как к нему обратиться, ну не звать же его сэром. — Мистер... Вы вообще меня слышите? — Не получив ответа, он, для пущей уверенности, помахал ладонью перед лицом парня. Уже думал вернуться на своё место, когда раздался глубокий мужской голос: — Сделаете так ещё раз — останетесь без руки. В первую секунду Джон решил, что говорят за его спиной, и только потом понял, что голос принадлежит парню. Взрослый голос. Джон оказался сбит с толку настолько, что не нашёлся с ответом. Он так и пялился, открыв рот. Парень поднял взгляд — лишь на мгновение, которого хватило, чтобы окончательно добить Джона. В тяжёлом взгляде ярко-серых глаз не было и намёка на юный возраст. Джону захотелось съёжиться: неожиданно для себя ребёнком оказался он. Глупым, невоспитанным юнцом. — Афганистан оказался настолько ослепительным? — не отрываясь от экрана, спросил парень. — П-простите? — Здесь записка, её не заметит только слепой. Хотя не удивлюсь, если вы не умеете читать. Впрочем, вряд ли те, от кого вам предстоит отстреливаться, станут размахивать букварём. — Что... Я просто, — ошарашенный Джон мямлил, не зная, что собирается сказать. — Просто что? Тупость, невоспитанность и поразительная наглость — типичный портрет полевого агента. Надо отдать должное кадровикам: не они этот стандарт вывели, не им от него отступать. Джон был отчасти согласен, но внутренняя сущность — видимо, та самая сущность полевого агента, — взбунтовалась: — Не сомневаюсь, что у них есть и золотой стандарт для задротов из техотделов. Сознание вопило, хотя как обычно не успело за языком — но Джон считал это скорее достоинством, чем недостатком. Парень поджал губы, но не поднял глаз. Джон не собирался гадать над значением этой реакции и отошёл от стола. С учёбой на сегодня было покончено: схватив сумку, он вышел из библиотеки, жалея, что дверь открывалась автоматически. От запоздалой мысли, что он заплатит за свою выходку, настроение скатилось в минус.

***

На следующий день он всё же пошёл в библиотеку. Он бы не пошёл — нет, правда, — но перспектива быть отчисленным маячила на горизонте, затмевая маячившие там же развлечения. Сходить в тир, прогуляться по заснеженному парку, наведаться к психологам... Он сказал себе «стоп», сказал себе «хватит» и позволил Алфи отвести себя в библиотеку. Когда дверь отъехала в сторону и они вошли, Джон не удержался от недовольного вздоха. Гик был здесь и со вчерашнего дня, кажется, не сменил позы. Но нет — свитер был чёрным против вчерашнего светлого. Джон посмеялся мысли, что у него, должно быть, набор одинаковых, всех цветов на каждый день недели, но быстро сник, вспомнив, что не вылезает из учебной формы. Весь вчерашний вечер прошёл в ожидании кары. Но никто так и не пришёл, чтобы сообщить о его, Джона, отчислении. Подумав, что Немезида решила дождаться утра, он лёг спать и всю ночь ворочался, пытаясь заснуть. Сон пришёл под утро, беспокойный и странный: в нём он шёл по корпусу, все пялились и показывали пальцами: «Тупой, тупой, тупой!». Проснувшись в холодном поту, он удивился, что Алфи как ни в чём ни бывало собирается на учёбу, ни сном ни духом о том, что его соседу крышка. Кранты. Каюк. Что Джона выгоняют взашей, и скоро в этот блок въедет кто-то другой, кто-то поумнее. Тот, кто не додумался назвать нового айтишника задротом. Все четыре пары он ожидал вызова. Он и сам не знал, чего ждал. В его понимании пол должен был разверзнуться, утягивая в недра с кипящей лавой. Потому что иначе, чем катастрофой, его отчисление не назовёшь. Поэтому он достал огромную тетрадь, новую ручку, тот самый заумный учебник и принялся конспектировать причины Первой мировой. Понятно было не больше, чем вчера, но как настоящий солдат на эту трудность он забил и просто писал всё подряд. Потому что перспектива вернуться под родительское крыло пугала его до усрачки. Но самым страшным был звучащий в ушах смех — это Гарри смеялась над своим неудачником братом. С одной стороны, Гарри была хорошей сестрой. С другой — она была старшей сестрой, что в корне меняло дело. Но об этом он старался не думать, как старался не думать о том, почему гик медлит с местью. Алфи, занимавшийся рядом, заглянул в его записи — Джон, раздражённый тем, что ничего не выходит, сначала отодвинул тетрадь, а затем вовсе выдернул лист. А потом понял, что срывать злость на друге и срывать её вообще — бессмысленная трата сил. — Я смотрю, дела у тебя не очень... — протянул Алфи. Так как дела были хуже, чем не очень, очень хотелось послать его подальше. Джон всегда был вспыльчивым, но после вчера сомневался, стоит ли этим гордиться. Алфи был рассудительным, умным и приятным парнем и никак не подходил под золотой стандарт. Он пропустил столько же, что и Джон, но заумный учебник его не пугал — даже наоборот. Взглянув в его записи — правда, по другой теме, — Джон обзавидовался. — Я спишу у тебя, — сказал он. Вышло нагло, и, взглянув в сторону злополучного гика, он приуныл: тот был прав насчёт тупости, наглости и манер. — Идёт? — Окей, делай что-нибудь другое — спишем друг у друга. Идея оказалась отличной, и Джон снова приуныл — уже оттого, что она не пришла ему в голову раньше. — Чёрт. У меня тут проблема, не понимаю ни черта из того, что написано в этом хреновом учебнике. Алфи улыбнулся глазами, губами и всем, чем только можно, — таким лучезарным он был. — Тоже мне проблема. Возьми другую книгу. Даллес ничего: не врёт и не льёт воду. Джон оглянулся на стойку: Молли и Тренд были на месте, а ещё Уильямс — но он носился туда-сюда, занятый чьим-то заказом, пока какой-то айтишник тянул провода к его компьютеру. — И так каждый день, — сказал Алфи. — То носятся с проводами, то у них тревога, то техработы. — Тревога? — Базы взламывали раза три, никак не могут найти брешь. Устранят одну — появляется другая. — Он зевнул. — Техники на ушах, боятся, как бы их не погнали вслед за Уэсли. Видишь того парня — кажется, его прислали, чтобы проверить защиту. Ну он и проверяет. Они вместе взглянули на гика, а потом Джон решил, что пялиться должен кто-то один, и отвернулся. Послали следить за нами, послали проверить защиту — в первую версию Джон не верил, во вторую — вполне, тем более что Алфи он доверял больше. Может, он потому до сих пор не вылетел: гик здесь временно и ему не до тупых курсантов. — Пойду к Молли, попрошу твоего Даллеса. Молс сразу нашла книгу — её вернули утром, и та всё ещё дожидалась в стопке у стола. Джон предпочёл не думать, с чем связаны её новая причёска и яркая помада. Вернувшись за стол, он окунулся в учёбу. Алфи был прав: дела пошли куда быстрее. Меж тем время близилось к пяти вечера. Алфи захлопнул книгу. — Осталось списать у тебя, и с Первой мировой покончено. — Уходишь? — Ха! Парижская конференция, — провозгласил он, — знаешь что-нибудь? — Которая по счёту?.. — заныл Джон. — Как же, знаю, ага. — Тогда спросим у знатоков. О, а где Молс? Джон оглянулся: Молли не было, всех остальных — тоже. Он не тешил себя надеждой: библиотека не оставалась без присмотра и конечно гик никуда не делся. Конечно. Сняв здоровенные наушники, парень взъерошил волосы и потянулся. Джон отвёл глаза, но был уверен, что после тот снова уткнулся в монитор. — Ладно, спрошу у него, — сказал Алфи. — Что? Нет, не надо! Дождись Молли! Реакция Джона озадачила друга, хоть он и был наслышан о новом айтишнике. — Да что он, съест меня что ли? — и с этими словами он направился к стойке. Джон зажмурился, мысленно готовясь прийти на помощь и напрягая слух. К его удивлению, оскорблений не последовало. Он оглянулся и не поверил глазам: Алфи беседовал с парнем, как будто те были друзьями. Гик не пялился в бук, не хмурил брови и не сжимал губы — напротив, он улыбался словам Алфи, но, к сожалению, расслышать разговор отсюда не представлялось возможным. Ах ты засранец! В следующую секунду Джон уронил челюсть. Парень встал и, указав в сторону стеллажей, позвал Алфи за собой. Через минуту книга плюхнулась на стол, а довольный Алфи — на стул рядом с обалдевшим Джоном. — Видишь, ничего страшного, — сказал он. — Ради Бога, что ты ему сказал? — Я? — удивился Алфи. — Попросил помочь. Вежливо. Попробуй, иногда работает. Джон не знал, на кого беситься: на Алфи с его гребаным обаянием, на гика или на себя. Чёрт, он был уверен, что весь этот спектакль предназначался для него, чтобы поддеть ещё больше. Он обернулся, но застал обычную картину. Он не ждал улыбки, но тот даже не смотрел в их сторону. Чёрт. Улыбки? На кой хрен ему его улыбка? Джон почувствовал неладное: он, конечно, был падок на загадочных брюнетов, но ни гики, ни засранцы вроде этого его не привлекали. Он попробовал не представлять его губы, но видение не уходило, правда, было каким-то смутным. Джон с ужасом понял, что хочет увидеть их снова, вблизи, рассмотреть поближе: на фантазию он не жаловался, но деталей недоставало. Чёрт, а он высокий — гораздо выше него, ноги как у модели, а за... Не закончив мысль, он замер, готовясь, что фантазия запросит и этих подробностей, но, слава Богу, обошлось. Алфи поднял голову от учебника и смотрел озабоченно. — Ты какой-то странный. Даже бледный. Может, пойдёшь? Джон и правда чувствовал себя не очень. Накопившийся за последние сутки гнев и стресс не находили выхода, и от этого на душе было тошно (проще говоря, тошнило от самого себя). — Я в порядке, но пойду. Загляну в спортзал. Встретимся на ужине, и скажи Молли, что я забрал книгу, — немного резко ответил Джон, хотя Алфи только и делал, что беспокоился о нём. Дав себе мысленного пинка, он добавил: — Если не трудно, — и, не теряя ни секунды, удрал из библиотеки.

***

Молли была не намного старше Ватсона, но работала здесь ещё до него: тихая, но приветливая, она знала всех и все относились к ней с теплотой. Потому Джон удивился, когда пришёл в библиотеку и застал её орущей на сидящего за компом первокурсника. Джон его не знал, но, опускаясь на стул рядом с Майком, посочувствовал бедняге. — Что это с ней? — Он поморщился, услышав словечко, которого не ожидал от девушки, а уж тем более от Молс. — Что с ней? А с ним что? Полез в базу данных, посмотри на этого придурка, хакер доморощенный. «Хотел попробовать», — передразнил Майк. — Он что, дебил? — удивился Джон, и в следующую секунду Молли повторила тот же вопрос. Пусть ноутбуки и смартфоны были запрещены, но лезть в базу под носом у техотдела — верх тупизны. Джон задумался, на кого учился тот парень, не сомневаясь, что уместно как раз прошедшее время. — Вопрос риторический. Закончив орать, Молли передала эстафету двоим из службы безопасности; те орать не стали — вывели парня из библиотеки. Дверь отъехала и все трое исчезли в неизвестном направлении. — Думаю, больше мы его не увидим. — А он учился... — Ваш. Что, не признал? Джон как-то сразу поник и взбодрился только от крика Молли. — Что смотрите? Занимайтесь своими делами! — Взмахнув хвостом, она скрылась за стеллажами. Ватсон проводил её взглядом и, отворачиваясь, встретился глазами с айтишником — всего на миг, но достаточный для того, чтобы забыть, что собирался сказать. Он вздрогнул и похолодел, словно снегопад шёл не на улице, а прямо в библиотеке. Гик был кудрявее обычного и сменил вчерашний свитер на телесную водолазку — пришлось взглянуть ещё раз, чтобы убедиться, что он не голый. Тот смазанный взгляд породил какие-то идиотские фантазии. Джон стиснул зубы и повернулся к Майку. — Не ожидал такого от тихони Молли, — сказал он. — Сегодня все какие-то нервные. Хрен знает, что такое. В лаборатории разбили микроскоп — хренову тучу денег стоил, во всей Европе таких штук двадцать, не больше. — Майк недовольно вскинул брови и, покончив с разговором, закрылся огромным пособием по анатомии. Ответ отыскался примерно через час. Дверь отъехала, пропуская двоих охранников. Следом за ними, отряхивая плечи, вошёл мужчина. Его появление ознаменовалось гробовой тишиной, что удивило Джона, который видел его впервые. Мужчина обернулся к сидящим в зале, но даже не поднял взгляда. — Лекция в первой аудитории. Через пятнадцать минут. Надеюсь, вы не хотите опоздать. Персонала это тоже касается, — стягивая перчатки, громко, но как-то лениво произнёс он. Все притихли, а затем повскакивали с мест и устремились к выходу, стараясь не задевать мужчину и охранников. Разве что гик и не подумал снять наушники или хотя бы взглянуть. Джон не поддался панике и остался сидеть, Майк же, недоумевая, пихнул его локтем. — Так и будешь сидеть? — Что происходит? Что за лекция? Кто это? — зачастил Джон, но осёкся, видимо, прочитав в глазах Майка всё, что тот о нём думает. — Т ы и з д е в а е ш ь с я ?! — воскликнул друг и понизил голос: — На этого чувака, чтоб ты знал, ты собираешься работать, — процедил он и ушёл, не дожидаясь ответа. О, Боже. Джон поднялся, чтобы направиться за ним, но, увидев, что Главный не собирается уходить, спрятался за стеллаж. Впоследствии он решит, что в ту секунду на него нашло помутнение. Когда в библиотеке не осталось никого, кроме охранников, гика и Главного, тот сделал знак и мужчины вышли. Джон отодвинул книгу, молясь, чтобы его не услышали. Главный подошёл к стойке и — Джон захлопнул рот, сдерживая удивлённый возглас, — протянув руку, снял наушники с макушки гика. Парень, в свою очередь, наконец сподобился поднять голову и уставился на мужчину. — Ну... И как продвигаются дела, — протянул тот, и даже Джон понял, что это не вопрос. — Вижу, ты отлично вписался в — он вскинул брови, оглядываясь, — интерьер. — Ссылка в место, где нет тебя, кажется раем. Но ты, как всегда, всё испортил, — гневно отозвался гик. — Я думал, портишь у нас только ты, — ответил Главный и как бы между делом добавил: — Хотя, я и сейчас так думаю... Не припомню, чтобы ссылал тебя. — Именно это ты и сделал. — Я отстранил тебя, но не в качестве наказания. Ты не в себе, Шерлок, и мне жаль, что ты не хочешь признать это. Слышал, ты не общаешься с психологами? Парень не ответил: вскинул подбородок, но промолчал. Джон задержал дыхание. Шерлок? — Что ж, я не удивлён. Эта, с твоего позволения, «ссылка» продлится до тех пор, пока ты не перестанешь заниматься отрицанием и не начнёшь соблюдать предписанные инструкции. — Ты опоздаешь на лекцию. — Уверен, меня поймут, — елейно отозвался Главный. — Семья — превыше всего, правда, братец? От неожиданности Джон едва не уронил книгу: та соскользнула с кончиков пальцев, но он оказался быстрее. Брат? Они братья? О, Боже. — Как он? — Он? Ты даже не можешь произнести его имя? Право, Шерлок, всё даже хуже, чем я думал. Плохо, братец, плохо. Или хорошо. Не знаю. — Он пожал плечами. Джон не знал, о ком речь, и видел только профиль Шерлока, но посочувствовал: Главный явно издевался. — Ты мог бы съездить к нему и убедиться сам... — ... Ах да, но у тебя ведь нет допуска, — покачав головой, закончил мужчина. Что ж, теперь Джон понимал, в кого этот парень такая задница. Он видел, как вздымалась грудь Шерлока — тот скрестил руки и, должно быть, едва сдерживал гнев. К своему удивлению, он почувствовал жгучее желание вступиться за гика, но всё же не шелохнулся: он не умел терпеть несправедливость, но сейчас считал это скорее недостатком, чем достоинством. — Можешь не стараться. Тебе не удастся выставить меня виноватым. — Выставить виноватым? — Главный вскинул брови. — Ты и так виноват! — Я виноват? В чём? В том, что этот идиот полез в самое пекло? В том, что его маленьких мозгов не хватило на то, чтобы посмотреть перед собой, тогда как я был за тысячу километров от места?! В этом я виноват?! — вскочив, заорал Шерлок. — Считаешь, это я ошибся?! — Мне плевать, кто из вас ошибся, — приближаясь, процедил Главный. — Ты должен был следить за ним, смотреть за ним, я доверил тебе лучшего агента и теперь он лежит в больнице, переломанный пополам! Я понадеялся на тебя, доверил самое главное, а ты не смог даже такой малости! И сейчас ты смеешь заикаться о том, что не виноват? — прорычал он. — Чёрта с два, Шерлок, ты больше не можешь спрятаться в шкафу, чтобы переждать бурю. Пора повзрослеть. Если надо, я вобью эту мысль тебе в голову, но даже не думай остаться в стороне. Он отвернулся, но не двинулся с места. — Я жду отчёта психологов, но я не буду ждать долго. Ты меня услышал. Уже у выхода — Господи, может он просто уйти?! — Главный остановился. — Надеюсь, вы утолили любопытство, — громко сказал он. Джон в ужасе понял, что сказанное предназначалось ему. Он отшатнулся от полки и нырнул вглубь прохода, когда осознал, что попал в западню и совершенно не представляет, как выбраться. На счастье он уловил шаги — видимо, Шерлок вышел. Джон дошёл до конца стеллажа и осторожно выглянул за угол: так и есть, никого не было. Схватив сумку, он поспешил ретироваться, благодаря небеса и собственную удачливость. Дверь заскользила, но он, не дожидаясь, шмыгнул в проём... оказавшись нос к носу с притаившимся у входа Шерлоком.

***

Он стоял, скрестив руки и нахмурив брови. Теперь у Ватсона были все шансы рассмотреть его губы — но было совершенно не до этого. Он попробовал успокоить дыхание и призвать внутренний ресурс смелости. Сжал кулаки, расправил плечи и поднял глаза, встречая колючий взгляд, как ему казалось, во всеоружии. Заметив его попытки, Шерлок хмыкнул, и старательно возведённая стена рухнула на форменные ботинки. Шерлок сказал: — Я ошибся, приравняв вас к стандарту. Вы ещё тупее, чем я думал. Он сказал: — Даже не надеюсь, что у вас хватит мозгов не растрепать об услышанном. На лице Джона не дрогнул ни один мускул. Позже, вспоминая, он назовёт это шоком, а пока не успевает даже подумать. — Я ничего не слышал. Не беспокойся, — глядя в глаза, ответил он, но гик только усмехнулся и взглянул на часы. — О. А почему вы ещё здесь? Решили опоздать на лекцию моего брата? Смело. Отличная шалость, хвалю. Джон чертыхнулся и дёрнулся в сторону, но Шерлок преградил путь. — Вы же слышали, он не любит ждать. Разозлившись, Джон оттолкнул парня — тот только хохотнул, — и помчался к лестнице. Судя по подаренным дедушкой часам, лекция началась десять минут назад. Добежав до аудитории, Джон, не дав себе и секунды промедления, дёрнул ручку. Он не видел, но подпиравший дверь охранник проводил его сочувственным взглядом.

***

Аудитория была забита — курсанты сидели на лестницах между рядов и толпились возле стен. В первую секунду Джон потерялся, не зная, куда податься, но даже в глубине души не надеялся, что удастся прошмыгнуть и его опоздание останется незамеченным. Главный закончил предложение и, облокотившись на кафедру, уставился на опоздавшего. В аудитории были абсолютно все, и в том, что он был раскрыт, не оставалось сомнений. Джон не верил, что взглядом можно пригвоздить к месту, но теперь испытал это на себе. — Не сомневаюсь, вы были заняты чем-то важным. Тушили горелку в химклассе или принимали роды у лабораторной мыши... — задумчиво протянул Главный. Раздался хохот — и тут же смолк; судя по лицу лектора, он не собирался шутить. — Или в те пятнадцать минут, что идёт лекция, кто-то напал на архив, а вы как преданный сын королевы пытались не допустить утечки. Вы так запыхались, надеюсь, всё обошлось? Главный замолчал, и Джон с запозданием понял, что тот ждёт ответа. Под сотнями взглядов хотелось съёжиться, но он как истинный солдат и сын королевы разъёжился и напрягся. Напрягся так, что ногти впились к ладони. — Да, сэр. — Англия вас не забудет. Жаль только, доучившись до третьего курса, вы не научились различать большую и минутную стрелки. Первый ряд занимали преподаватели. Главный не посмотрел на них, и Джон не смотрел на них, но они посмотрели сначала на Главного, а потом на Джона. — Сэр. Извините. Разрешите пройти, чтобы не задерживать лекцию. — Я никуда не тороплюсь, — вопреки ожиданию, протянул мужчина. — Вы мне нравитесь, агент. Вы молоды и порывисты. Смотрю я на вас и думаю: как скоротечно время... Моргнул — и пятнадцать минут как сдуло. Пройдите на место, курсант. Уверен, мистер Эллиот сочтёт за честь сидеть рядом с защитником наших бесценных секретов. Джон стиснул зубы и, пройдя вдоль первого ряда, уселся подле историка. После он узнал, что лекция была чертовски интересной, но тогда провёл полтора часа, выдумывая всё новые и новые пытки: то сгорая на костре инквизиции, то падая в объятия железной девы, — но костёр гас, не причинив вреда его чугунной голове, а длинные гвозди так и не смогли проткнуть деревянный лоб. Всю ночь ему снился Главный. Проснувшись в холодном поту, он рассудил, что быть братом Харриет — не так уж и плохо. С любой стороны.

***

Джон нацепил наушники. Заняв позицию, дёрнул затвор и вскинул пистолет, ожидая появления мишени. Пиф-паф-пиф-паф. Стрельба ещё не закончилась, но он знал, что раз за разом попадал в молоко. Да что там. Он знал, что не попадёт, ещё до начала. Инструктор снял мишень, продемонстрировав, наверное, худший результат в истории Академии. За исключением, пожалуй, случая, когда чувак прострелил себе ногу. Или нет... Нет, пару раз он всё же попал: разок мазанул по соску (что, кстати, неплохо) — правда, по правому, — и ещё разок угодил в живот. Инструктор сделал вид, что всё нормально, но дырки на белом говорили за него. Джон подумал, что соединив их, получит слово «пиздец». Нет, «пизда» — пули для «ц» и вовсе пролетели мимо. — Посмотрим, что у нас. Ты пробил ему лёгкое и сделал пластику пупка. Ты убит, но, вероятно, подзаработал. Плохо, курсант. — Джон скис под внимательным взглядом инструктора. — Ты лучший стрелок на курсе, Джон, но это... Что с тобой, ты вообще спал? Джону не хотелось оправдываться. — Завал по истории. Приходится учить. — Ну да, знания — сила, — сказал инструктор, убирая мишень подальше. Слава богу, не предложил забрать на память. — Покажу первокурсникам. Джон чертыхнулся. — Не переживай, скажу, что ты был без рук. И ног. — Чертовски смешно, — процедил Джон, но тут же отвлёкся на лежащую на столе мишень. — А это чья? Все выстрелы пришлись в голову, выбив грустный смайлик на условном лице противника. — Я сказал, что знание — сила? Забудь. — Инструктор дёрнул лист и свернул мишень. Джон поплёлся в столовую. Кем бы ни был этот стрелок, ему повезло, что они на одной стороне.