Опиумное море

      «По небольшому помещению раздаются пошлые шлепки, вздохи, стоны и плач... Все вещи в комнате раскиданы и перевернуты, что-то даже разбито, но никто не обращает внимание на бедлам, потому что в этот момент рушится чья-то жизнь.       Посреди комнаты, на окровавленной кровати лежит худой мальчик лет девяти, а над ним нависает взрослый мужчина с волосами цвета свежей крови. По бледному, побитому лицу ребенка стекают горячие слезы, а на губах мужчины похотливая ухмылка. Он не останавливается ни на мгновение, продолжая совершать все более грубые и резкие толчки, проникая в теперь уже податливое, но такое маленькое и хрупкое тело ребенка, совершенно не заботясь о последствиях своих действий. А мальчику лишь остается тихо плакать и пытаться подавить всхлипы, ведь если он вновь это услышит, то опять начнет бить... Его каштановые волосы, которые позднее из-за сильнейшего стресса станут снежно-белыми, испачканы теперь уже засохшей кровью и висят сосульками. Во взгляде ребенка кажется поселилась пустота, не видно даже страха. Состояние его души показывают разве что слезы и едва слышные всхлипы, а мужчина тем временем окончательно перестал сдерживаться, с силой вколачиваясь в ребенка, даже не обращая внимание на, то что по внутренней стороне бедер и ногам малыша течет кровь, перемешанная со спермой и смазкой, ему просто плевать... И вот тот самый эпичный момент, мужчина хватает мальчика за волосы и резко оттягивает на себя, а сам грубо входит до конца и изливается в обмякшее тело ребенка, который теперь уже даже всхлипывать перестал, хотя все еще находился в сознании.       -Запомни Аллен, теперь ты мой, мой и только мой. И даже думать забудь о том, чтобы сбежать. Я тебя везде найду.»       -Аа-ааа! - в одной из самых дальних и больших комнат общежития для омег раздался громкий, наполненный отчаяньем, болью, слезами и ужасом крик. Парнишка проснулся и теперь, вжавшись в угол кровати, судорожно обнимал руками колени, его взгляд не выражал ничего, кроме животного страха, он словно обезумел, а по бледным и вмиг осунувшимся щекам текли слезы. В какой-то момент крик вновь повторился, а затем еще и еще. С каждым своим криком, словно пытаясь сорвать голос, он раздирал ногтями вены на руках, пытался расцарапать себе шею, словно бы желая содрать с себя кожу, и все это время он лишь тихо словно мантру повторял:       -Не надо, умоляю перестань... Пожалуйста... Не надо...       Крик вновь повторялся, и вот к мальчику подбежали двое ничего не понимающих альф, пытаясь его успокоить, они проснулись во время первого же крика, вот только они не сразу поняли, что происходит, как, впрочем, не понимают и сейчас.       Красноволосый альфа сразу же сел рядом с юношей на кровать и крепко прижал его к себе, держа его руки в недосягаемости от уже исцарапанных частей, не давая причинить себе еще больший вред, потому что больше не знал, что можно сделать, зато мальчик стал еще больше вырываться и кричать:       -Не на-адо! Не-ет!       Красноволосый тут же бросил быстрый взгляд на японца, а тот уже и сам понял, что нужно делать, а потому тут же выскочил из комнаты, пусть и был в одних пижамных штанах. У двери в комнату юноши уже собралась изрядная толпа любопытных омег и их пар, стараясь узнать, с чем связан этот крик. Кто-то из них даже шутил, что неприступного омегу все-таки решили проучить, вот он и орет как резаный. Но сплетни прервали бежавшие обратно к комнате директор Камуи и позвавший его Канда Юу. Пусть внешне директор и казался спокойным, но внутри него бушевала буря, ведь это повторяется уже не в первый раз. Не в первый раз у Аллена случаются приступы паники и истерики, и обычно это ничем хорошим не заканчивается. В прошлый раз после такого приступа юноша две недели лежал в медицинском боксе с разорванными венами на руках и едва ли не изуродованной шеей, ведь еще немного - и он мог повредить сонную артерию, а тогда бы уже ничего не спасло.       -Разойдитесь по комнатам, вам здесь нечего делать! - зло рявкнул директор на собравшуюся у комнаты толпу и скрылся за дверью, а недовольные студенты лишь фыркнули и начали расходиться, понимая, что объяснений никто не получит.       -Как давно это началось? - быстро спросил Камуи, старательно осматривая кричащего и брыкающегося Аллена, который то и дело пытался откусить себе язык. - Лави, открой ему рот и засунь туда что-нибудь, чтобы он себе ненароком язык не откусил.       -Братик, что происходит? У Аллена опять приступ? - в дверях комнаты появился растрепанный и сонный Линнел, хотя происходящее до него, как и до Камуи, уже дошло, а глаза теперь выражали горечь=.       -Лин, сходи в медицинский бокс и скажи, чтоб ему приготовили отдельную палату, ему на какое-то время понадобится покой, - распорядился Камуи Ли, быстро и умело обрабатывая раны на запястьях и шее мальчика, стараясь не замечать его вой и крики, которые никак не хотели стихать, несмотря на то, что мальчишка начал уже садить голос. - Потерпи, Аллен, все хорошо, скоро все закончится, и ты сможешь поспать.       Директор старался, пусть и тихо, но успокоить истерящего юношу, и то и дело пытающегося вырваться из сильных рук Лави или же заехать ногой куда-нибудь Камуи, чтобы сбежать или забиться куда-то, чтобы никто не тронул его больше. Мальчишку можно было понять, но гораздо безопасней было держать его, откупаясь малым злом.       -Может, объясните, что происходит? -задал вопрос молчавший до этого времени Канда, вопросительно посмотрев на директора.       -Извини, Канда, я не могу вам ничего сказать. Если Аллен решит, что вам можно доверять и согласится рассказать, то вы все узнаете сами, но без его разрешения я не могу доверить кому-либо эту тайну, даже будучи уверенным в вашем молчании, - на этих словах Камуи достал из докторского халата, который был на нем, какой-то шприц и, сняв с иглы колпачок и несколько раз осторожно постучав пальцем по колбе, выпустил из иглы немного жидкости, после чего беглым взглядом осмотрел омегу и произнес:       -Канда, помоги Лави держать Аллена, иначе я не смогу сделать ему укол, он просто еще больше навредит себе, вырываясь.       Дважды повторять не пришлось, и японец тут же сел на ноги юноше, ладонями придавив его руки к кровати, своим весом фиксируя тело мальчишки в одном положении. Камуи тут же наложил жгут на среднюю треть плеча Аллена, заставляя вены на руке мальчишки вздуться, и протер спиртовой ваткой вену на изгибе локтя, введя в нее иглу, после чего ослабил жгут, и тот с легкостью слетел с руки, завершая эту манипуляцию осторожным введением лекарства. Когда же с этим было закончено, мужчина закрыл иглу шприца колпачком и спрятал его обратно в карман.       -А теперь, кто-нибудь, возьмите его на руки и помогите отнести в медкабинет.       Альфы лишь переглянулись, и японец осторожно поднял юношу на руки, следуя за директором, красноволосый не отставал от них, искренне беспокоясь за состояние беловолосого соседа. Оба альфы не понимали, что происходит. Единственное, что они осознали, - что что-то ужасное и непоправимое произошло раньше, и отголоски кошмара до сих пор преследовали юного омегу. * * * Полторы недели спустя.       Со времени того приступа прошло почти две недели, и Аллен, кажется, уже даже и забыл причину своего недавнего состояния. Он, как всегда, всем язвил, идеально учился, иногда даже дрался и мстил особо ретивым альфам. Те работы, которые он рисовал к конкурсу почти три недели назад, заняли призовые места, и первое досталось тому самому портрету неизвестного мужчины, чью личность знал только сам художник. Директор поздравил своего любимчика при всей академии на одном из общих собраний и вручил несколько скромных подарков, на что юноша смущенно зарделся и счастливо улыбнулся, даже не догадываясь, что своей улыбкой уже в который раз заставил замереть от высоких и не очень чувств даже самые холодные сердца.       В медицинском боксе он пролежал всего неделю, после чего начал яро рваться на занятия, объясняя свое стремление тем, что в академию приехал не в медицинской палате отдыхать, а учиться. А следующую половину недели корпел над учебниками, нагоняя пропущенный материал, и сдавал задолженности учителям, а те с удовольствием выслушивали юношу, проставляя отработки и радуясь возвращению.       После того приступа и без того немалый аппетит Аллена стал еще больше, и теперь он сметал все подчистую, несмотря на то, что раньше довольствовался куда более скромными порциями. Впрочем, повар академии только радовался увеличению аппетита Уолкера, ведь тот был его самым главным заказчиком и почитателем и подчас ставил весьма необычные и сложные задачи перед мастерством Джерри. Он был готов в любое время дня и ночи готовить для мальчика и выполнял любую его прихоть после возвращения из медицинского отделения, а тот ни на грамм не пополнел, несмотря на свой аппетит, выделявший его среди учеников. Беловолосый лишь улыбался и просил добавку, а Джерри оставалось лишь удивляться, как в маленького тщедушного мальчонку влезает такое количество продуктов и как еще не разорился Камуи на пропитании всего одной, пусть и весьма особенной, омеги. А тот лишь благодарил за вкусную пищу и с выражением счастья на лице гулял по парку, возвращаясь в комнату лишь ближе к вечеру. Вот и сейчас, закончив очередной трудный день, он в очередной раз посетил свою святая святых, так торопясь, что не замечал никого вокруг, а это было чревато столкновением. Но Аллена практически не волновал сей факт, ведь он уже добрался до пункта его назначения и воскликнул, привлекая внимание повара:       -Джерри!       -А, привет, Аллен! Что сегодня будешь заказывать?       -Мясной рулет с грецкими орехами, мясной пирог, мексиканский мясной пирог, да поострее! Лосось терияки, удон с курицей, жареная курица с устричным соусом и овощами, соба сэн-сой и свинина в кисло-сладком соусе Субута, - начал загибать пальчики Аллен, а Джерри его внимательно слушал и запоминал.- А на десерт...       Тут юноша задумался, приложив указательный пальчик к своим пухленьким губкам, и поднял глаза к потолку, а по всей столовой дружно раздался синхронный вздох всех альф и даже некоторых омег. Этот юноша был настолько необычен и красив, что на него заглядывались не только представители сильного пола, но и слабого тоже, что было весьма редким и даже пугающим фактом. Тут юноша очнулся и, подняв руку вверх, радостно закончил:       -Жареные бананы в кляре с мороженым и красной смородиной — пять порций, мандарины в сиропе — три порции, крем-карамель с лимонной травой, чили, саке и анисом — тоже три порции.       Мальчишка чуть ли не засиял, подобно новогодней елке, говоря о желаемых им сладостях с блестящими глазами, а потом мило зарделся и смущенно произнес:       -Ну, и мармелада еще, пожалуйста...       У самых слабонервных пошла кровь носом, кто-то шумно сглотнул, а кто-то просто покраснел. Джерри же заметил, что в глазах юного «хулигана» пляшут ламбаду чертята, и понял, что мелкий просто измывается над остальными, что происходило далеко не первый раз. А потому повар, ничуть не удивленный и сохраняющий привычное доброжелательное выражение лица, лишь усмехнулся и взялся за готовку.       Через каких-то пятнадцать минут Аллен уже уплетал свой запоздалый обед и дожидался десерта, а в это время в столовую вошли вечно соперничающие, но по какой-то причине неразлучные Канда и Лави, также направляясь к Джерри.Воистину, противоположности, которые каким-то неведомым образом нашли компромисс и притерлись друг к другу. Уолкер, разумеется, заметил своих соседей по комнате, но на их взгляды в собственную сторону лишь недовольно фыркнул и вновь вернулся к еде. Он так и не смирился с тем, что в его комнате живут два лишних человека, еще и альфы. Вот за что они на его несчастную многострадальную головушку?       Вскоре десерты, заказанные Алленом, тоже были готовы, и омега занялся их поглощением под чай без сахара, наслаждаясь любимыми лакомствами. После трапезы - привычная, но от этого не менее искренняя благодарность повару, и юноша, прихватив Линнела под руку, момчался вместе с ним в сторону выхода из здания, на ходу одевая на себя куртку. Как выяснилось, Ли он взял с собой не зря, пусть пока и не догадывался об этом. Ведь как только они вышли из здания, то почти сразу же столкнулись ни с кем иным, как с учителем по биохимии, Тики Микком. Аллен потерял дар речи и хорошее настроение в одно мгновение, и теперь уже смотрел на мужчину как на врага народа, и это только как минимум... А вот Линнел почти не растерялся и сразу, схватив Аллена под руку, потащил его в сторону общежитий, спеша как можно быстрее убраться куда-нибудь, где брюнет не окажется даже случайно. Не дай Ками, если Аллен сорвется, страшно представить, что будет тогда и кто из этих двоих окажется в больнице. А еще Ли пугал взгляд этого мужчины и то, как он смотрел на Алла. Складывалось ощущение, что он пред собой видит не живого человека, а подопытную мышку, но самое худшее было в том, что как раз этой самой «мышью» он увлечен так сильно,что остальные для него - не больше, чем просто материал для снятия стресса или достижения целей. Вот мало им Мариана Кросса, который как безумный рыщет (слава Ками, что пока что только по Германии) в поисках Аллена, так еще и второй безумный свалился им на головы. «Что же будет дальше? Что на этот раз придумала госпожа судьба? Какими на этот раз будут ее игры?» - такие вопросы витали в черноволосой головке Линнела, пока он тащил непривычно молчаливого Аллена в свою комнату. * * *       -Ал, ты как?       -В порядке, Лин, не беспокойся.       -Но как же...       -Поверь, уж лучше он, нежели Кросс. С Тики я как-нибудь справлюсь, на крайний случай, найду себе пару... наверное... -последнее юноша проговорил совсем неуверенно, словно сомневался в сказанном. Или же сомневался в своей выдержке.       -Что-то не верю я тебе, Ал... -как-то совсем не весело усмехнулся Лин и положил голову на плечо друга. Сейчас они сидели в комнате Линнела и просто наслаждались теплом, исходившим от их тел и согревающим молодых омег.       В комнате стояла почти полная тишина, нарушаемая только едва слышным дыханием и тиканьем часов. Но вот послышался звук открывающейся двери, и в комнату вошел никто иной как парень Линнела, Дейся Барри. Омеги синхронно подняли головы и так же синхронно улыбнулись вошедшему, помахав в знак приветствия. Барри уже давно привык к подобному, а потому не удивлялся одновременности их движений. Улыбнувшись, альфа произнес:       -Ну, привет, «дамы», чего такие печальные? - альфа сразу понял, что с Алленом что-то не так, а потому следует немного разрядить обстановку, невпервой. Да и, в конце концов, Аллен ему дорог как младший братишка.       -За дам по почкам отхватишь, - усмехнувшись, проворчал блондин и шутливо пригрозил альфе кулаком, на что тот показал омеге язык и бережно сжал в объятьях свою пару, смущенно краснеющую и отводящую взгляд в сторону.       -Ну, так что произошло? Ты как в воду опущенный, Ал. Кто на этот раз посмел покуситься на нашу святую невинность?       -Тики на него почти покусился. Смотрит, как кот на мышь, того и гляди - накинется, -хмуро прояснил ситуацию Линнел и прижался к своему парню еще ближе, словно сам искал защиты от медвяного взгляда португальца.       -Тики? Тот португальский Казанова что-ли? -Барри вопросительно изогнул бровь, переводя взгляд с Линнела на его друга и обратно.       -Эк ты красиво его охаял, - Ал весело хихикнул и сладко потянулся, вставая с постели. Настроение явно начало возвращаться в привычную норму. - Он самый, кто ж еще. Или ты помнишь еще каких-нибудь Микков? Лично я из кого-то похожего припоминаю только Микки-Мауса.       -Аха-х, Ал, нашел, с кем его сравнивать, - рассмеялся альфа и потрепал блондина по белобрысой головке, на что тот недовольно фыркнул.       -А что я поделаю, если у них имена похожи? -в очередной раз фыркнул юноша, где-то в подсознании припоминая. что «Микк» вроде как фамилия а не имя, ну да не суть. - Ладно, ребят, я пойду. Спокойной ночи.       -Споки, Аллен! - на позитиве, как всегда, откликнулся Дейся и поцеловал Лина в макушку, от чего тот вновь покраснел.       -Тебе следует отдохнуть, Ал, а то ты в последнее время мало спишь, я беспокоюсь...       -Все будет хорошо, Лин. Я обещаю, что сейчас пойду спать, ты только не нервничай. Ладно? - повернувшись к друзьям, Аллен улыбнулся им чистой, красивой и искренней улыбкой, от которой, кажется, у обоих сердца пропустили удар, настолько блондин сейчас казался невинным и прекрасным.       А блондин тем временем вышел из комнаты друзей и неспешно направился в свою комнату, наслаждаясь тишиной и пустотой темного коридора, но неожиданная мысль остановила его у одного из окон, будто рассеянный взгляд задумавшегося парня зацепился за что-то. За окном был академический парк, раскинувшийся на территории внутреннего двора, укрытый белым-белым снегом, словно пушистым толстым покрывалом, и этот покров переливался серебром в свете луны, будто по полотну рассыпали сверкающие звезды. На губах юноши появилась наполненная любовью и нежностью улыбка, пусть и непонятно было, к чему или к кому относится столь трепетное чувство, но кажется, что тепло этой улыбки могло растопить и заставить снова биться даже кусочек льда, заменяющий части индивидуумов сердце.       -Интересно... Найдется ли человек, которому действительно будет нужно мое сердце?       Негромкий голос юноши, казалось, зазвенел в тишине коридора так, что его мог услышать любой в академии, но это было лишь иллюзией тишины. Лишь темнота да белый, будто новая страница, снег стали свидетелями прозвучавшего вопроса к мирозданию, что было глухо даже сейчас.       Так и не дождавшись ответа, юноша, как-то неопределенно хмыкнув, отошел от окна и неспешным шагом направился дальше по своему маршруту. В конце концов, он ведь обещал отдохнуть, а обещания следует исполнять.