Опиумное море

      Глава №4. История мелодий и воспоминаний.       Медленно, но верно и неотвратимо приближалось Рождество. Хотя... почему же медленно? По сути, до него остались буквально считанные дни, а я еще даже подарки не выбрал, так что времени оставалось совсем немного... Стыдно-то как, однако, похоже, все-таки пора бы прогуляться по магазинам и приобрести все нужное к празднику. Что ж, именно так и сделаю, ну а пока что... нужно дождаться, пока учитель соберет наши тесты, а после - навестить Камуи с целью получения разрешения на выход за территорию академии.       -...лен, Аллен! Твою мать, ты что, уснул? - откуда-то сбоку донесся едва слышный, довольно разъяренный и не особо довольный шепот, и я, до этого полностью ушедший в себя, несколько растерянно огляделся, ища источник шепота.       - А? Что? - тут мой взгляд наткнулся на одного из моих однокурсников, и в голове словно возникло досье на небольшом голографическом экране, пропечатывающееся быстро-быстро, со скоростью мысли.       Базиль Дюфор, 18 лет, француз. Поступил на наш факультет немного раньше, чем я, но даже при том, что он почти на год старше, мы все равно учимся вместе. Честно говоря, он еще большая заноса в заднице, нежели Линнел с его исключительной заботливостью, бесцеремонностью и дотошностью мамочки-омеги. Геморрой полнейший.       -Ты уже дописал? -спросил он как бы невзначай, отводя взгляд, будто бы слегка смущаясь. Я, честно говоря, в первый момент намека не понял - либо шестеренки в моей голове поворачивались слишком медленно, либо все еще размышлял о своих радужных пони в выдуманном мирке несбыточных грез, - а потому ответил, не видя причин поступать иначе:       -Да, а что? - я вопросительно изогнул бровь, кидая испытующий взгляд на однокурсника и подпирая голову рукой. Со стороны это выглядело или издевательски, или флиртом, но... Господи, я и флирт в одном предложении - это же коллапс Вселенной.       -Дашь списать? - вновь этот пронзительный взгляд, аж плохо становится от такого внимания и по спине с громкими воплями бегут табуны мурашек. И кто мне скажет, какого черта у меня такое дурное предчувствие?       -Не-а, не дам. Базиль, ты ведь знаешь, как ответственно я отношусь к учебе, так с чего вдруг тогда такие просьбы? - скажите, отчего я ни с того, ни с сего стал раздражаться практически на пустом месте?       - Я не знаю, у кого больше попросить помощи... - виноватая улыбка и умоляющий взгляд. Вот только на меня такие фокусы уже давно не действуют. Не прокатит.       -И не смотри на меня так, знаешь ведь, что дохлый номер. Пиши сам, до конца пары еще полчаса, - хмыкаю и перевожу взгляд на доску, тут же встречаясь взглядом с Тики. Вот теперь мне точно поплохело, даже пот холодный проступил. Неважнецки, однако, получается.       -Что ты за омега такая? Ничем тебя не проймешь, - альфа недовольно отвернулся, вновь нависая над своим листком с заданиями и от усердия даже высовывая язык.       -А с хрена ли ты тогда выбрал наш факультет, если ничего не понимаешь? - вот уж действительно, какого черта нужно выбирать то, что тебе не понятно или в чем ты хоть мало-мальски не заинтересован?       -Я не понимаю только биохимию, а остальные предметы мне очень даже нравятся, -альфа смущенно улыбнулся и вновь кинул на меня просящий взгляд, напоминающий о брошенных голодных щенках.       -Тогда найми себе репетитора, - бесплатные советы от щедрого меня, не нужно благодарности. С этими словами я опустил голову на парту и закрыл глаза, снова отрешаясь от всего мира. Спать хочу, не выспался из-за этих недоделанных альф, что поселились в моей омежьей обители и хер знает когда теперь съебутся из нее, вернув блаженный покой и счастье абсолютного и безраздельного одиночества.       Эти сволочи до трех часов ночи о чем-то трещали, так и не дав толком поспать, а Лави и того лучше, вычудил так вычудил: притащил с собой в комнату какую-то омегу с параллельного факультета на "чаепитие". Это стало последней каплей. В итоге я, злой как фурия, пинками выгнал обоих взашей вон из комнаты. Благо, этот идиот хоть не додумался разложить омегу прямо при нас в комнате, иначе точно бы полетели головы текущих от одного взгляда шлюходырочных омег и члены слишком наглых рыжих альф, не умеющих держать свои низменные порывы при себе и свои мелкоразмерные кроличьи достоинства в штанах.       -Еще чего, у меня нет столько времени, чтобы еще и с репетитором заниматься, - с нотками недовольства и даже легкого высокомерия в голосе заявил альфа и принялся что-то черкать на листке, видимо, пытаясь хотя бы угадать нужный ответ.       -Ну да, зато на клубы и шлюх у вас, альф, время всегда найдется. Лучше бы учились хоть иногда, для разнообразия, - как бы невзначай заметил я и накрыл голову раскрытым на середине учебником по биохимии, ясно давая понять, что меня больше не беспокоить, я хочу помедитировать и не настроен на разговоры с представителями альфячьих.       На парте предо мной послышалось раздраженное ни то шипение, не то рычание, но, в общем и в целом, на мое заявление не ответили, пусть и дали понять, что моя точка зрения на вопросы полового воспитания и прожигания родительских денег никого тут не волнует. Что ж, быть по сему. Я лишь сказал правду и дал дельный совет. Как им воспользуются - уже совсем другая история. Не имеющая к моей скромной персоне отношения.       -Время вышло, сдавайте листки, -раздался по кабинету проникнутый бархатом и хрипотцой от курения голос Тики, а у меня мгновенно волосы на затылке дыбом встали, еще и такое неприятное ощущение в области поясницы появилось...       И вот тут-то до меня дошло, что пора делать ноги, и чем скорее, тем лучше... Дождавшись, пока староста нашего класса дойдет до меня, я быстренько впихнул бедному омеге листок с тестом в руки и, врубая свой запах альфы на всю доступную мне сейчас мощь, пулей вылетел из класса, едва ли не со скоростью света направляясь в корпус общежитий для омег, по дороге проклиная всех богов и молясь им одновременно.       -Теперь понятно, отчего мне было так херово с самого утра... и почему так хотелось выпотрошить окружающих, - недовольно и едва слышно пробормотал я вслух, едва сдерживая желание схватиться руками за зудящий зад и согнуться пополам. Но черта с два я так сделаю, бастион моей гордости не сдастся с таким поразительным разгромом.       Я на всех парах влетел в общежитие и понесся к лифту, едва не изрыгая пламя недовольства. Увы, но лестница мне сейчас заказана - вряд ли доберусь хотя бы до следующего этажа такими темпами. Господи, чего стоили те считанные секунды, во время которых лифт невыносимо медленно добирался до первого этажа, натужно поскрипывая и пощелкивая. Стоило створкам лифта открыться, как я тут же сорвался с места и, влетев в него, едва не начал барабанить кулаком по панели с кнопками, силясь сдержанно нажать пальцем на кнопку нужного мне этажа. На меня уже много кто начал бросать вопросительные взгляды из находящихся в холле общежития омег, по иронии судьбы собравшихся в слишком большом количестве. А как еще реагировать на неуравновешенного парнишку, от которого за три версты разит сильным запахом альфы, а сквозь этот запах пробивается не менее мощный аромат течной омеги? Самым печальным было то, что после подобных приступов двери моей комнаты частенько осаждают не столько альфы и беты, сколько всевозможные омеги разных мастей и персон, ведомые любопытством и жаждой. Вот и сейчас их косые взгляды отнюдь неоднозначны, уже вижу, как начинают носами по воздуху водить. «Да едь же ты, мать твою за ногу! Я сейчас прям здесь согнусь...»       С огромным трудом удается подавить вырывающийся из груди стон похоти и даже легкой боли и сдержать очередное желание попросту загнуться прям посреди кабинки, больше никуда не торопясь и даже не подавая признаков жизни. Наконец, двери лифта закрылись, и он тронулся с места, продолжая миролюбиво и безмятежно поскрипывать слегка проржавевшими шестернями механизмов, что раздражало, межде прочим, неимоверно. Оставшиеся секунды (для меня сравнимые с часами) до пункта назначения я едва сдерживал скулеж, потому что буквально все тело ломило, оно то горело адским пламенем, то ныряло в жидкий азот, обращаясь льдом до самых костей. «Дьявол, чертова течка, твою мать, сука!»       Едва выбравшись из кабинки лифта, с мученическим стоном таки сгибаюсь пополам и по ближайшей стеночке сползаю на пол. Перед глазами все плывет и пляшет, а в голове взрываются фейерверки, тело практически не слушается, ватное и невыносимо неудобное. Еще чуть-чуть - и я вообще перестану соображать, и ничего хорошего из этого не получится, никогда в жизни, нет-нет... Совершенно не хочется быть изнасилованным... Второй такой удар я вряд ли переживу... Собрав всю оставшуюся волю в кулак, пусть медленно но однако все же поднимаюсь с пола и по стеночке ползу к двери своей комнаты, стараясь врубить врожденный запах альфы еще сильнее, чтобы заглушить аромат ненавистного мне омеги... И почему я не родился тем же проклятым альфой, которых так ненавижу? Или еще лучше - обычной бетой! Тогда бы не пришлось каждые несколько месяцев на протяжении целой недели корчиться на кровати от ужасных болей, перебарывая желание выйти из комнаты и подставить свой зад под первого же альфу, и баррикадировать всей возможной мебелью дверь своей комнаты, дабы ее не снесли с петель желающие подставить задницу или вставить по самые гланды.       -Хах, как же херово... не так, как в прошлый раз, тогда было не так сильно... Камуи, чтоб тебя... где ж ты в такой-то момент, куда тебя занесло? Черт, сейчас потеряю сознание...       На губах проблеском отразилась вымученная улыбка, знаменующая не то облегчение, не то избавление, и из последних сил вваливаюсь в комнату, едва распахнув дверь. Пусто, никого нет, и это хорошо... Теперь единственно важная цель — закрыть за собой дверь, желательно на ключ, и добраться до прикроватной тумбочки, где в ящике лежат препараты от течки... Интересно, это что же будет, когда начнется полноценная течка, а не просто предтечные приступы? Настоящей течки еще не было, но с такими частыми приступами она все больше грозит в ближайшее время начаться, и от этого становится страшно... Хотя... зачем я вру? На самом деле, течка уже была, и началась она на самом деле очень рано. Ненормально, слишком рано, чересчур для юного организма. Мне тогда было только девять лет... После того раза течка больше не повторялась, но в последние полгода начались предтечные приступы... если честно, то они нехило так запоздали, ведь, по идее, чисто физиологически течка у омеги начинается с четырнадцати-пятнадцати лет, но когда тебе уже семнадцать, а ее признаков нет и нет, то это считается ну очень плохим знаком, причем в лучшем случае. С другой стороны, в моем случае я бы предпочел, чтобы ее не было вовсе. Плюс ко всему, проблемы с задержкой тоже вполне оправданы. После такого прошлого...       Сердце пронзила острая боль, так словно его кто-то резко и сильно сжал в ладони, прерывая биение... Это стало последней каплей. Я схватился за сердце, так и не добравшись до тумбочки с лекарствами, успев только лишь закрыть на ключ дверь и подпереть его креслом, и упал на пол, сжавшись в клубок. По комнате пронесся невольный, измученный, наполненный болью и похотью стон. Такой боли, такого ужаса, такой невыносимости не было уже давно. Только тогда... тогда было так... Нет, я больше не выдержу! Внутри все сжимается, болит и рвется, все мышцы будто током пробивает, а поясница болит так, что разогнуться никак нельзя. Встать при всем желании не получится, а все барьеры, так тщательно и любовно выстраеваемые, просто сорвало. Ясно чувствую, что больше никакой запах альфы, используемый в качестве фактора защиты, не сдержит сущность омеги, требующей сильного самца, впрочем, как не закроет собой и сам аромат. Кажется, если сейчас не случится чудо, то меня уже ничто не спасет. До рези в глазах и щекотки в носу ощущаю приближающихся к дверям комнаты альф и бет, влекомых запахом, который скоро заполнит собой весь этаж, а вместе с ними и парочку омег. «О великие Демиурги, дайте, пожалуйста, мне сил добраться до этих чертовых лекарств... Их ведь не обязательно прямо в задницу колоть, это внутримышечное, можно и просто в ногу ткнуть... Лишь бы добраться... Лишь бы сдержать... Пожалуйста... Разве я когда-то о чем-то вам так молился? Хоть раз от меня не отвернитесь. в конце-то концов!» Молюсь, а сам тем временем изображаю из себя гусеницу или личинку, извивающуюся на раскаленных углях, ползком стараюсь добраться до чертовой тумбочки, и когда кажется, что вот сейчас я открою этот чертов ящик и возьму пару ампул и шприц, в дверь что-то резко и с грохотом ударяется, да так, что та едва не слетела с петель. Нужно признать, меня от этого здорового встряхнуло, а вот сучья омега внутри уже потянула лапки по направлению к сильному альфе, бьющемуся в дверь, как мотылек о стекло фонаря, в кровь разбивая прекрасные крылышки. Странное сравнение для грозного и могучего самца, но иного в голову не пришло, голод, просыпающийся во мне, вряд ли можно было утолить только сексом. Казалось, омега требовала крови и плоти своей жертвы. И Как после подобного не воспринимать себя как зверя, демона, отвратительного монстра?!       -Хер там, суки, кто позволил вам тут осаду устраивать? Я так просто не сдамся... -вымученный шепот и смешок как последняя попытка подчинить саму свою невыносимую сущность, данную в насмешку природой.       Нужно отдать должное тому камикадзе, что решил начать осаду, сил после того, что он устроил, у меня значительно прибавилось, особенно при мысли о темпераменте и силе предполагаемого самца... Резко встав с пола на дрожащих до судорог ногах, я почти мгновенно подскочил к тумбочке, перебарывая резкую боль в не ожидавших такого издевательства мышцах, и, открыв ящик, достал из упаковки несколько ампул с препаратом и новенький шприц, мое райское блаженство, обещавшее скорое избавление от мук. В течение следующей минуты практически безрезультатных, если не считать поцарапанного тяжелым креслом пола, попыток неизвестного альфы выбить мне дверь, я быстренько умудрился распаковать шприц дрожащими руками, будто я пил и кололся несколько дней подряд до полуобморочного состояния, открыть ампулы и набрать в вышеупомянутый предмет для казни несчастных больных лекарство, а потом, приспустив брюки, хотя это и не было обязательным пунктом, резко всадил игру в ногу, едва не завыв от боли. Ненавижу уколы, тем более в столь важные для опорно-двигательной системы места, но выбирать как бы не приходится. Подождав, пока боль хоть немного отпустит, я начал вводить препарат, плавно нажимая на поршень и чувствуя, как из инородного предмета плавно, но болезненно в плоть вливается препарат. Стоило лекарству полностью войти в мою систему, как я быстро, но аккуратно вытащил иглу и отбросил ее в сторону, тут же принимаясь растирать пальцами место укола. Больно, наверняка останется синяк на месте укола от слишком поспешных действий, но зато должно на какое-то время отпустить. Прежде чем встать с кровати и взяться за качественную баррикаду своей двери, я выпил еще с половину горсти таблеток с капсулами вперемешку, глотая их по одной-две за раз, чтобы не подавиться, совершенно не заботясь о побочных эффектах от чрезмерной дозировки, главное - все они помогают сдерживать течные порывы и ту похотливую шлюху, именуемую омегой, расположившуюся в моем теле как в своем личном кабинете, борделе, в котором она может обслуживать своих клиентов и удовлетворять свой смертный грех. Затем, похлопав себя по щекам, вскакиваю с кровати и начинаю резво передвигать стол и прочий тяжелый хлам к двери, строя неслабую баррикаду, что сдержит самцов и самок, притаившихся за дверью, словно хищники в кустах. Тоже мне, альфа-самцы, я уж похлеще этих доморощенных неженок буду.       Наконец, закончив постройку защитной «стены» и удовлетворенно выдохнув, параллельно с этим чувствуя, что препарат наконец-то начал действовать в полную силу и чертова потаскуха во мне почти успокоилась, временно впадая в блаженную спячку наркотических иллюзий, я довольно улыбнулся и жизнерадостно, но с нотками угрозы в голосе пропел, когда дверь сотряс очередной, не менее сильный, чем прежде, удар:       - Суки, если вы сломаете мне дверь, я вас в цепи закую и заставлю ставить мне новую, а в компенсацию вам придется мне еще и ремонт в комнате делать. Как вам такой вариант? - угрожаю своим певуче-ласковым голосом, а сам стараюсь не рухнуть на своих ложноножках нестоячих, одна из которых еще и ноет, ужаленная металлическими осами - служанками садистов, пройти к кровати и рухнуть в ее не особо пышные, но такие приветливые объятия. Удалось это, к счастью, без происшествий, что меня даже удивило. Даже пальцы на ногах целы.       Взяв в руки телефон, я старательно настучал на сенсоре уже чуть ли не выжженный в мозгу номер и нажал на вызов. Естественно, что почти сразу раздаются гудки, благо, Камуи наконец-то сменил надоедливый рингтон на человеческие, пусть и не менее раздражающие, звуки, и я, уговаривая себя быть спокойным, терпеливым и уравновешенным буддистом, которому на все срать с Эйфилевой башни, прижимаю телефон к уху, ожидая, пока знакомый до зубовного скрежета голос не соизволит прервать череду гудков. К счастью, тот не заставил себя ждать слишком долго, чтобы мой внутренний дзен-буддист не скрючился в конвульсиях:       -Аллен, что стряслось? - кажется, Камуи действительно обеспокоен.       -Почему если я звоню, то сразу что-то случилось? -вымученно выдыхаю в ответ, стараясь придать голосу хоть немного бодрости. Получается откровенно паршиво. Щито поделать, дес.       -Потому что по иным причинам ты никогда не звонишь, да и твой запах сейчас по всей академии гуляет, сводя с ума окружающих свободных бет, альф и омег, -устало выдохнул тот в трубку. Наверняка сейчас трет виски или лоб, как обычно.       -Как всегда. Не в бровь а в глаз, -не менее устало хихикаю в ответ, уже даже не думая маскировать свое состояние фальшивым бодрячком.- Камуи, раз ты все знаешь и даже ощущаешь, то, может, все-таки поднимешь свой зад с кресла, возьмешь Линнела, и вы вместе придете и разгоните осадивших двери моей комнаты камикадзе?       Говорю, а самому просто чудовищно хочется спать, чего делать нельзя категорически. А если они всей толпой навалятся на дверь и моя баррикада их не удержит? Приходится терпеть и молиться, чтобы ничего не стряслось, пока не придет горе-директор.       -А я как бы на месте... - чуть слышно говорит Ли, и тут же из-за двери, будто пришествие небесного воинства с трубами Гавриила на подхвате, раздается громогласно и повелительно:       -А ну, пошли отсюда! Что за осаду в ожидании жертвы вы здесь устроили? Это вам не лес и не Африка, а вы не звери, так и ведите себя достойно. -...в исполнении Линнела, конечно же, а в телефоне уже слышатся гудки, извещающие об окончании разговора. - Аллен. открывай, опасность миновала. Все жаждущие разошлись.       Вот уж спасибо, Линнел, ты мне сейчас такой груз с души снял! Вот бы еще сил с кровати хотя бы сползти дал, я был бы тебе по гроб жизни благодарен.       -Одну минуточку... я сейчас, только баррикаду уберу... - голос вроде относительно бодрый, а сам нервно хихикаю и с усилием поднимаюсь с кровати, буквально заставляя себя не упасть снова под весом неожиданно тяжелого тела. А говорили, что почти анорексичный, как только ветром не сдувает... Видимо, врали.       На снятие баррикады ушло минут пять, как ни странно, и вот я добираюсь до самой двери, поворачиваю ключ в замке и таки открываю мою несчастную верную подругу, что силой своей любви к хозяину защищала его, жертвуя своей целостью, и, видимо, пострадала неплохо так. У-ух, полетят чьи-то головы с плеч...       -Проходите, -на пороге комнаты показались принюхивающиеся и обеспокоенно разглядывающие меня на предмет ран и тому подобному, Камуи и Линнел, напоминающие хорьков своими темными глазами и подергивающимися носами.       -Вижу, лекарства ты все-таки принимал, -заключил вышеупомянутый ученый, остановив свой взгляд на валяющихся недалеко от тумбочки пустых ампуле и шприце.       -А у меня был выбор? -с немалой долей сарказма в голосе интересуюсь в ответ, выразительно выгнув бровь и скрестив руки на груди. Кажется, состояние моей двери и толпа воющих, будто зомби в поисках мозгов, представителей всех трех ветвей человечества говорили сами за себя. К чему озвучивать очевидное?       -Был, и мы с Линнелом тебе о нем уже давно и не раз говорили... - начал старую песню хитрый лис, хотя отлично знает, что не всех тем стоит касаться, а этой - так тем более.       -Ой, не начинай, ради бога, пожалей мои многострадальные уши от своих поучений и советов. Со своей личной жизнью разберись, -я картинно закрыл вышеупомянутые органы слуха руками, однозначно демонстрируя нежелание слушать дальше.       -Аллен, брат прав, если бы ты нашел себе хорошего альфу, то проблема с твоей предстоящей течкой решилась бы сама собой, - поддержал своего брата Лин.       -А где ты мне прикажешь этого самого ХОРОШЕГО искать? Может, мне к Микку обратиться? Или того «лучше»... вернуться к Кроссу? Где ты здесь видишь хороших? Да лучше бы эти препараты вообще прекратили все мои течки раз и навсегда! Я нормальным быть хочу!! -не сдержавшись, закричал я, выплескивая свои эмоции через напряжение голосовых связок.       -Ты и так нормальный, Ал...       -Нормальный? Нормальный?! У нормального разве начинается течка в чертовы девять лет?!! У нормального разве может быть с самого детства мощный омежий запах, на которого сбегаются все нормальные и ненормальные альфы, совершенно не обращая внимания, что на тот момент влекущей их омеге без малых от трех до пяти лет? Черт возьми, да где я нормальный?! -казалось, что если это дальше продолжится, я просто сорву голос. Но это сейчас не было важно, потому что слишком наболело, и расшатанные нервы не дадут просто так остановиться, даже если сам этого захочу, пока весь поток из отрицательных эмоций не выплеснется и не вернется в норму. Хляби небесные разверзлись, чаша оказалась слишком полной.- На нормального разве станет набрасываться отчим? Станет говорить, что ты только его и не убежишь от него, что он найдет тебя... найдет, где бы ты не прятался?! И он найдет! Найдет, я знаю!!       Последнее получилось особенно громко, а потом голос резко захрипел и словно бы совсем пропал, я действительно сорвал себе горло. Впрочем, не так важно, хотя меня трясло, как в припадке падучей, а к горлу подступил противный комок, из-за которого душать стало горащздо сложнее.       -Аллен, пока ты здесь тебя никто не тронет, мы сделаем все для твоей защиты, просто доверься нам, ведь теперь мы — твоя семья, -голос Камуи был очень заботливым и ласковым, будто он говорил действительно с родным и очень близким ему человеком. А ведь действительно, сколько помню, они с Линнелом всегда относились ко мне так, словно я и вправду часть их маленькой семьи, родной и незаменимый. А я... а что же я...?       -П...простите... Я такой эгоист... Наверное, впервые за очень долгое время я заплакал... И вправду, сколько времени прошло с последнего раза? Как давно я позволял себе освободиться от боли, гложущей до сих пор, накопившейся во мне в таком размере... Так страшно... Господи, как же страшно...       - Страшно... -плевать, что сейчас я, тот, кто вечно показывает себя как сильного, способного все преодолеть человека, эдакого парня со стальными яйцами и титановыми нервами, вечно ехидного и не дающего поблажек никому, теперь выгляжу самым что ни на есть слабым и беззащитным, со своими страхами и переживаниями, разбитым и сломленным, просящим о защите и ласке. О понимании. О снисходительности. Ведь это нормально, я прав? Ведь прав..?       -Это нормально Аллен, все мы чего-то боимся, но сейчас мы рядом. И мы тебя защитим, просто доверься нам, положись на нас, Аллен... -Линнел говорил тихо и неторопливо, и это было словно бальзам на давно загноившуюся рану, так больно и одновременно приносит облегчение, позволяя высвободить из себя все, что накопилось и довериться тем, кто действительно за тебя переживает, тем, кому ты действительно нужен.       -Простите...       Слезы лились и лились, все, что накопились за восемь лет планомерного выстраивания своей стены, восемь лет, за которые я замкнулся в себе, делая вид, словно ничего не произошло, что все в порядке, но вздрагивал всякий раз, когда где-то раздавался звук открывающейся двери, когда включали воду, когда стучала капель дождя и сильные порывы ветра били невидимыми ладонями по окнам и крыше, когда раздавались звуки шагов... Все это пугало до панического ужаса, заставляло замирать на месте, а сердце - пропустить удар и начинать биться так, что становилось больно... Только спустя какое-то время я смог смириться и свыкнуться со своим страхом и даже перестать его замечать, благополучно делая вид, словно все так как и нужно, все нормально. Вот, я есть, я существую, и это хорошо, просто так нужно, а значит - должно быть и дальше, просто нужно жить, потому что это закономерность и это нормально. А теперь страх и неуверенность нахлынули вновь с большей силой, и только нахождение рядом обоих Ли успокаивает и приносит толику успокоения и тепла, заставляя просто отпустить все страхи и перевернуть страницу своей жизни, начиная новый лист. Так же, как когда я беру новый альбомный лист и создаю на нем свой собственный новый мир, ведомый лишь мне одному. Точно так же следует поступить и со своей жизнью... пожалуй, это будет самым правильным и верным решением, пожалуй оно будет... так.       Постепенно слезы прекратились, и юноша убаюканный мерным и тихим голосом своего друга и его брата, постепенно и незаметно для себя самого уснул, положив голову на плечо одного из них, чувствуя даже сквозь сон, как нежная хрупкая ладонь мерно и нежно гладит его по волосам, зарываясь пальцами в серебряные пряди и успокаивая, принося умиротворение и тепло в беспокойные смутные сны. Все правильно, сон сейчас самый лучший выход, самое желанное спасение, и их нахождение рядом - хорошо. А потом, когда он проснется, все вновь станет на свои места, вновь наладится и позволит начать жизнь заново. Все правильно, все должно быть именно так. Это история воспоминаний, история мелодий боли души и сердца, история живущая внутри нас. Наша личная книга. Наша собственная картина.