Опиумное море

      Чудовищно хотелось спать, не сказать, чтобы я прям так поздно лег спать... на часах тогда была еще только половина первого, но если учесть то, во сколько меня сегодня подняли, то мне действительно следовало лечь пораньше. Сейчас, глядя на часы, мне невольно хочется взвыть и спрятать голову под подушку. На циферблате часов красноречиво вырисовывалось 5:30. И о чем только думал Линнел, разбудив меня в такую рань?       -Лин, ты моей смерти хочешь... - больше утверждал, нежели спрашивал, снова пытаясь зарыться поглубже в одеяло.       -Неправда, братец попросил разбудить тебя пораньше и привести к нему, - с какой-то безмятежной беспечностью заявил ранний гость.       -Пораньше, говоришь? А не могло это «пораньше» случиться хотя бы в полседьмого? -страдальческим голосом протянул недоомега и все же спрятал голову под подушкой, сжав ее пальцами в знак глубочайшего протеста против такого издевательства.       -Не могло. Ты же знаешь, что если братику что-нибудь приспичит, то спасаться и тянуть время смысла нет, лучше смириться и как можно быстрее принять свою участь...       -Ага, меньше проблем будет. Ну, и ладно, ты хотя бы подождешь, пока я искупаюсь? Или все так срочно? - Ал кинул страдальческий взгляд в сторону своего лучшего друга в надежде на чудо, которое все же соблаговолило сжалиться над своим верным слугой и не обошло его стороной.       -Только давай быстро! - сдавшись, протянул Линнел и уселся на край кровати друга, в то время как вышеупомянутый на первой световой скрылся за дверями ванной.       Когда послышались щелчок замка по ту сторону двери, какой-то грохот и выразительный громкий мат, молодой омега усмехнулся и покачал головой. Все же его друг совершенно неисправим. * * *       В кабинете директора было довольно-таки тихо, стоящий на столе светильник разгонял полумрак помещения мягким, немного приглушенным светом, что благотворно действовало на сонные глаза и не заставляло жмуриться. Сам же хозяин кабинета откровенно дрых, положив голову на свой рабочий стол, что неблаготворно сказалось на настроении невыспавшегося белокурого омеги и немного позабавило его друга. Первый же сразу, что-то неопределенно фыркнув себе под нос, быстро подошел к столу и с размаху припечатал горе-директора кулаком по затылку, отчего у вышеупомянутого сразу же вскочила шишка, а сам он едва ли не на метр подлетел на своем кресле, держась руками за голову и жалостливым взглядом смотря на разбушевавшуюся омегу.       -Аллен-кун, разве можно так жестоко? - хныча, проговорил хозяин кабинета и досадливо потер шишку.       -А нехер было спать, раз нас с Линнелом поднял с утра пораньше, недоученый, -старший омега лишь недовольно фыркнул и смерил директора злобным взглядом, показав ему кулак для пущей убедительности. Пусть директор и был альфой, но этот омега был из тех, кто альф не ставил ни во что, и сам запросто мог запугать оных, а потому даже сейчас взрослый альфа вздрогнул под грозным взглядом беловолосого и виновато потупил взгляд, став похожим на побитого щенка.       -Братик, я пойду, думаю, дальше вы и без меня разберетесь, а то Дейся меня явно уже потерял, -посмотрев на Аллена и виновато улыбнувшись, младший поспешил скрыться за дверью, и вскоре послышались его удаляющиеся шаги, а старшая омега стал еще более хмурым и вновь принялся сверлить недовольным взглядом директора.       -Говори уже, что тебе от меня надо. Я спать хочу! - злобно сверкнув глазами, пропел Аллен и еще раз грохнул кулаком, теперь уже по столу, отчего Камуи подскочил на месте и как-то неловко засмеялся.       -Не злись, Аллен, я тебя даже от занятий на два дня освобожу в компенсацию! - громко выпалил директор и вмиг вывалил на стол из какого-то пакета большой скрученный ватман, упаковку профессиональных угольков, большую пачку акварельных карандашей, масляные и акварельные краски, и краски с блестками, а также остальные мелочи в виде ластиков, стружилок и прочей канцелярии. Ко всей этой куче легли несколько разноцветных гелевых ручек для рисования.       -Хм... и? - видя все это великолепие, Аллен уже готов был согласиться на все, даже если это грозит ему бессонницей.       -Тебе нужно нарисовать несколько рисунков на конкурс талантов, тему можешь выбрать сам, важен результат, - поспешно проговорил хозяин кабинета, видя, как счастливо сияют глаза юного омеги. Он знал, что юноша не сможет отказаться, да и просто было приятно порадовать сироту, пусть столь незначительным, но все же подарком, хотя для мальчишки художественные принадлежности были дороже драгоценных камней и несметных сокровищ. - В обмен сможешь все это оставить себе. Оно качественное и довольно-таки дорогое. Плюс тебе в комнату должны принести новый мольберт попозже. Ты, главное, не забудь рисунок к конкурсу нарисовать, и тогда...       -Я согласен! - сияя не хуже новенького чайника, завопил Уолкер и, быстро переложив все художественное великолепие обратно в пакет, поспешил обратно к выходу. - Только мне нужно три свободных дня, если хотите, чтобы я выложился на полную.       -Хорошо. Можешь идти, - активно закивал довольный собой директор, отчетливо в этот момент напоминая японского болванчика. * * *       Когда в комнату на всех парах влетело радостно пищащее нечто, довольно громко при этом грохнув входной дверью, и начало греметь непонятно чем, а еще шуршать и едва ли не крушить, только недавно уснувший Лави и спавший все это время Канда недовольно заворочались в своих кроватях и проснулись, разлепляя сонные осоловевшие глаза. Как только они оба проморгались, то синхронно обратили свои взоры в сторону часов и едва сдержали дружный мат. Вот, скажите, какого черта какая-то мелкая нечисть с утра пораньше, а именно - в начале седьмого, носится по комнате и чем-то гремит? Да и где он вообще в это время шлялся? А в том, что в комнату влетел именно прежний ее обладатель и носится сейчас по ней, как напившаяся валерьянки кошка, сомнений никаких не было. Но что это за раздражающе-радостный писк, издаваемый взбалмошным омегой?       -Мояши, твою мать, какого хера расшумелся? Ты на часы вообще смотрел? - негромко и даже хрипловато после сна спросил японец и смерил юношу недовольным взглядом все еще сонных глаз.       -А? О-о.. прости-прости, я вас не заметил, спите дальше, - каким-то непонятным и даже покладистым голоском пропел парень и вновь чем-то зашуршал, но уже тише. Японец и Китаец (пусть Лави будет Китайцем, ибо ни в манге, не в аниме не говорится какой он нации, хотя и китайцем назвать его нелегко. По-моему он вообще какой-то неопределимой нации, гибрид бля (он смесь трех или четырех национальностей, но да, азиаты там тоже потрудились. И пара европейских. прим.б)) переглянулись и дружно уставились на белокурого юношу, копающегося в странном пакете и выкладывающего что-то на стол. Позднее они поняли, что в пакете было множество художественных принадлежностей, смотря на которые омежка просто светился.       -Малыш, что это такое? - подал голос кроль, как уже давно окрестил его Канда.       -А? - собеседник, коего сейчас окрестили малышом, как-то растерянно посмотрел на красноволосого и непонимающе похлопал длинными ресницами. Кажется, за те пару минут, которые он рылся в пакете, парнишка то ли потерял ощущение реальности, то ли слишком углубился в свое художественное счастье. - А-а... Да меня тут Камуи попросил пару рисунков к конкурсу талантов нарисовать, заодно прикупил мне это. Простите, что разбудил, просто меня самого Линнел поднял в половину шестого и поволок в кабинет Камуи, а когда я увидел все это великолепие... ну, в общем, забыл я, что в комнате больше не один.       На этом моменте парень замолчал, а потом вновь посмотрел на уже полностью проснувшихся парней, но теперь уже не очень доброжелательным взглядом, будто вспомнив, с кем находится в комнате и почему.       -Спите, вам еще часа полтора спать можно, а я делом займусь, - слегка передернувшись, заявил парень и, подвинув к столу мягкое кресло, которое до этого мирно стояло у окна, забрался в него и разложил на столе большой лист ватмана, принявшись делить его на несколько частей, с помощью карандаша и ножичка для бумаги.       -А сам-то почему не ляжешь? На парах ведь потом носом клевать будешь, - без особых эмоций произнес японец, вновь укладываясь обратно на кровать и накрываясь одеялом.       -А я и не пойду на занятия. В связи с тем, что Камуи дал мне задание к конкурсу, я получил три выходных дня, чтобы не отвлекаться на учебу и спокойно рисовать, - проговорил беловолосый, совершенно не понимая, зачем вообще объясняется перед ними.- Спите, мешать я вам больше не буду.       Альфы вновь переглянулись и лишь пожали плечами, а потом вновь улеглись и уснули. Аллен все вновь полностью с головой ушел в свою работу, совершенно не замечая ничего вокруг, а потому также не заметил и того, как через два часа из комнаты ушли оба соседа, и он остался совершенно один. * * *       -Привет, Лави, Канда! Вас так ведь зовут? - задорно улыбаясь проговорил молоденький омега подходя к двум альфам. Этим омегой оказался юный Линнел Ли, младший брат директора академии Камуи Ли.       Канда на это лишь кивнул, но ничего не сказал, а вот Лави, оглядев привлекательную омежку с ног до головы, расплылся в довольной улыбке и засиял, будто начищенный пятак:       -Да, а что от нас понадобилось столь очаровательному созданию? - казалось, он даже не заметил того, что от омеги отчетливо пахло альфой, хотя на самом деле, он просто не обращал на это внимание, не подавая даже вида.       -Вы ведь сейчас живете в комнате с Алленом? - омега все так же улыбался, элементарно пропуская мимо ушей комплименты альфы, словно того не стояло рядом.       -Допустим, а что? - Канда заинтересованно посмотрел на юношу, но эта заинтересованность ограничивалась лишь вопросом омеги и не более.       - Я просто хотел спросить, выходил ли он сегодня из комнаты, а то я его с самого утра не видел, - поджав губки проговорил парень, не сводя взгляда с альф.       -Разве что только рано утром, а больше мы его и не видели после того, как ушли из комнаты, - задумчиво ответил кроль, слегка нахмурившись и потирая подбородок, но все равно не обделял вниманием и интересом юношу перед ним.       -Ммм, тогда извините, что побеспокоил, - хмуро и даже немного зло поблагодарил омега и убежал в неизвестном направлении.       -Странный парень.       -Плевать. * * *       -Алле-ен! - завопил Линнел, с грохотом открывая дверь в комнату вышеупомянутого и влетая в помещение, при этом быстро оглядываясь по сторонам и почти сразу же остановив взгляд на собственно причине, по которой он сюда заявился.- Ал, ты ел сегодня?       Линнел грозной тучкой прошел по направлению к белокурому омеге и тут же навис над ним, сверля строгим взглядом. Зная привычку друга уходить в свою любимую работу с головой, он был уверен, что у того до сих пор во рту и крохи не было.       -Ел, - не отрываясь от своего занятия, проговорил блондин. Но когда тень над ним не рассеялась, парень все же поднял голову и посмотрел на лучшего друга взглядом пресыщенного жизнью кота, заполучившего плантацию кошачьей мяты в наследство.       -И что же? - тот все никак не унимался, продолжая проделывать в блондине пару дырочек, при этом уперев руки в бока, аки баба на чайнике.       -Мм... мармелад, - заявил вышеупомянутый и, вновь склонившись над рисунком, продолжил свое дело.       -Мармелад, говоришь? Это, по-твоему, пища?! Ты хоть смотрел, сколько уже времени на часах? А ну-ка, живо поднял свой зад из-за стола и потащил свою бренную тушку в сторону столовой! -в принципе, дожидаться, пока друг внемлет его словам, Линнел не стал, он просто выхватил карандаши и ручки из рук блондина, подхватил того под мышки и потащил в сторону выхода из комнаты. В это время в комнату как раз вошли соседи Уолкера и стали невольными свидетелями открывшемуся их глазам представлению в виде вопящего и брыкающегося блондина и тащащего его под мышки брюнета, то и дело кидающего полные праведного гнева взгляды на своего друга и отчитывающего его за пренебрежение к своему здоровью.       Когда брюнет и блондин скрылись из поля зрения, альфы переглянулись, затем еще раз дружно посмотрели вслед ушедшим омегам, синхронно повернулись и подошли к письменному столу, стоящему не далеко от кровати парня, склоняясь над ним из любопытства, что же именно творил их странноватый сосед. На столе лежал белоснежный лист бумаги формата А2, на котором был изображен одинокий осенний парк во время дождя. Все детали рисунка были тщательно прорисованы мягким серым карандашом, вплоть до маленьких листочков, большая часть рисунка уже была раскрашена масляными красками и акварельными карандашами, впрочем, то там, то здесь время от времени мелькали детали, очерченные простыми цветными ручками, что совсем не портило рисунок, даже по-своему украшало. По картине было видно, что над ней работал безусловно талантливый человек, любящий свое дело, наверняка профессионал. Стоя над рисунком, альфы восторженно смотрели на незаконченное, но все же произведение искусства и теперь, кажется, понимали, почему молодой омега так сиял, глядя на художественные принадлежности. Этот парень не просто любил свое увлечение, он им жил, и это было видно, потому что в рисунке ощущалась эта ошеломляющая влюбленность художника в то, что он создал, а еще от нее веяло теплом, мокрыми листьями и запахом прохладного дождя. Такая уникальная способность передавать атмосферу... Это поражало. Это восхищало. Это вызывало уважение. Теперь на губах одного парня расцвела невольная усмешка, в мыслях мелькнуло, что надо бы понаблюдать за соседом, возможно, тот окажется весьма интересным человеком; а второй ничего не думал, он просто был чем-то доволен, а потому озорно улыбался. * * *       Появление Линнела и Аллена в столовой было как всегда эффектным. Ведь такое повторялось уже не в первый раз, пусть и недостаточно часто, чтобы к подобному привыкнуть, а потому сейчас взоры присутствующих в обители всея святых академии были обращены на эту парочку. Первый тащил второго и довольно громко отчитывал, а второй продолжал брыкаться и едва ли не материться последними бранными словами, будто сапожник из захолустья. Впрочем, окружающие даже не пытались вдаваться в подробности разборок, всем и так было ясно, в чем дело, ведь в академии многие знали о любви блондина к искусству, а потому все давно привыкли к тому, что, увлекшись своей очередной работой, омега без проблем мог забыть про такие элементарные вещи как сон и пища. Впрочем, маты и причитания вскоре исчезли, а на смену им пришли восторженный писк белобрысого омеги и радостное перечисление того, что он хотел бы поесть. Уже буквально минут через пятнадцать все присутствующие в столовой альфы с умилением наблюдали за поглощающим со скоростью света пищу блондином, а омеги раздраженно фыркали и недовольно толкали альф, ибо им надоело то, что взоры их и не только партнеров были обращены в сторону блондина, стоило тому только появиться в поле зрения. Впрочем, самому объекту повышенного внимания это внимание было до лампочки, он просто поглощал любимые блюда и наслаждался жизнью, а его друг с таким же, как и у альф, умилением на лице, наблюдал за проголодавшимся другом и радовался тому, что когда-то судьба их так удачно свела вместе, сделав лучшими друзьями, готовыми пойти друг за друга в огонь и воду, без колебаний и сомнений подставив спины.       После плотного ужина блондин еще некоторое время пил крепкий черный чай и наслаждался несколькими разновидностями кремовых пирожных, Моти со сливой и Данго со сладким соусом Митараши. После такой вкусной еды жизнь для омеги вновь показалась раем, и чуть позже он вместе со своим темноволосым другом направился на вечернюю прогулку, чтобы проветриться перед тем, как вновь приступить к работе. Несмотря на то, что юноша очень любил рисовать, это занятие отнимало у него немало сил и, к сожалению, в итоге грозило начать отбирать еще и зрение, однако парень не отчаивался и все равно продолжал заниматься любимым делом. В конце концов, рисунки - это все, что у него осталось, а рисовать он начал очень давно, еще тогда, когда погибла его семья и Аллен остался один. С того времени, в принципе, самым дорогим его наследием стали талант к рисованию и несколько старых картин, которые когда-то рисовал папа, Мана, и теперь висят на стенах комнаты юноши в общежитии.       Часа через полтора после приятной прогулки по парку общежития, уже изрядно покрытому снегу, блондин попрощался со своим другом и в приподнятом настроении вернулся обратно в комнату, не забыв при этом купить по дороге бутылку черного чая со вкусом лимона и большую упаковку любимого мармелада, а также зефира и лаймовых леденцов для разнообразия. В комнату юноша вошел, на ходу поглощая мармелад и при этом довольно улыбаясь. Было тихо и, в общем-то, даже умиротворенно. Свет от настольных ламп был приглушен, а потому освещал комнату мягким желтоватым светом. Альфы сидели на кроватях и что-то не громко обсуждали, время от времени переругиваясь и иногда делая какие-то записи в тетрадях. Появление омеги они заметили сразу, а точнее, ощутили по запаху, пусть от того и пахло сейчас альфой, чему они до сих пор удивлялись. За все время пребывания в комнате они ведь так ни разу и не чувствовали его омежий запах, и им честно было интересно, как на самом деле юноша пахнет.       -А чего это тебя тот очаровательный омега так шустро из комнаты утащил, когда мы пришли? - сверкая заинтересованными глазами, задал вопрос красноволосый, садясь при этом в позу лотоса и глядя на разместившегося в мягком кресле у рабочего стола блондина.       -Ему приспичило меня накормить, а я был тогда совсем не настроен на прием пищи, мне хотелось рисовать, хотя... позже я все-таки понял, что голоден и поел. После меня утащили на прогулку, - набивая свой очаровательный ротик мармеладом, проворковал юный омега, краем взгляда поглядывая на свой почти законченный рисунок, и отложил упаковку со сладостью в сторону, ища взглядом нужные сейчас карандаши и ручки, а еще, желательно, пару тонких маркеров и небольшой кусочек угля.- Хм, так, извините, конечно, но прошу заниматься своими делами, ибо времени на разглагольствования у меня совершенно нет.       Блондин отсалютовал своим соседям по комнате и, отвернувшись, погрузился в мир искусства и красок, благополучно забыв о реальном мире. А альфы лишь хмыкнули на это и тоже вернулись к своим делам, хотя уже откровенно хотелось спать.       Свет в комнате погасили только часов в пять утра, хотя, нет, не погасили, а погасил, ибо к тому времени не спал только засидевшийся до утра Аллен, а альфы уже часа четыре спали без задних ног, красноволосый даже посапывал и что-то бормотал неразборчиво. Первая картина юноши была завершена и теперь лежала в сторонке и сохла, а рядом с ней уже разместились частичные наброски второй картины, точнее, портрета мужчины, известного одному лишь художнику. Но вполне было вероятно, что даже он сам не знал, кого рисовал, это было совершенно не важно. Тому просто нужно было творить, хотя порой его работы являлись отражениями израненной души и сильной натуры. Художники сами по себе вообще необычные существа, вот и он... необычный.