Опиумное море

      - Этот ублюдок... - рычал светловолосый омега, с силой вдавливая педаль в пол и выворачивая руль на очередном повороте.       Шэрон Вагнер — омега, двадцать три года. Голубоглазый блондин, внешне не очень похожий на представителей слабого пола. Высокий, красивый, но отнюдь не нежной красотой, а скорее хищной, больше подходящей альфе. Однако ему довелось родиться именно омегой, словно в насмешку собственной внешности и характеру.       На данный момент... он был в бешенстве. Нет, он и раньше знал о ненормальных наклонностях будущего мужа, однако когда узнал что тот сделал со своим приемным сыном (который по совместительству еще и являлся ребенком его погибших друзей) когда тому было всего девять и что вообще делал на протяжении следующих двух лет... Тогда Шэрону впервые захотелось собственноручно убить. Однако его родители покрывали и помогали будущему зятю, что не давало Шэрону волю в действиях и в конце концов он смирился, решив что подождет до лучших времен.       У них с Кроссом тоже не маленькая разница в возрасте. В то время как ему 23, Мариану 41. И если ему собственно говоря плевать на возраст так как тогда когда был заключена их помолвка ему было уже семнадцать, то вот ситуация с тем ребенком его выводит из себя. Малышу было всего девять на момент первой течки. Сущий ребенок! В таком возрасте у детей еще нет и намека на проявление половой активности, а первая течка должна случиться не раньше пятнадцати лет, в крайнем случае шестнадцати. И чем же думал этот ублюдок, когда повинуясь инстинкту изнасиловал еще не оформившегося ребенка едва начавшего входить в подростковый возраст? Хотя какой так подростковый возраст? И близко не стояло! Ранняя течка может означать лишь определенный сбой в организме, что собственно говоря со временем должно было пройти, а этот...       Нет, Шэрон определенно не мог закрыть на это глаза и во что бы то ни стало намеревался вытащить оттуда омегу. Потому что после разговора с Кроссом у него появилось навязчивое и весьма не хорошее предчувствие.       Раздраженно рыкнув омега вывернул руль на очередном повороте и аккуратно припарковался в ближайшем же более менее подходящем месте. Ему срочно нужно было по курить.       Выйдя из машины и с силой хлопнув дверцей, Шэрон незамедлительно достал пачку сигарет и вскоре уже наслаждался столь необходимой ему сейчас отравой.       С каждой затяжкой никотиновая палочка становилась все меньше, а мысли парня наоборот разворачивались и метались словно развороченный улей бешеных шершней. Он думал и не мог определиться как ему спасти парнишку из лап своего жениха. В полицию заявлять бесполезно. Дело прикроют сразу же, не дав ему как следует развиться, можно сказать задавят на корню, а у него потом будут бо-ольшие неприятности, которые ему впрочем не нужны. Значит нужно действовать иначе. Для начала увидеть самого омегу, а после попытаться узнать о его родственниках или хот бы близких друзьях которым он мог бы сообщить о месте нахождения этого ребенка.       Да, он сам не на много старше этого паренька, ему самому лишь двадцать три года, однако двадцать три это не семнадцать, да и он сам растет не в той сфере где можно долго оставаться ребенком. Он повзрослел слишком быстро. В таких семьях как его не нужны неразумные и беспомощные, не способные помочь семье в делах и прочем, а потому их многому обучают и ко многому готовят едва ли не с самих пеленок. Вот и его учили и обучали, вплоть до того как нужно использовать свое тело чтобы удовлетворить выбранного для тебя мужчину. Шэрон ни когда не одобрял подобных способов воспитания и в целом жизни. Он завидовал нормальным семьям в которых нет чего то столь грязного что есть в высшем свете. Однако этому ребенку он завидовать не мог. Он знал о нем многое, но не все.       С тех пор как Шэрон узнал о инциденте из-за которого его семья вытаскивала Кросса из лап полиции и заметала следы, он начал постепенно собирать всю возможную информацию о жизни того ребенка. Ребенка которому Кросс испортил жизнь. Он узнал многое. И о том что родители малыша погибли, и о том во сколько Кросс впервые прикоснулся к нему, сорвав бесценный цветок его чистоты и невинности, и даже о том что было после того как этот малыш попал в интернат. Узнавал и ужасался. Аллен Уолкер, мальчик, омега из обычной семьи, но ему довелось испытать то что не испытывал даже сам Шэрон с учетом того в какой семье он рос. Жалость к ребенку невольно всколыхнулась в его сердце. Пожалуй это было впервые когда он вообще почувствовал жалость к кому то. Просто его не мог не затронуть человек с фото доставленной ему вместе с необходимой информацией. Испуганный, израненный, с ужасающими шрамами на теле и до ужаса пугающими пустыми, серыми словно мрачное пасмурное небо, глазами. Потрескавшиеся губы на которых нет и тени улыбки, бледная словно полотно кожа, и такой худенький... ну почти кожа да кости. Шэрону тогда самому было лишь восемнадцать, однако всякий раз при взгляде на человека с фото в нем пробуждался материнский инстинкт. Хотелось оберегать, любить и лелеять. Дать то тепло которое малышу не было дано познать, дать заботу и укрыть от страшной реальности, укрыть от воспоминаний. Так сильно хотелось.       С тех пор прошло много времени. Сколько? Четыре года? В принципе не так уж и много, но достаточно. Он был рад что мальчику удалось сбежать и в последствии скрыться, потому что позднее Шэрон уже не мог достать ни какой информации о нем, мальчик словно испарился с лица земли. Значит его кто-то защищал, кто то укрыл от чужих глаз и это радовало еще больше, однако... это случилось вновь. Сейчас Шэрону даже подумать было страшно о том в каком состоянии этот ребенок теперь. Семнадцать лет... еще такой молодой... Действительно ребенок.       Выбросив окурок куда то в сторону, Шэрон снова вернулся в салон автомобиля, завел двигатель и сорвался с места. Он не мог позволить себе задерживаться. Нужно было попасть туда как можно скорее, а иначе он может опоздать.       В Бранденбург Шэрон прибыл уже к трем часам ночи. Это удивило даже его самого, ведь не рассчитывал что получится приехать раньше утра, хотя... Если вспомнить с какой скоростью он ехал все это время... Вообще удивительно как он не вписался в какой нибудь неудачный поворот или машину неудачно подвернувшуюся на дороге. Однако обошлось.       Нужный дом встретил абсолютной тишиной и темнотой. Свет в окнах не горел, голосов слышно не было, во дворе тоже было тихо и пусто.       Немного так постояв, Шэрон зашел сначала во двор, прошел к дому, а после уж нажал на дверной звонок ибо дверь оказалась закрытой. Ждать долго не пришлось. Уже вскоре после звонка дверь распахнулась и пред ним предстал полураздетый (или следовало сказать — полуодетый?) мужчина. Мариан Кросс собственной персоны. Альфа в возрасте сорока одного года, его жених и ничтожная мразь которая и дышать этим воздухом права не имеет.       Едва сдержавшись от презрительного фырканья Шэрон раздраженно сверкнул голубыми глазами и оттолкнув мужчину в сторону, вошел в дом.       - Ну чего застыл на месте как столб? Веди меня к тому ребенку. Живо! - зло рявкнул Шэрон и не добро прищурил глаза.       Мариан Кросс словно бы и не заметил поведения своего жениха (ибо привык) прошел мимо него в дом и направился к нужной комнате.       - Как он себя чувствует? В каком состоянии? - направляясь вслед за мужчиной поинтересовался Шэрон.       - Понятия не имею, я к нему не заходил с самого утра. А насчет его состояния... сомневаюсь что оно сильно изменилось, - вставляя в замочную скважину ключ и проворачивая его против часовой стрелки произнес Кросс, - Впрочем сам сейчас увидишь.       Легко толкнув дверь внутрь, Мариан отошел отошел немного в сторону пропуская жениха внутрь.       Пройдя в темное помещение, где из света сейчас был только тот что лился из дверного проема, Шэрон окинул взглядом окружающее его пространство, задержав взгляд на стоящей, почти что посреди комнаты кровати и застыл.       Почти у самого края, неподвижно лежал подросток лет четырнадцати на вид. Худой настолько что казалось вот вот начнет просвечиваться. Вся кожа испещрена ссадинами и порезами, усыпана синяками и засосами, однако самое страшное было другое. Глаза. Пугали именно они. Он лежал совершенно не двигаясь и кажется даже не дыша, словно бы спал, однако, его глаза были открыты и — совершенно пусты. Из них даже живой блеск пропал.       На какое то мгновение увиденное настолько сильно испугало Шэрона, что он даже отступил на шаг, но потом, очнувшись, бросился к кровати и начал ощупывать подростка, успокоившись лишь тогда, когда удалось нащупать пусть слабый, но пульс.       - Мариан... что ты с ним сделал? - притворно спокойным голосом задал вопрос Шерон.       - Да, собственно, ни чего, - как ни в чем не бывало ответил мужчина.       - Серьезно? - всячески стараясь держать себя в руках, развернувшись произнес, с не малой долей сарказма в голосе, Шэрон.       Кросс промолчал, лишь как то неопределенно посмотрев сначала на жениха, а после на находящегося позади него Аллена.       - Он такой после выкидыша, -кратко кивнув в сторону Аллена произнес Кросс, - По началу долго истерил, а после стал таким.       - Истерил, говоришь? -насмешливо, и как-то даже горько, произнес Шэрон и продолжил, - А по твоему он должен был смеяться и радоваться, после того, как потерял часть себя? Если так, то ты еще более безумен, чем я себе представлял.       - Это не мой ребенок, так что мне плевать. Главное чтобы Аллен выжил, а что с самим ребенком меня не касается, - равнодушно подтвердил Кросс.       - А с чего ты взял что он не твой? - сарказм и только сарказм, намеренная издевка и словно бы попытка вывести из себя.       - Аллен здесь находится не так долго, а плод слишком большой для столь короткого времени.       - Плод? - Шэрон в миг посуровел.       - Там скомканная простынь где то рядом с Алленом, посмотри в ней, - кивнув в куда то в сторону лежащего за спиной Шэрона омеги, произнес Кросс, - Я хотел выбросить его, однако Аллен становился невменяемым всякий раз стоило мне только попытаться отобрать у него эту, десять раз проклятую, простынь.       - Мариан, видимо ты действительно идиот, - плюнул Шэрон и вновь повернулся к Аллену.       Еще раз внимательно осмотрев лежащего пред ним омегу, Шэрон привстал и заглянул за него ища вышеупомянутую простынь. Та нашлась почти сразу. Взяв ее, Вагнер развернул ткань и тут же едва сдержал рвотный позыв. В пропитавшейся насквозь кровью простыне действительно был завернут плод отдаленно напоминающий ребенка, так как срок развития на время выкидыша был еще слишком мал. Вокруг него было много больших кровавых сгустков и прочей плоти и еще был сильный запах гниения или правильнее было бы сказать — разложения.       Поморщившись от увиденного и от бившего в нос запаха, Шэрон вновь завернул мертвый эмбрион обратно в ткань и положил на место, решив пока что не убирать его. За тем поспешно вышел из комнаты и стремительно направился прочь из дома. Ему срочно требовался свежий воздух и еще порция никотина. Выбравшись наконец на улицу Шэрон сделал глубокий вдох и вновь едва смог сдержать рвотный позыв хватаясь на сигареты.       - Эмбриону не больше двух-двух с половиной месяцев, - едва слышно прошептал Вагнер и зажмурился.       - Каким ты стал слабонервным, - насмешливо произнес появившийся в дверном проеме Кросс.       - Да ну? - ехидно ответил Шэрон закуривая, - А ты сам то на ЭТО смотрел? Заметил запах разложения? Или уже совсем нюх отбило? Ты вообще видел в каком состоянии этот мальчик? В курсе чем это вообще может обернуться? Я так полагаю его еще не чистили после выкидыша?       Ни на один из заданных вопросов Кросс не ответил, только лишь качнул головой на последний.       - Ты!.. - зло зашипел Шэрон и тут же закашлялся из-за попавшего в дыхательные пути сигаретного дыма, - Да как ты можешь?! Ты хоть понимаешь что если его срочно не почистить, то у него может быть заражение крови и тогда он умрет, а в лучшем случае просто останется бесплодным?! Ты это понимаешь скотина недоразвитая?!       Отбросив в сторону недокуренную сигарету взревел Шэрон подлетая к Кроссу и припечатывая его к ближайшей стене.       - Живо вызывай врача! Сделаем все необходимое пока мальчик не пришел в себя и не может помешать.       На этом Шэрон отпустил Кросса и вернулся обратно в дом, спешно набирая воду в ванную и намереваясь обмыть омегу пред приездом врача.       На все про все ушло не меньше двух часов. Сначала Шэрон перенес Аллена в ванную комнату и искупал тщательно и осторожно смывая кровь и прочую грязь с его тела, в виде смазки и спермы и попутно с этим морщась от видимого им. За тем он поменял постельное белье на кровати в комнате, в которой Аллен вынужден был находиться и проветрил само помещение, а после перенес уже самого омегу и положил на постель. Далее он тщательно обработал все увиденные им ссадины и порезы, осторожно растер все тело и укрыл. Чуть позже приехал врач.       Первые пару минут мужчина, являющийся доктором, и судя по всему бывший знакомым Кросса, покрывал их всеми известными ему цензурными и не очень словами, за то что вызвали в такое время. Ну а что вы хотели? Пять часов утра как ни как. Но это длилось лишь до тех пор пока он, собственно говоря, не увидел пациента. Тогда он уже начал материть конкретно Кросса. И как понял из происходящего Шэрон, Аллена мужчина знал и судя по всему уже не первый раз выхаживал. Оттого и столько матов.       Следующий час ушел на чистку. По словам врача обычно это занимает меньше времени, однако так как сейчас это делалось не в больнице а в домашних условиях, то соответственно требовалось больше времени. Потом он прописал какие то лекарства, отчитал Кросса и уехал, а Шэрон тем временем думал что делать с эмбрионом. В итоге не решив ни чего лучше, надел на руки перчатки, осторожно достал мертвый плод из простыни, так же осторожно вымыл его под холодной водой стараясь сильно не сжимать и так же осторожно завернул в новую ткань. Все это время он морщился и старательно пытался сдерживать тошноту. Выкинуть эмбрион он не мог, что-то ему подсказывало что если мальчик придет в себя и не обнаружит своего «ребенка» рядом, то не миновать им еще одной истерики и хорошо если только истерики, как бы он совсем умом не тронулся, если это уже не случилось. Именно по этой причине он решил сделать именно так, а старую простынь сжег во дворе вместе с оставшимися в ней кровавыми комками. Это все что он мог сделать на данный момент.       - Я ухожу. Ты же будешь пока что здесь? - подходя сзади осведомился Кросс.       Обернувшись Шэрон потер уставшие глаза и проведя ладонями по лицу не громко ответил:       - Да, а задержусь здесь на какое то время, но через пару дней мне нужно будет уехать. Дела. Отец требует помощи.       - Как и всегда, да? - понимающе хмыкнул Кросс и развернувшись вышел из комнату напоследок кинув, - Тогда присмотри за Алленом пока меня не будет и накорми его если он придет в себя.       - Ты бы меня еще как жить поучил, - раздраженно рыкнул в ответ Шэрон и скривился словно целиком съел весь лимон, - И без тебя знаю.       Потом еще какое то мгновение подумав Вагнер выкрикнул уже громче:       - И даже не думай заявляться сюда пьяным или с какой нибудь шлюхой! Знаешь ведь, я этого не выношу.       Ответа не последовало, но раздался характерный звук закрывающейся двери и Шэрон таки облегченно вздохнул переводя взгляд на все так же находящегося словно в прострации Аллена. С виду это чем то было похоже на вегетативное состояние, однако это было не оно, к счастью. Но вот когда именно мальчик придет в сознание сказать было нельзя. По словам Кросса он в таком состоянии уже больше двух суток, это заставляло побеспокоиться, а придет ли мальчик вообще в себя? Шэрон надеялся что придет.       Было около девяти часов вечера когда задремавший у кровати Аллена, после тяжелой ночи, Шэрон, проснулся от стойкого ощущения что на него кто то смотрит. Открыв глаза он перевел взгляд в сторону кровати и застыл. На него смотрели большие, серые глаза, сейчас своим цветом больше напоминающие грязное стекло, которое длительное время ни кто не протирал, от чего оно казалось тусклым и не приносило радости от созерцания видимого за ним пейзажа. Во взгляде виднелся легкий испуг с малая долей любопытства. Какое то время поиграв в гляделки, Шэрон решил наконец взять все в свои руки и выпрямившись в кресле, тихо заговорил.       - Привет, я Шэрон, - легко наклонив голову в сторону, Вагнер пристально посмотрел на Аллена в ожидании реакции.       Реакции не последовало. Аллен по прежнему сидел неподвижно и не отводя взгляда смотрел на своего гостя, и так же ни чего не говоря. Лишь только его руки судорожно сжимали ту ткань в которую Шэрон ранее завернул эмбрион. Вагнер видел насколько сильно напряжены руки подростка и как дрожат.       - Не бойся меня, Аллен, я не причиню тебе вреда, - мягко улыбнувшись произнес Шэрон, надеясь этим успокоить подростка.       Аллен вздрогнул и неверяще посмотрел на Вагнера. Видя это Шэрон встал и отошел по дальше от кровати.       - Не бойся, я тебя не трону, - повторил он свои слова и продолжил, - Но буду очень рад если ты ответишь на некоторые мои вопросы. Только отвечай тихо, на всякий случай. А после я отвечу на твои, хорошо?       Аллен какое то время продолжал настороженно смотрел на Шэрона, а после кратко кивнул и прижал к себе сверток который до этого сжимал в руках.       - У тебя есть родственники или хотя бы друзья которые могут тебя искать? Можешь просто кивнуть.       Аллен кивнул и Шэрон продолжил, стараясь говорить как можно тише.       - Ты можешь назвать их имена? Не бойся, я не сделаю им ни чего, просто мне нужно знать.       Вновь последовал кивок и Шэрон облегченно вздохнул, видя что Аллен идет на контакт, пусть и продолжает смотреть все так же настороженно.       - Назови их имена, не бойся.       И вот здесь Аллен ответил не сразу. Какое то время он молчал продолжая сверлить Шэрона неопределенным взглядом и сжимая губы так что они превратились в тонкую, бледную полоску. В итоге словно что-то решив он едва слышно заговорил.       - Камуи Ли, Линнел Ли, Канда Юу, Лави Дик, Алма Карма, - он говорил едва слышно и с расстановкой. Его голос был сиплым, таким словно он либо долго не говорил, либо наоборот часто и сильно кричал, так, что просто сорвал голос.       - Где они живут? Где их можно найти и как связаться? - продолжи задавать необходимые вопросы Шэрон, радуясь что наконец сдвинулся с мертвой точки.       - Англия. Академия «Черный орден», - все так же сипло произнес Аллен и на миг замолчав продолжил, - Камуи директор академии, а Лин его младший брат. На данный момент они являются моими опекунами.       - Это официально?       - Да. Каким-то образов Камуи удалось оформить документы на опекунство, правда я не знаю как.       - Хорошо. Теперь можешь задать вопросы которые интересуют тебя.       Подняв голову Аллен пристально посмотрел на Шэрона словно пытался что-то в нем разглядеть, а потом внезапно спросил пользуясь предоставленной ему возможностью.       - Кто вы?       - Я знал что ты спросишь, - с улыбкой ответил Шэрон, - Я жених твоего мучителя, но не бойся! Я, как уже и сказал ранее, не причиню тебе вреда. Наоборот, я хочу помочь тебе.       Шэрон видел как на одно краткое мгновение в глазах Аллена вспыхнул и погас страх, и ему это не понравилось. В очередной раз в душе всколыхнулась ненависть к Кроссу, который столь жестоко мучил ребенка что он теперь пугается любого неосторожного слова и действия, движения.       - Где я?       - Германия, Бранденбург.       И тут в глазах Аллена вспыхну странный огонек и он приоткрыл рот словно пытаясь что-то сказать, но в итоге так ни чего и не сказав опустил голову и задумался.       Нахмурившись Вагнер подошел ближе к кровати и засунув руку во внутренний карман пиджака и склонился над Алленом.       - Я скоро уеду, но не бойся, просто верь мне. Я не могу ни чего сделать прямо сейчас, но верь мне, я помогу. Просто верь, - с этими словами Шэрон вложил в аккуратную, маленькую ладошку Аллена только что изъятый из кармана перочинный нож.       Нож был выполнен в форме пера, навершие которого венчал аккуратный круг с изображением головы индейца в нем. Красивый и изящный, сделанный с ювелирной точностью, рукой неизвестного мастера. Шэрон любил этот нож. Он был подарком человека, лица и имени которого Шэрон уже не помнил, но зато помнил его добрую улыбку, которая еще в самом детстве запечатлелась в его памяти вместо со словами «если ты сможешь освободиться, вырвавшись из этой золотой клетки, я к тебе приду». Возможно эти слова были ложью жестокого взрослого человека, но по какой-то причине Шэрон не мог их забыть, а потому трепетно хранил как память ту улыбку, слова и подаренный ему нож. В любом другом случае и кому нибудь другому Шэрон ни за что бы его не дал, но Аллену сейчас он был нужнее, а потому он мог спокойно оставить эту вещь здесь. Этому ребенку он сейчас нужнее.       - Защищайся. Защищайся и живи.       Больше Шэрон ни чего не сказал и вышел из комнаты. Что-то ему подсказывало, что когда он в следующий раз приедет сюда, Кросса уже не будет в живых. Однако это ни сколько не огорчало, даже наоборот, он считал что этот ребенок имел полное право отомстить и эта месть не будет жестока, она будет заслуженной и справедливой.       Все оставшееся время пока Кросса не было, Шэрон старательно, с маниакальным упорством заставлял Аллена есть, даже если того тошнило и начинало рвать. В конце концов и с этой преградой он справился и Аллен наконец поел то что его желудок принял. Легкий куриный бульон и простой овощной салат без излишеств, а после Аллен уснул и Шэрон вздохнул спокойно.       Кросс вернулся к утру когда Аллен спал, а Шэрон собирался уезжать. Всю нужную информацию на тех людей имена которых назвал ему Аллен, Шэрон получил и намеревался незамедлительно заняться делом, но для этого ему нужно было уехать отсюда. Делать что-то здесь было слишком рискованно, а позволять себе рисковать Шэрон не могу, он и так играл с огнем когда так рьяно заботился об Аллене прямо на глазах Кросса. Этот мужчина отнюдь не глуп и мог что-то заподозрить.       - Ты уже уезжаешь? - оперевшись о косяк двери Кросс пристально посмотрел на собирающегося жениха.       - Да. Мне недавно звонил отец. Он требует моего срочного присутствия дома, - немедленно ответил на вопрос Шэрон и ведь даже не соврал. Отец действительно звонил ему этим утром, буквально сразу после того как ему наконец удалось накормить Аллена и уложить его спать.       - Когда вернешься?       - Через несколько дней, максимум неделю. А что? - закончив собираться Шэрон повернулся и внимательно посмотрел на Кросса.       Взгляд, которым на него смотрел мужчина, Шэрону откровенно не понравился. Желание и похоть. Чистейшее желание властвовать и обладать. Кому понравится такой взгляд? Ни кому нормальному, особенно если человек знает все о том, кто смотрит на него такими глазами. Нет, Шэрон знал что Кросс не посмеет причинить ему вред, как не посмеет тронуть его и пальцем, если он сам не даст на то своего согласия. Ситуация не та и Шэрон не из той семьи которая подобный поступок совершенный с их единственным сыном сможет простить и спустить с рук. По одним уже этим причинам Шэрон мог ни чего не бояться, однако этому человеку ни кто не запрещал делать ему предложения, что тот собственно и делал время от времени, вот и сейчас видимо собирался. Снова.       - Шэр, когда ты уже наконец согласишься стать моим? -подход к Шэрону и кладя руки на его талию, произнес Кросс, склоняясь и прижимаясь губами к виднеющейся полоске кожи воротом рубашки.       - Мариан, мы кажется обсуждали это уже, и не раз. Раньше чем мы законно станем супругами, я не позволю тебе меня взять. Терпи. Да и ты не в праве жаловаться. У тебя куча любовников, да и этот мальчик прямой тому пример. Так что тебе не составит ни какого труда подождать каких то пол года, оставшихся до моего 24-летия и соответственно свадьбы.       Шэрон отнял руки Кросса от себя и отошел в сторону наклоняясь и беря с пола не большую сумку в которой обычно всегда возит на всякий случай сменную одежду.       - Почему ты не злишься на то, что я тебе изменяю? - внезапно задал весьма неожиданный для Шэрона вопрос Кросс.       Обернувшись Вагнер ошалело посмотрел на жениха, какое-то время непонимающе хлопая глазами. За тем когда до него дошла вся суть и смысл заданного вопроса, он наконец заговорил.       - Твою мать, не задавай столь неожиданные вопросы. Это сбивает с толку, - раздраженно прошипел он и продолжил, - Все просто. Я не считаю нас парой, даже не смотря на помолвку. До тех пор пока ты официально не станешь моим мужем, мне глубоко плевать с кем ты будешь спать и когда, как впрочем и после нее. Ты только не забывай проверяться у врачей время от времени. Мне совсем не нужны болезни подцепленные тобой у какой нибудь очередной шлюхи. Как бы я не выглядел, а я все же прежде всего омега и мое здоровье не такое сильное как у альф. Будь добр помнить об этом.       Договорив Шэрон подхватил с пола сумку и вышел из дома, а вскоре послышался звук отъезжающей от двора машины.       Какое то время Кросс еще стоял вот так посреди комнаты и о чем то думал, потом видимо что-то решив хмыкнул своим мыслям и развернувшись направился в сторону комнаты в которой спал и вообще содержался Аллен. Пора было проведать свою драгоценность. Он уже должен был придти в себя.       * * *       - Вот ведь кабель!.. - в который уже раз прорычал Шэрон за всю дорогу до Берлина.       Его все еще выводила из себя та сцена что произошла пред тем как он уехал. Он просто не мог этого выносить и сейчас его бесило абсолютно все, даже собственная машина. Шэрон был готов остановиться вот так посреди дороги и от пинать свой любимый автомобиль, а потом бросить его и идти дальше на своих двоих. И ведь даже было сложно сказать что бесило его больше. То что этот ублюдок в очередной раз попытался распустить лапы или осознание того что до свадьбы осталось всего ни чего и скоро он воля не воля окажется под ним. Окажется... ну да, если этого козла не отправят на тот свет до того как это успеет произойти.       Губы Шэрона тут же растянулись в хищной ухмылке и он облизнулся. Вот уж действительно радость. Сейчас он совершенно не жалел о том что дал тому ребенку свой нож, это теперь не казалось утратой, а вот польза предвиделась явно очень большая.       - Надеюсь этот малыш не сглупит и сделает то что нужно, - вновь ухмылка, а потом Шэрона накрыла волна стыда и вины.       Изначально когда он давал нож мальчику, у него совершенно не было подобных мыслей, он просто хотел чтобы тот освободился и отомстил за себя. Так с чего же теперь его голову заполонили такие бредни? Весьма неприятные мысли и от них следует как можно скорее избавиться, а потому нужно как можно скорее найти друзей малыша которые приехали судя по его информации должны быть сейчас в Берлине. Осталось лишь узнать где именно.       Одно дело узнать изначальное место положение нужного тебе человека, однако совершенно другое дело когда тебе приходится гоняться за этим человеком (а в данном случае целой дружной компанией) по всему городу. Терпение Шэрона подходило к концу, а нервы вот грозили сдать. И вот когда он был уже на грани, нужна ему компания сама предстала пред его глазами, и вот кто бы знал как ему в этот момент хотелось не просто кричать от радости, он даже по молиться был готов.       Однако не все бывает так легко и просто как хотелось бы, вот и в этот очередной раз после своей радости Шэрон заметил слежку за нужной ему компанией. Решение пришло почти моментально и оглядевшись он быстро надел очки и шляпу, после чего неспешно поехал вслед за ними, стараясь делать это так чтобы слежка его не заметила.       Линнел и остальные за этот день уже успели обыскать вполне приличный участок, или точнее несколько участков этого определенно не маленького города и много кого опросить. Однако результата не было ни какого. Аллена ни кто не видел, как и его приемного отца, фото которого они показывали едва ли не каждому прохожему. Да, глупо, но они к конце концов не детективы и не полицейские, а самые обычные подростки и соответственно что им приходилось искать так как они могут сами. Надежда найти хоть что нибудь стремительно убывала, однако они даже не думали сдаваться. И вот когда они уже собирались свернуть в очередной проулок, пред ними остановилась машина, весьма дорогая кстати, и из окна высунулась... шляпа. Судя по всему водитель не особо желал показывать своего лица, вот и надел ее. Не успели они опомниться как он заговорил.       - Быстро садитесь в машину, вопросы зададите сразу как только мы уберемся по дальше отсюда, -заговорил он на беглом английском и мельком огляделся по сторонам.       Минута молчания и полного бездействия. Видимо это не понравилось человеку сидящему за рулем и он раздраженно рявкнул:       - Живо в машину!       После этого уже стало не до раздумий и они послушно забрались в салон автомобиля, и тогда он быстро сорвался с места.       Прошло минут десять прежде чем кто то осмелился наконец заговорить, а вместе с этим и подумать о своей глупости которую они совершили садясь в машину к незнакомцу.       - Кто вы и что вам от нас нужно? - первым заговорил Линнел.       - А вот это уже скорее мне нужно говорить, - хмыкнул Шэрон продолжая смотреть на дорогу и опять сворачивая в какой то переулок, - Во первых: вы слишком невнимательные. Пока вы шастали по городу, за вами активно велась слежка, уж не знаю сколько времени точно и почему вас вообще еще не скрутили. А во вторых: вы и меня заставили знатно побегать по городу в поиске вас любимых. И вот если бы не тот мальчик, я бы уже давно забил на это дело!       - Какой мальчик? - настороженно поинтересовался теперь уже Канда.       - Аллен Уолкер, ваш друг ради которого вы сюда собственно и прилетели. Или может я не прав? - ехидство так и слышалось в голосе омеги. О да, теперь они определили кто это, пусть лица и не было видно, но запах сам собой говорил о поле водителя.       Вся компания дружно насторожилась и какое то время они молчали, но в итоге Канда взял все на себя и заговорил.       - Именно так. А что, вы знаете где его искать?       - Знаю, но прямо сейчас мы туда не поедем. Для начала нужно скинуть хвост и немного подождать, - Шэрон вновь вывернул руль сворачивая и выезжая на трассу, где собственно и намеревался оторваться от преследователей которые ехали за ними хвостом.       - Мы не можем ждать! - впервые за все время в разговор вступил Алма, но его тут же оборвал сидевший рядом с ним Лави.       - Тихо Алма, ты прав, мы не можем ждать, но раз сказали что так надо, значит и объяснить могут почему, - и поднимая голову поинтересовался, - Я прав?       Шэрон кивнул и кратко улыбнувшись заговорил.       - Вы не зная врага сунулись на его территорию без плана дальнейших действий. Вот скажите, что вы намеревались сделать когда узнали бы точное место нахождения вашего друга? Пошли бы туда и потребовали вернуть его? Вы психи? Да вы даже представить не можете настолько Мариан Кросс страшный человек. В самом лучшем случае вас бы просто продали, а в худшем — убили, что более вероятно. А еще более вероятно то что вас «леди», -взгляд в сторону омег, - продали бы, а вас молодые люди, -кивок в сторону альф, -убили.       Шэрон был раздражен или даже зол, сложно было более точно определить его состояние в этот момент. Однако глупость этой четверки его просто вымораживала. Даже он в их возрасте не был столь глупым. Хотя... может это от того что они воспитывались в разных социальных слоях? Да, это более вероятно.       - Послушайте, просто послушайте... Мариан Кросс имеет слишком большое влияние и власть. А как правило больше всего влияния и власти у тех, у кого много.... Правильно! Связей и денег. Он как раз из таких людей. Без помощи постороннего человека связанного с ним напрямую вы вообще вряд ли найдете его хоть когда нибудь. Именно поэтому здесь я, хотя изначально у меня и не было в планах помогать вам. Просто... не могу я смотреть на страдания этого ребенка, это даже для меня тяжело.       - Откуда вы знаете Аллена? - вновь заговорил Линнел.       - Хм? Это не имеет значения. Главное что я для вас не враг и вообще полностью на вашей стороне. Просто доверьтесь мне. Я знаю что нелегко доверять неизвестно откуда взявшемуся незнакомцу, но... прошу, просто доверьтесь. Я помогу вам спасти того ребенка.       - В...       - Я ваш союзник.       * * *       Все началось по новому кругу. Насилие и боль. Стоило только Шэрону уехать, как Кросс тут же разбудил Аллена желая взять свое. Казалось что ему было плевать в каком состоянии омега, он просто жаждал удовлетворить свою непрекращающуюся похоть. Аллен терпел, сцепив зубы, но терпел. Боль была острее чем прежде, возможно из-за недавних событий, но показывать этому человеку насколько ему плохо, Аллен не хотел. Ему оставалось только терпеть и верить что его отсюда вытащат. Нет, он вовсе не был наивен и его вера отнюдь не была слепа, он просто позволил себе зажечь новый огонек надежды, пусть совсем маленький, но все же позволил. Это помогало ему держаться.       Неприятная дрожь во всем теле не то от боли, не то от чего то еще. Низ живота режущий острой непрекращающейся болью при каждом толчке и поясница казалось готовая отвалиться в любую минуту. Казалось что такими темпами ему бы следовало давно стать мазохистом, однако удовольствие получаемое от боли не спешило приходить, видимо он все еще не настолько извращен чтобы пасть настолько низко.       - Ну? Сколько еще ты собираешься молчать? - в который уже раз поинтересовался Кросс, не прекращая мучить его тело, казалось что он просто хотел добить омегу своими действиями, - Или за столь короткий срок, во время которого я тебя не трогал, ты стал таким бесстрашным?       - Я... кх... просто больше...агх...нн.. не намерен пресыщать твой эгоизм и потакать твоим желаниям, - болезненно морщась прошипел Аллен в очередной раз до крови закусывая губу.       Казалось на его губах уже не осталось живого места. Искусанные и кровоточащие, похожие скорее на кусочек мяса изрубленный рукой неумелого мясника. Аллен выглядел жалко. Бледное лицо со впалыми щеками и ввалившимися глазами, искусанные губы ужасно сильно выделялись на фоне мертвенно белой кожи, а волосы грязными сосульками висели вдоль лица. И ведь он не так давно купался, но в руках этого человека он быстро вновь стал грязным. Неприятный, для чувствительного омежьего носа, запах витал вокруг, тяжелым грузом давя на легкие. Казалось что еще немного и его просто вывернет наружу от такой приторно сладкой, мерзкой гаммы ароматов. А вот Кросс казалось этого не замечал.       Противно.       К горлу в который уже раз подкатил тугой ком и Аллен в очередной раз был вынужден задержать дыхание дабы подавить вновь нагрянувшие рвотные позывы. Так плохо.       Взгляд невольно зацепился за туго свернутый кусок ткани или точнее ТО, что завернуто в него. Сердце пропустило удар, а в уголках глаз проступили слезы.       Боже, как же больно... За что-о?!..       Подавив зарождающиеся рыдания в зачатке, нечего радовать этого ублюдка своими слезами, Аллен притянул к себе маленький сверток и прижал его к груди, при этом сдерживая очередной болезненный стон.       Устал, как же он устал. Когда он наконец сможет отдохнуть? Когда его оставят в покое?       Мечты.       - Щ-щено-ок... - глухо прорычал альфа, но это ни сколько не скрыло его ярости.       Сколько уже времени прошло? Эта малолетняя шлюха ни то что почти и звука не издавала, но еще и огрызалась при этом вцепившись в комок мертвой плоти, завернутой в ткань, мертвой хваткой! Это бесило. Так трястись над «выброшенным» ублюдком... Ощущение словно он даже про чувство самосохранения напрочь позабыл. Как же это бесит. Все бесит. И этот щенок, и его тупые, бесполезные попытки спрятать и защитить то что уже мертво, и его неповиновение. Малолетний ублюдок.       - Ты меня заебал своими тупыми попытками неповиновения и сопротивления. Хочешь, чтобы я тебя наказал? Чтож, так тому и быть. Я тебя порадую.       В очередной раз схватив омегу за волосы, альфа сильно приложил его головой о стену, раздался глухой стон боли. Сколько раз он уже ударил его за последние полтора часа? Пять? Десять? Или двадцать раз? А может больше? Еще совсем недавно отмытую и обработанную антисептиками кожу, вновь венчали множество ссадин и сильных кровоподтеков. На лице омеги тоже виднелось несколько синяков, а из носа тонкой струйкой стекала темно-бардовая кровь.       Вид у подростка, нужно признать, был далеко не самый лучший и это не считая синяков. Худой, синюшно-бледный, казалось вот-вот готовый свалиться в обморок, но он стойко держался не давая себе послаблений. Только это заставляло альфу вновь и вновь восхищаться этим омегой, хотя эта его черта одновременно с восхищением еще и невероятно раздражала. Упертый, гордый, свободолюбивый и непокорный. Таков этот омега и всегда был таким, пусть когда он был ребенком это и не было столь заметно, тогда он был довольно застенчив и запуган, теперь же он изменился. Непокорный огонек ненависти и так и не сломленной гордости горел в серых глазах подобно пламени незатухающего костра, и это вывело альфу окончательно.       Мариан Кросс и без того ни когда не славящийся особой сдержанностью, просто взял Аллена за голову и вновь начал бить его о стену, при этом делал он это не прекращая. На белой стене с каждым разом оставалось все больше кровавых разводов, давая понять что мужчина разбил пареньку, если не сломал, нос и губы, которые уже и без того были искусаны до крови еще до этого. Аллен не произнес и звука, и только надрывное, хрипящее дыхание было своеобразным подтверждением его тяжелого состояния. Взгляд Мариана опустился на руки "сына" и в этот момент ярость окончательно застелила его глаза кровавой пеленой.       Омега, не смотря на свое весьма плачевное состояние, продолжал судорожно цепляться пальцами за не большой сверток, словно за спасительную соломинку, которая могла если не спасти его, то хотя бы не дать утонуть окончательно в этой бездне отчаяния.       Еще раз припечатав подростка о стену со всей имеющейся силой, так что послышался характерный хруст, видимо таки сломал нос, Кросс отшвырнул его в сторону, попутно отбирая сверток из судорожно сжатых пальцев и бросая на пол.       - Хватит цепляться за этот гнилой кусок мяса, так словно он способен тебе помочь! - в ярости заорал он, с силой опуская ногу на брошенный на пол куль.       Кросс в ярости продолжал наступать на сверток снова и снова, давя его все сильнее. Ткань развернулась и явила зрению то что было спрятано в ней, но мужчина кажется и не заметил этого, просто раздавив в лепешку то что когда то было ребенком, пусть уже и давно мертвым.       Со стороны послышался слабый, переполненный отчаянием вой. Аллен, прижав ко рту руки отчаянно пытался сдержать рвущийся из груди крик. Его обуял невыносимый ужас, делящий место с глубоким отчаянием и всепоглощающей ненавистью. Пред глазами все плыло и душила подкатывающая тошнота, но не смотря на это он все равно видел происходящее и изо всех сил старался подняться, заставить себя встать. Получилось только попытки с шестой. Встав он на не гнущихся ногах бросился к ногам своего мучителя, хватаясь за одну из них руками и пытаясь его остановить. С подобия губ теперь уже срывались громкие рыдания вперемешку с криком и попытками что-то сказать. Лицо и голова ужасно болели, как и все тело впрочем, но адреналин ударивший в голову затмил физические мучения, оставив только душевные. Сердце разрывалось от боли сильнее всего.       Когда Кросс в очередной раз просто отшвырнул ногой Аллена в сторону, словно какую то бездомную собаку, Уолкер вспомнил о своей последней надежде. Хотя... надежда ли это? Просто последний шанс защититься. Быстро, пока Кросс не видел, Аллен залез рукой под матрас и нащупав под ним прохладную металлическую гладь, сжал на ней пальцы. Нож... тонкий, перочинный нож данный ему Шэроном... действительно последняя надежда. А ведь ему уже не впервой пользоваться им, ножом то есть. Раньше такое уже было...       Какая ирония.       Сделав последний глоток воздуха, Аллен изо всех оставшихся сил напрягся и сорвался с места, на ходу открывая нож и при столкновении позволяя острому, тонкому перышку лезвия войти в податливую плоть точно не уровне сердца. Мариан не ожидавший подобного, просто не успел среагировать и увернуться.       Закричав, Аллен повторил удар, а за тем начал наносить их вновь и вновь, превращая крепкую мужскую грудь в кровавое месиво. Потом удары стали беспорядочными и уже не имели своей целью именно сердце. Кросс уже давно лежал на полу и не дышал, да и как может дышать мертвец? Его сердце наверняка превратилось в такую же кровавую кашу как и грудь. Аллен же обезумел. Нанося удары просто куда получится, он словно пытался отвести душу. Отомстить за все страдания и мучения, за свой многолетний страх, за исковерканную жизнь, за потерянного ребенка, за все. Слезы градом стекали по перемазанным кровью щекам, чужая кровь забрызгала уже и без того грязное тело, руки... руки уже едва ли могли удержать металлическую ручку ножа из-за окропившей из крови. Они были скользкими и измазанными едва ли не до самых локтей, он даже не знал как так получилось. Крик рвался из приоткрытых губ, мешаясь с рыданиями.       Когда ни на что уже не осталось сил, а голос был сорван, он выпустил из рук скользкую из-за крови рукоять ножа и накрыв ладонями лицо, просто бессильно заплакал уже не издавая и звука. Истерика прошла оставляя за собой грязный след оставшихся крох чувств.       «ЗА ЧТО»?       Компания из пяти человек ворвались, в темноте кажущийся ни чем не примечательным дом, уже глубокой ночью. Свет в окнах не горел, а потому они посчитали что дома либо ни кого нет, либо все уже спят, хотя в последнее верилось с трудом. Войдя в помещение они старались не шуметь лишний раз и проверять комнаты с предельной осторожность. Мертвая тишина настораживала.       Оглядевшись по сторонам светловолосый омега тихо произнес:       - Чисто.       - У нас тоже, - не громко отозвались остальные.       - Тогда за мной, - кивком головы он велел следовать за ним и все остальные не сговариваясь поспешили следом.       Тихо подойдя к нужной комнате Шэрон замер медленно кладя ладонь на ручку и не сильно нажимая на нее. На мгновение его прошиб холодный от осознания что тот из-за кого они собственно сейчас и проверяли комнаты, может быть именно в этой комнате, у того за кем они пришли.       Сглотнув он обернулся и на грани слышимости прошептал:       - Приготовьтесь на всякий случай. Он может быть там, так что лучше быть готовыми.       Дождавшись кивка он повернулся к двери и наконец не спеша, тихо открыл дверь, вздрогнув всем телом когда та неожиданно скрипнула. Испугался кажется не только он, судя по судорожным вздохам за спиной. Не дождавшись ни чего настораживающего кроме самой тишины, Шэрон перевел дыхание и уже более смело прошел в комнату.       В темноте абсолютно ни чего не было видно, а потому на свой страх и риск Шэрон махнул рукой, тем самым велев включить фонарь. Луч от фонаря тут же прорезал темноту и прошелся по комнате, а потом...       Тишину разрезал громкий крик.       Шэрон, как и все кроме кричавшего вздрогнули проследив взглядом за светом и в ужасе замерли.       Когда-то белая стена была измазана кровью, а пол был буквально залит ею и там же на полу лежал... нет, правильнее было бы сказать — лежали, Мариан Кросс и Аллен. Альфа невидящим взглядом уставился в потолок, а в глазах застыло такое удивление и... даже по своему детская обида, что невольно хотелось усмехнуться, не смотря на весь ужас картины. Его грудь и живот напоминали кусок мяса изрубленный рукой невменяемого мясника. Аллен... Аллен же все ее дышал, по крайней мере в его открытых глазах все еще не пропал блеск жизни, хотя рассудок явно померк, а может просто накрыла апатия. В какой ситуации любой исход будет оправдан. Уолкер тоже был весь в крови. При том выглядело это так словно он намеренно ею облился. Руки буквально блестящие от темно-багровой жидкости, а на лицо вообще было страшно смотреть. Явно сломанный нос, искусанные и разбитые губы, большие синяки, подбитый левый глаз уже затянувшийся пеленой и явно не видящий. Тело же... тело просто очень сильно избито. Многочисленные кровоподтеки и ссадины, а кое где казалось даже кожа просто до мяса была стесана. Оставалось только задаваться вопросом: «что нужно было сделать чтобы подросток выглядел так»?       Шэрон прекрасно помнил что в прошлый его приезд мальчик выглядел на много лучше, даже не смотря на казалось в тот раз плачевное состояние и явные многочисленные следы побоев. Но нет, в этот раз подросток выглядел во много, много раз хуже. К горлу невольно подступил ком тошноты. Ему даже не нужно было думать о том, что могло подтолкнуть ребенка к столь отчаянному шагу, все и так было понятно. Да и... ведь он сам дал ему нож и знал что он им непременно воспользуется, знал исход, так что не стоило удивляться. Хотя честно признать, он совсем не ожидал подобной картины. Ко сему прочему на полу не далеко от Аллена лежала ткань в которую Шэрон заворачивал... мертвое дитя этого мальчика, а сам же плод... он тоже лежал не далеко и... выглядел еще более ужасно, если не сказать мерзко. Раздавленный, буквально втоптанный в пол. Ужасно. Причина стала еще более ясна.       Несколько раз втянув в легкие, казалось застоявшийся, невероятно мерзкий аромат смерти, хотя казалось «откуда бы?», труп явно свежий, Шэрон отвернулся к подросткам за его спиной и не громко произнес:       - Вызывайте полицию и скорую помощь. Только быстрее, не стоит затягивать, мальчик и так в весьма плачевном состоянии, а любое промедление может стоить ему жизни. А этому же... - взгляд в сторону теперь уже бывшего жениха, точнее его трупа, - Ему уже не помочь.       Стиснув зубы вновь повернулся, садясь рядом с Алленом и беря его на руки, но при этом стараясь не смотреть на труп рядом с ним. Слишком уж неприятным было зрелище. Даже не напрягаясь, ибо тельце омеги было легким словно пушинка, слишком худой, Шэрон поднял его с пола и развернувшись передал мальчика на руки одному из альф. Красивый, длинноволосый молодой мужчина, назвавшийся Кандой, бережно забрал из его рук изувеченное тело возлюбленного, а в том что он был именно возлюбленным, Шэрон ни сколько не сомневался. Внимательно всмотревшись в опухшее лицо он болезненно скривился и вышел из комнаты, унося омегу в более чистое и светлое помещение.       Хмыкнув Шэрон таки взглянул еще раз на труп своего жениха и брезгливо поморщившись тоже вышел. Его примеру проследовали и все остальные.       Скорая и полиция приехали в течении часа. Все это время Шэрон и остальные как заведенные мерили шагами просторную гостиную и то и дело выглядывали в окно. Последовали разбирательства и выяснение обстоятельств. Вагнер отвечал так как мог, говря всю известную ему правду и объясняя почему не обратился в полицию с заявлением раньше. Остальные же были просто не в состоянии отвечать, то и дело смотря на полицейских подходящих к ним с вопросами, как на врагов народа. В итоге те решили отложить допрос оставшихся подростков на потом.       Врачи тщательно осматривали тело Аллена и уже собирались везти его в больницу, когда он открыл глаза, или правильнее говоря — глаз. Второй же был опухшим и заплывшим, так что попросту не открывался. Непонимающе посмотрев пред собой, он перевел растерянный взгляд на нависших над ним врачей и друзей. Какое то время молчал, а за тем спросил то чего не ожидал услышать ни кто:       - Кто вы?