Опиумное море

      «Эта боль... Есть ли ей предел? Когда? Какой?" Низ живота словно разрывается, хотелось реветь и кричать от такой боли, превращавшей каждое мгновение в бесконечную пытку. Боль концентрировалась в заднице и пояснице, будто их изрезали ножом, а тело было живописно "украшено" многочисленными ссадинами, багровыми от крови синяками, местами даже треснувших и с вытекающим из трещинок гноем пополам с кровью, царапинами... Сюрреалистичная картина, какую сложно вынести. Шея, казалось, прогрызена насквозь, и я почти ощущаю законченный "ошейник" из засосов и укусов, а руки затекли так, что любое движение отзывалось метровыми иглами, проткнувшими кожу до мяса. Неудивительно: они уже не один час привязаны к спинке кровати и, кажется, даже слегка посинели из-за отлившей крови. Кажется, болят даже волосы. И так хочется провалиться в сон... Но нельзя. Нельзя спать, хотя силы на исходе. Он слишком зол, и малейший просчет, малейшее неповиновение даже в виде потери сознания будет грозить наказанием. Он всегда наказывает...       Еще пару часов назад он не отпускал меня ни на минуту, истязая так, как позволяла его фантазия - воистину безграничная, если дело казалось пыток и сексуальных унижений. Насиловал, терзая изнутри, трахал грубо, впихивая член до основания и разрывая нежные мышцы ануса, ничуть не боясь причинить боль, уверенный в безнаказанности и послушании своей игрушки. Раньше я до ужаса пугался, видя кровь на внутренней стороне бедра, но потом... Пришло равнодушие. Привычка. К крови. Боли. Окрашенной бледно-алым воде в ванной, будто в нее уронили пару кристалликов марганцовки. К обработке едкими, но действенными средствами ран и разрывов. Человек ко всему привыкает. даже к такому. Не правда ли, это вызывает улыбку? Горькую, едкую, безрадостную улыбку, которая больше похожа на оскал. Это повторяется не первый раз, и даже не десятый, пожалуй. Я сбился со счета, если считал вообще. Мне страшно. Мне больно. Внутри что-то ломается, подобно хребтам снежинок, когда на них наступаешь сапогом, и это медленно разъедает изнутри, образуя чернильно-черную дыру, похожую на бесконечный мрак Бездны, в которую падает каждый, рано или поздно, так или иначе. Будто сверхновая души не смогла переродиться в сияющий источник света, оставляя после себя сосущий ненасытный разрыв, затягивающий в себя все, не в силах остановиться или наполниться.       Он снова идет ко мне. С плотоядной ухмылкой и нездоровым блеском глаз. Неужели снова? Когда уже наступит покой?       «Боже, если ты есть... дай мне силы пережить эту ночь. Пусть все это быстрее прекратится. Мне страшно, я устал...»       Когда он залезает на кровать, садясь в моих ногах, со странной спешкой раздвигая их, и окидывает меня жадным, ненасытным взглядом, его ухмылка становится еще шире, будто у сумасшедшего. По телу проходит дрожь, неприятная, отвратительная, постыдная в своей беспомощности, на глаза накатываются слезы, застилая окружающий мир и превращая его в пятна и кляксы. Но моего мучителя это не беспокоит: грубые, мозолистые руки нетерпеливо ощупывают ягодицы, в анус резко вторгаются сразу два пальца, ничем не смазанные. Еле удается сдержать крик, перебивая боль прокушенной почти до крови губой. Больно. Безумно больно. Но это только раззадоривает мучителя, принуждая к более резким движениям. У него почти сразу срывается дыхание, тяжелое, пахнущее табаком и недешевым алкоголем.       -Какой же ты узкий, Аллен... милая маленькая шлюха с задницей девственника. Сколько ни трахай, а по-прежнему узенький и тугой. Восхитительный...       Рокочущий шепот звучит набатом в ушах, когда он, не сдерживаясь, резко вставляет член до основания, не жалея, не останавливаясь, даже не дав хоть немного привыкнуть. Движения сразу резкие. Слишком резкие, слишком сильные, слишком болезненные. Кажется, что он рвет на части, и я все же кричу, истерично, судорожно, во всю силу связок. На мгновение крик прерывает пощечина, оглушающая до звона в ушах.       Боль становится почти адской, будто в низ живота и задницу вставляют ржавый тупой нож и проворачивают в присыпанной негашеной известью ране. Но отчего-то сложнее всего терпеть именно боль в животе. Я рвусь от насильника и плачу, кричу, умоляю, сопротивляюсь, пока хватает сил. Конечно, это без толку, я не в состоянии вырваться, а сопротивление приносит только боль и еще большие мучения, заставляя хрипеть и срывать голос. Против, омерзительно, ужасно. Это ощущение, когда тебя трахают, а после кончают, даже не потрудившись вытащить член... Хочется вырваться и запереться в ванной, а после счищать с себя эту мерзость, сдирая с кожи клочки мочалкой, лишь бы очиститься. Тереть тело и выскребать каждое пятнышко, реальное или придуманное. Хочется снова ощутить себя чистым. Хоть немного. Такое простое желание... Исполнимо ли оно? Уверен, он знает про мое желание. Он всегда знает о моих мыслях. Всегда знает. От почти нежного - слишком нежного для него! - прикосновения к лицу я дергаюсь, будто напуганный зверь. Быть может, и не от прикосновения, а от голоса - слишком уверенного, будто это была клятва.       -Ты мой, Аллен, тебе не сбежать. А если и сбежишь - найду и накажу. Ты ведь не хочешь быть наказанным? Тогда будь хорошим мальчиком и слушай «папу». Ведь «папа» так сильно тебя любит...       И все началось по-новой, повторяясь раз за разом, пока сознание не смилостивилось надо мной и не дало провалиться в пучину бесконечной милосердной тьмы...»       Резко подскочив на кровати, Аллен провел дрожащей рукой по покрытому испариной лбу и судорожно вздохнул. Успокоение пришло только после того, как парень осознал, затравленно оглядываясь, что его местоположение не изменилось, а сам он находится в безопасности. Биение крови в висках утихло, и юноша смог мыслить куда более спокойно. Сейчас он был в комнате один, комната была погружена в приятный полумрак, не резавший глаз. Ни тишина, ни темнота уже не пугали, когда вернулось спокойствие в душу подростка, ведь ему ничего сейчас не угрожало, а потому нервничать и тратить совсем не лишние нервные клетки смысла не было. Канды и Лави не было рядом, но они точно были в доме, ведь их запахи витали в воздухе непрошенными, но желанными духами-хранителями. Это означало, что оба парня были либо на первом этаже, либо на улице. Максимум - несколько минут назад ушли в магазин. Эти варианты успокаивали, и он совершенно не хотел, чтобы те видели его в теперешнем состоянии. Аллен не хотел волновать лишний раз кого-либо, не хотел лишних расспросов. Это было лишним и абсолютно ненужным. Уолкер быстро встал, слегка покачнувшись от легкой дезориентации, и нашел взглядом аккуратную стопку одежды. Она была аккуратно сложена на кресле, выглаженная и сложенная, слабо пахла Кандой, наверняка он с ней повозился, приводя в порядок. Далее в плане был душ - то есть пушистое полотенце, вытащенное из шкафа, и много теплой-теплой воды, похожей на нежнейшее покрывало. Нужно было поскорее придти в себя и очистить тело от ночи и душу от сна. В последнее время они приходили все чаще, и пробуждаться от них было все сложнее, тогда как молодой организм недополучал положенную ему энергию из-за недостатка сна. Отдыха не было, и это сказывалось на юноше: из-за переутомления под глазами залегли глубокие тени, а тело будто бы слегка усохло, потеряв в весе. И без того не слишком полный, он походил на подобие скелета, находясь в практически плачевном состоянии. Нужно было искать выход. И порой он виделся мальчишке в том, чтобы вызвать симпатичных широкоплечих мальчиков, получить белую рубашечку с длинными-длинным рукавами и посидеть в комнатке с мягкими стенами. А что? Вдруг бы помогло?       Полчаса освежающего душа - и Уолкер таки покинул гостеприимную ванную комнату, гораздо более бодрый и с более оптимистичным взглядом на мир. Душ, он такой, даже мертвого поднимет на ноги. Натянув на лицо неизменную улыбку и на чуть влажное тело - благо, в натопленном доме это можно было себе позволить - одежду, все так же ненавязчиво пахнущую одним из альф, парень поспешил спуститься на первый этаж, ведомый зовом пустого урчащего желудка.       Уже будучи в гостиной, юноша учуял разносящиеся по всему этажу приятные ароматы готовящейся пищи и едва не подавился слюной, поддерживая снова отозвавшийся ревом погибающего кита желудок.       - Парни, что у нас сегодня покушать? - блондин с любопытством заглянул на кухню и тут же узрел обнаженную спину японца, стоящего подле кухонной плиты, в одних лишь спальных штанах да в кухонном переднике. Мозг оценил прекрасный вид, а мысли потекли не совсем в сторону еды.       - Не стой в дверях, мелкий, завтрак почти готов, - равнодушно откликнулся брюнет, продолжая творить свою неведомую магию у плиты.       - Хорошо... а где Лави? И да, сколько сейчас времени? - наконец-то зайдя на кухню, Аллен тут же пристроился возле стола, вопросительно глядя на возящегося с каким-то блюдом японца.       - Почти семь утра. Крольчатина укатил в Магазин и в аптеку тебе за витаминами. Ты слишком бледный в последнее время, есть стал меньше. Предположили авитаминоз и переутомление, - усмехнувшись, ответил брюнет и все же обернулся, окидывая коротким, будто бы оценивающим или сканирующим, взглядом любовника. Тот лишь неопределенно кивнул, принимая к сведению полученную информацию, и, положив голову на стол, мученически простонал:       - Есть хочу...       - Подожди, Мояши, - японец был доволен и даже слегка умилен. Приятно, что мелкий таки соизволил явиться на кухню спустя почти неделю своей странной голодовки. Ибо назвать иначе те маленькие и невнятные порции, которые таскал из холодильника беловолосый, назвать едой язык как-то не поворачивался.       В доме директора Камуи, «горе ученого», как его любил называть Аллен, они живут уже две недели. Через пару дней они уже вернутся в свою alma mater, так как звонил вышеупомянутый китаец с достаточно странным сообщением, которое, к слову говоря, было непонятно и самому Ли. Кросс исчез, словно его и не было в городе, и в ближайшее время вряд ли появится. Можно с чистой и спокойной душой возвращаться. Аллена новость порадовала больше всех, он ужасно соскучился по академии и любимым предметам, даже по Линнелу, который наверняка в него вцепится не хуже клеща и будет выспрашивать все подробности совместного проживания, мотивируя неуемное любопытство беспокойством. В конце концов, как бы здесь ни было хорошо, а в старой и привычной обстановке все равно лучше, почти что как... дома? Да, пожалуй. Как дома. Блондин уже представлял, как вернется в любимую комнату и уснет на небольшой, но все же своей кровати. От предвкушения тряслись коленки. Есть странная сладость в том, чтобы вернуться в то место, которое ты считаешь домом, и в отдалении может охватить пугающая тоска, от которой можно избавиться только близостью к родному месту.       За прошедшие две недели произошло многое. Например, парни съездили к побережью, находящемуся недалеко от их дома, разбили небольшой пикник, несмотря на ощутимый мороз на улице, кусавший неприкрытую кожу игольчатыми зубками, и выпавший снег. В итоге их культурное мероприятие превратилось в бой снежками и едой, а Лави удачно «искупался» в ледяной воде. Из-за того пришлось вернуться домой, дабы рыжий не подхватил воспаление легких, и все дружно порадовались, что не пошли пешком, а взяли машину. А еще парни ходили в здешнюю библиотеку, опять же всей дружной толпой, уравновешенной всеми троими. И если Юу и Лави рылись в множестве разных книг и старательно подтягивали пропущенный за время отдыха материал, то Аллен с упоением рисовал их портреты на листах для рисования, эдак размера A3, чтобы точно поместилась вся задумка. Парень был практически покорен задумчивым и сосредоточенным лицом японца, склонившегося над книгой, задорным блеском в глазах младшего книгочея, увлеченного новым интересным материалом, этим любопытством ищущего новое и неизведанное. Это заставляло сердце парня биться чуть чаще и творить, вдохновившись. А еще где-то на краю сознания мелькала мысль отправить работы на конкурс. Показать всем, как прекрасны его возлюбленные, воплощенные стихии. Пламя и Лед. Показать их его, Аллена, глазами.       В общем, как и говорилось за две недели произошло много чего, помимо описанного выше. Но самым странным из них был случай, когда Уолкера весь день мутило, он ходил весь бледный и больше походил на живой труп, чем на человека. У альф на сей счет закралось подозрение, и они немедля решили посетить аптеку, а после и врача. Как Аллен потом материл их, когда они всучили ему в руки кучу разных тестов на беременность... Любо-дорого было слышать. У парня едва приступ не случился, но он благополучно отыгрался на своих любовниках, очень нежно и ласково настучав тем по их бестолковым головушкам. Что не помешало ему все-таки смилостивиться и с чистой совестью запереться минут на десять в ванной. По возвращению он успокоил парней вестью о том, что их опасения были беспочвенны. У альф как от сердца отлегло, потому как они все же еще обучаются, детей заводить рановато. Если бы Аллен забеременел, аборт никто бы не дал беловолосому сделать, и это понимали все. В том числе и Уолкер, относившийся к детям более чем трепетно. Любой, кто вообще сказал бы парню про аборт, надолго прописался бы в больнице, потому что из морга вообще не принято возвращаться. Так и протекали дни - в развлечениях и разных происшествиях, курьезных и не очень, но исключительно приятных. И все же это не исключало того, что время от времени омега просыпался посреди ночи в холодном поту, тяжело дыша, чувствуя, как в горле хрипит от крика. Порой мальчишку приходилось будить кому-то из альф, а то и обоим сразу, так как юноша мог срывать горло, но не просыпаться даже от пощечин. Если не обращать внимание на ночные кошмары, о которых седовласый не рассказывал, упорно отмалчиваясь, то все было хорошо. И даже перспектива возвращения не пугала, а наоборот, даже радовала троицу, хотя больше всех, конечно, горел от нетерпения именно омега.       Пока Аллен с удовольствием разговаривал с Кандой, обычно весьма немногословным, домой вернулся Лави, таща за собой большой пакет продуктов и бережно придерживая другой, поменьше, в котором лежали витамины и упаковки лекарств, неразличимых из-за полупрозрачного полиэтилена. Он мимоходом сказал, что их ему посоветовала работавшая в аптеке девушка. После недолгого завтрака они решили, что было бы неплохо сходить всем вместе в парк напоследок, или на побережье, как пойдет. На том и порешили.       Спустя пару часов тепло одетые парни, накормленные и довольные жизнью, выдвинулись в сторону парка, согласно первому пункту их увеселительного плана на сегодня. Но стоило только парням зайти на территорию парка, как Аллен, не теряя времени даром, потащил альф в сторону ближайшего кафе, объясняя это тем, что безумно хочет здешнего мороженого и пирожных. То, что на улице было холодно и совсем не до мороженого, казалось, блондина совсем не смущало. Парни не стали спорить. А зачем? Все равно бесполезно, их малость сумасшедшая омега все равно сделает то, что считает нужным.       В кафе они провели часа два, наслаждаясь сладостями, а после бесцельно бродили по зимнему парку, где на ветвях висели тонкие иголочки сосулек, а сами деревья были окутаны инеем и льдом, словно сказочные статуи повелителя хрусталя. Пару раз они даже заглянули на каток, практически пустынный, несмотря на выходной день. Пруд был покрыт толстым льдом, искрящимся на солнечном свету и переливающимся оттенками синевы, украшенной узором нежного белого кружева, и кататься по глади, напоминающей зеркало, было сущим удовольствием! Но вскоре они предпочли поменять уютную искристую тишину парка на побережье с бурлящими темными холодными волнами, сыпучим песком, хрустящим от инея на каждой песчинке, и бледно-серым небом, нависшим над всегда беспокойной стихией.       Зрелище было слишком величественным и спокойным, чтобы располагать к разговорам, морозная свежесть слегка жгла легкие, застывая на шарфах ледяным крошевом инея. Однако у парней было не слишком созерцательное настроение, и уже спустя несколько минут они гонялись друг за другом, увязая в снегу пополам с песком и перекидываясь белыми холодными шариками, наскоро слепленными на бегу. Своеобразная идиллия, окутывающая и мягкая. Семейная и ласковая. Юная. Правда, практически зимний холод брал свое, и замерзшие юноши вернулись в парк, где хладное дыхание спящей природы не так ощущалось, и неспешно направились по заснеженной аллее к дому, наслаждаясь веселым разговором и относительно безобидно подкалывая друг друга.       Вот только беловолосый внезапно будто споткнулся о невидимую ступеньку и замолчал, посерев так, что едва не слился со своими белыми волосами, похожий больше на живой труп, и только лихорадочно сверкавшие, побелевшие от страха глаза говорили, что в этом воплощении бессилия и ужаса еще мечется до неприличия живая душа. Естественно, Ни Канде, ни Лави это совсем не понравилось, и они, лишь переглянувшись, подхватили мальчишку под руки и спешно повели в дом, уже жалея, что решились на пешую прогулку, а не поехали на машине. Реакция омеги была для них неожиданностью. И согласится ли парнишка рассказать причину? Кто знает.       Очнулся из своего транса Аллен только дома, почувствовав, как на белую холодную кожу пахнуло теплом, и поцелуи Снежной Королевы стали забываться под ласками натопленного воздуха. Он обнаружил в руках чашку горячего черного чая, почти обжигающую заледеневшую кожу рук, и почти что без разговоров выпил протянутые рыжим таблетки успокоительного, даже не обратив внимание на их количество. Не это ли был совет фармацевта?       На то, чтобы успокоиться и окончательно придти в себя, конечно, потребовалось какое-то время, но уже к концу чая в кружке беловолосый смог соображать более-менее связно и даже составлять из слов сложносочиненные и сложноподчиненные предложения, а потому, пока окончательно не прошло шоковое состояние и Уолкер не заперся снова в уютном мирке своих "скелетов из шкафов", альфы решили расспросить подростка о том, что же такого он увидел в парке, что так его шокировало.       - Аллен, что случилось? Чего ты так испугался? - Лави явно был взволнован, мягко обволакивая, но среди звенящих струн заботы слышалась непреклонная сталь, как в мягкой лапке кота скрывались смертоносные когти. Увильнуть от вопроса в этот раз было бы невозможно.       - ...там... - омега судорожно сглотнул, вздрагивая, и передернул плечами, пугливо озираясь, словно неведомый ужас мог притаиться за любым предметом неподалеку. Он слегка понизил голос, будто его и правда кто-то мог услышать, и только после этого продолжил:       - ...там был Адольф... это точно был он, я уверен... - в голосе Уолкера притаился тихий страх, но паники или истерики, к счастью, не намечалось. Возможно, в этом была заслуга выпитых таблеток, а не самообладания беловолосого, находившегося в полунаркотическом от таблеток состоянии дезориентации. В любом случае, польза от такого состояния тоже была - разговорчивость и уменьшенная трата нервных клеток, как своих, так и чужих.       - Теперь подробней, кто это и с чем его едят. И почему ты там едва сердечный не схлопотал. Раз уж на то пошло, нам пора уезжать. Чем быстрее, тем лучше. Пожалуй, сегодня, - Канда был спокоен, немного холоден и сосредоточен, как и обычно, но чувствовалось, что это как раз было то самое легендарное самообладание всегда собранного японца. - Кроль, собирай оставшиеся продукты. Мояши, иди за вещами. Через полчаса выезжаем.       Парни очень быстро собрали все необходимое, несмотря на то, что Аллен двигался чуть быстрее зомби в среднестатистическом шаблонном ужастике про постапокалипсис, благо, вещей было не так много, чтобы эти самые сборы были долгими. Канда едва не взашей подгонял Уолкера: ему совсем не хотелось успокаивать истерящего мальчишку, у которого буря могла грянуть с минуты на минуту, а значит, следовало как можно быстрее избавиться от раздражителя, то есть увезти самого омегу, дабы он наконец-то стал походить на живго человека, а не на полуразложившийся труп.       Серая, почти что бесконечная в своей недостижимости, лента шоссе уводила их, мчащихся на машине, обратно в академию. Три часа однообразного белоснежного пейзажа с редкими столбиками скованных льдом деревьев, о этого было достаточно, чтобы успокоительное, сделав свое дело, вернуло ясность мышления обладателю, и теперь омега елозил на заднем сидении, совершенно забыв, что видел одного из своих мучителей и участника кошмаров. Но даже ему, непоседливому и неугомонному, надоело впустую расходовать энергию, и вскоре подросток, вооружившись мелками и углем, рисовал на своих листах пейзажи, набрасывая контурами уединенные деревья. будто памятники одиночеству и величественности. На взгляд Лави, не хватало голубоватого, окутывавшего в лучах редкого солнца искрящиеся статуи, но Аллен только шикал на рыжего альфу и отмахивался от шутливых приставаний рыжика. В машине воцарилась непринужденная атмосфера веселья, полная разговоров и рисунков, пока впереди не показалась точка, к которой их и вело полотно асфальта с блекло-белыми росчерками обозначений. Ворота академии.       * * *       Наконец-то, я в академии! Радости моей нет предела. Так соскучился! По ней, по друзьям моим бестолковым, лекциям, парам, практике! Господи, да я по всему соскучился, ё-моё! Но в первую очередь - по столовой, куда и направил свои стопы по приезду. Нет, конечно, сначала мы с вещами разобрались, с Камуи, этим лисом темнящим... Но это неважно. Кстати, в столовой меня ждал Линнел. И по нему я тоже очень сильно соскучился, а потому в порыве самых светлых и искренних чувств обнял его и закружил по столовой, пока темноволосый омега брыкался и кричал, чтобы я, сволочь омего-неомежная, поставил его на землю и отошел на пару метров. Ну, я послушный. Поставил. Не сразу, конечно. Не забыв нежно коснуться своими губами его губ. Вроде и не поцелуй, да и Канды с Лави рядом нет, так что все в порядке, не в первый раз. Линнел традиционно отвесил подзатыльник, завершая наше традиционное воссоединение, и только потом сменил гнев на милость, потрепав по волосам. Настало время трапезы, и мы с другом отправились терроризировать моим аппетитом Джерри, привычно округлившего от умиления глаза, когда я заказал себе кучу различных лакомств. И вот уже вскоре я, вооружившись вилкой и ножом, ринулся в атаку на гору еды, едва не скуля от блаженства. Воистину, рай земной. Не понимаю тех, кто добровольно садится на диету, раз они отказываются от такой вкуснятины.       - Ал, ешь медленнее, а то подавишься, - Лин весело смеялся, смотря на то, как я поглощал яства, любовно приготовленные нашим прекрасным поваром. В такие минуты я готов был расцеловать Джерри за его мастерство, но не рисковал. Чревато же.       - Я... ммм... так дафно не ел тафой фкуфной еды, - стараясь жевать и одновременно говорить, пробухтел я, наплевав на манеры и правила приличия.       - Тебя что, Лави с Кандой там голодом морили? - вот не понимаю, что тут такого смешного, что он едва не заливается?       - Нет, - расправившись с особо непослушным куском, выдавил я. - Просто они не так вкусно готовят, хотя и грех жаловаться. У Канды потрясающие оладушки с сиропом.       - Ты чудо, Ал, - вытирая проступившие на глазах слезы, хихикнул Линнел, и вновь потрепал меня по волосам, от чего я едва не подавился кусочком пирожного.       - Привет, Лин, - раздался рядом довольно веселый голос, и я перевел взгляд на говорившего. И тут же замер, будто громом пораженный.       Перед моим взором предстал очаровательный омега, невысокий, темноволосый, с красивыми янтарными глазами. (бета: кто-то еще помнит про губозакаточную машинку?; автор: *тихо хихикает в сторонке* а я может свою мечту осуществляю, пусть и в письменном виде?) Сердце пропустило удар. Прямо как когда-то с Кандой и Лави... (бета: нихрена ж такого не было! Почти два месяца "не стояло" же!; автор: было, было х)) М-да, так можно и нехорошее прозвище схлопотать. (бета: он явно что-то подозревает...; автор: не, не подозревает. Анализирует и предполагает скорее уж.)       - Привет, - Линнел тоже обратил внимание на омегу и улыбнулся в качестве приветствия. - Знакомься, Алма, это Аллен, мой лучший друг. Я тебе говорил про него. Аллен, это Алма, он новенький, перевелся буквально неделю назад из Китая.       Паренек перевел взгляд на меня и неожиданно покраснел. Впрочем, это было вполне взаимно.       - Рад знакомству, господин Аллен... - смущенно пролепетало темноволосое чудо, лучезарно улыбаясь. Сердце сделало очередной кульбит и рухнуло чуть ниже желудка, судорожно забившись в конвульсиях.       - Да, мне тоже приятно познакомиться... Я пойду, а то дела, дела... И Канду с Лави найти нужно... - как-то невнятно пробормотал я и, быстро запихнув в себя последнее пирожное, извинился перед Линнелом, поспешно покидая поле боя по имени столовая. Ноги направили меня к библиотеке, где сейчас должны находиться мои альфы.       - Что это с ним? - негромко поинтересовался омежка, глядя вслед только что скрывшемуся Аллену.       - Кто знает, кто знает... - задумчиво откликнулся второй омега и предвкушающе улыбнулся каким-то своим мыслям, составив в голове какой-то план. Кто знает, что в голове у этих омег творится...       * * *       -Мелкий, ты чего носишься, как в зад ужаленный? - вот уже минут десять Канда и Лави наблюдали метания Уолкера между книжными стеллажами и пытались понять, что случилось с их и без того не слишком дружащим с головой омегой. Но тот то краснел, то бледнел, или же вообще закрывал лицо ладонями и что-то невнятно бормотал себе под нос, так и не желая пояснить, какого, однако, хрена.       - Так... - беловолосый, перестав метаться, подлетел к альфам, хватая их за руки, и уволок в ближайший темный закуток, куда если кто и заглядывает, то крайне редко. - Не могу больше терпеть.       После этих слов омега толкнул обоих альф к стене и быстро стащил с себя теплый свитер, ежась от не слишком теплого воздуха библиотеки, и томно посмотрев на парней из-под ресниц, ясно давая понять, что причина его метаний была отнюдь не возвышенной. Благо, парни были смышлеными, и намекать дважды не пришлось.       В следующее мгновение Аллен и Лави уже слились в страстном поцелуе, а Канда, пристроившись позади омеги и обхватив руками его талию, покрывал нежными поцелуями его шею и плечи. И вот уже руки рыжего альфы находятся на аппетитных ягодицах омеги, осторожно сминая, а второй альфа расстегивает ширинку подростка. Уолкер осторожно потерся о пах японца, не прекращая целовать Лави и ласкать его член, пусть и через ткань трусов. Распаляло не меньше, чем прямой контакт кожи.       - Ах..ха... быстрее, Юу... - тяжело дыша, простонал Аллен и в очередной раз потерся, намекая, что давно уже готов и ждать не намерен. Дважды повторять не пришлось, как и с намеками.       Альфа лишь рыкнул и быстрым движением стянул с мальчишки брюки вместе с боксерами, после чего надавил ладонью на поясницу, заставив прогнуться. Рыжий альфа лишь понимающе усмехнулся и осторожно скользнул ладонью по напряженному члену беловолосого, отчего тот глухо застонал сквозь поцелуй и просяще толкнулся в руку, почти судорожно дернувшись и зажмурившись. Впрочем, заставлять омегу ждать никто не планировал, ибо, стоило прервать поцелуй, чтобы схватить хоть глоток воздуха, японец тут же поднес к губам два пальца и охрипшим голосом скомандовал облизать. Аллен не замедлил это сделать. И делал это так соблазнительно, что оба альфы едва смогли сдержать возбужденное рычание и не приступить к куда более активным действиям. Соблазнительное, даже пошлое причмокивание, юркий язычок... они заводили неимоверно. Японец вскоре убрал пальцы от губ пассива и, почти сразу же раздвигая его ягодицы, несколько грубовато протолкнул внутрь сразу оба пальца, на что омега возмущенно взвыл. Вскрики недовольства довольно быстро были прекращены поцелуем рыжего, и против этого беловолосый как раз-таки не возражал. К двум пальцам добавился третий, а омега, разгоряченный ласками, сам начал подмахивать бедрами навстречу пальцам, не забывая отвечать на поцелуи второго альфы.       Позади омеги вновь послышалось рычание, и Канда почти что рывком вытащил пальцы, вызывая недовольное мычание уже привыкшего к ним Уолкера, но они почти сразу же были заменены горячей возбужденной плотью (бета: а давайте представим, что это тентакля! :3; автор: *у бедного автора едва сердечный приступ не случился* не нужно тентаклей!!!). Канда без церемоний и нежностей одним сильным, но аккуратным движением вошел в омегу до основания и замер, отдаленной мыслью отмечая, что тот все такой же узкий и тесный. Аллен прогнулся в пояснице и едва слышно заскулил, вздрагивая, но уже спустя пару мгновений сполз, становясь на четвереньки перед Лави. Повинясь какому-то своему внутреннему решению, он прикоснулся к члену рыжего и нежно провел горячим язычком по сочащейся головке. Лави издал приглушенный гортанный стон, зарываясь пальцами в белые волосы и слегка сжимая прядки в кулак. Канда едва заметно усмехнулся, придерживая любовника за бедра, и начал неспешные, глубокие движения, практически выходя и снова вталкиваясь в блаженную тесноту, каждый раз (бета: елозя по почкам; автор: *посмеиваясь покосилась на бету*) стараясь касаться простаты и максимально массировать ее каждым движением. У него получается. Аллен вновь прогибается, просяще стонет и ерзает, отрываясь от члена Лави, но не прекращая надрачивать его ладонью. Японец, будто вновь этой животной просьбе, которую парень пытался высказать словами, и ускорил темп, быстрый и рваный, проникая глубоко и грубо. До одури приятно, потрясающе. Омега застонала, совершенно не боясь, что кто-то может их услышать. Просто застонал, возвращаясь к минету, контролируя собственные инерционные движения, снова проводя языком по горячей головке, облизывая и беря в рот, стараясь не зацепить зубами. Уолкер вполне опытен и аккуратен, что не могло не удивлять, однако сам беловолосый полагал, что важен не раз, а то, с кем проходит сие действо.       По помещению раздавались скулящие, почти умоляющие стоны и глухое рычание, несдерживаемые, наполненные страстью и похотью. В разгоряченном воздухе витала великолепная смесь ароматов этого необычного трио, отлично дополняющих друг друга и сводящих с ума, сбивающее с ног амбре, вызывавшее головокружение у любого, кто рискнет зайти. Приятный запах спелой вишни и вишневого ликера, виски и морозной свежести - все это сплеталось с восхитительным благоуханием мандарин, свежеиспеченного хлеба, елью, молоком, корицей и лотосом. Все это создавало неимоверную душистую смесь, возбуждающую похоть, желание. Их ощущали, их слышали, но никто не смел прерывать. Да и к чему было это делать?       Аллен уже полностью заглотил член рыжего альфы, старательно расслабив горло и время от времени сглатывая, подавляя рвотный рефлекс и судорогами горла щекоча головку. Юу одновременно откровенно трахал юное тело омеги, соблазнявшее его своей красотой, узостью, жаром... Он одновременно ощутимо грубо покрывает плечи подростка поцелуями и укусами, оставляя множество меток на бледной коже, символизирующих, что омега уже занят. Одно мгновение - и беловолосый плотно сжимает губами член, прогибаясь в пояснице и издавая приглушенный гортанный стон. Его последняя капля: мальчишка кончает, оставляя белесые капли на животе и в большей части на деревянном полу. Следом изливаются и альфы - один во вполне соблазнительный и такой горячий рот, заставив омегу поперхнуться и закашляться, а второй в томительную глубину и тесноту. Стоны стихли, остались рваное и громкое дыхание и смесь ароматов. Но никто останавливаться не собирается: Аллен уже тянется за второй порцией к Лави, желая ощутить его в себе, а Канда отступает и плотоядно усмехается, доставая из кармана влажные салфетки и протирая свою плоть от помеси спермы и смазки омеги, а после натягивая на себя брюки и доставая из второго кармана пачку сигарет, чтобы покурить, наслаждаясь бесплатным порно. (бета: а теперь представьте традиционную бабуську, которая вылетает из-за угла и вставляет люлей за курение в библиотеке; автор: уже представила... а уж если еще представить и то, что она там увидит помимо злосчастного курильщика... страшное дело, однако.)       Проходит совсем немного времени, и Лави, прижав Аллена в стене и подхватив его под ягодицы, уже яростно вколачивается в него, все сильнее вдавливая в стену так, что мальчишка едва не задыхался от нехватки воздуха. Его совершенно не смущает, что внутри его омеги уже был альфа каких-то пару минут назад, ведь мальчишка их общий омега. Нет даже ревности. Только понимание. (бета: без комментариев; автор *вообще, тихо посвистывая, сидит в сторонке и подпиливает пилочкой ногти*)       Минуты мучительно растягиваются, превращаясь в вечность, и одновременно летят так быстро, что хочется заставить их остановиться, продлить эту сладкую пытку. Альфа грубо и резко проникает в тело омеги и собственнически покрывает его шею поцелуями-укусами, дополняя те, что уже есть. Еще пару резких толчков - и он изливается в своего избранника. Омега кончает вслед за ним и расслабляется в сильных руках, пряча лицо в шее альфы и вдыхая его аромат, еще сильный после спонтанного секса.       Примерно спустя часа эдак пол, вся троица, уже одетая и более-менее приведенная в порядок, выходит из своего укромного местечка и садится за книги наверстывать упущенное. И все, как и непосредственные участники бесплатного порно, делают вид, что ничего не было и никто ничего не слышал. Как говорится, все хорошо, всех все устраивает. Однако Аллен долго не стал сидеть, косплея невинность, и почти сразу убежал из библиотеки, прихрамывая. Сейчас у него была более существенная задача- добраться до омежьего общежития, а там и до своей комнаты. По ногам уже откровенно течет, и это очень даже смущает. Да и чисто физически неприятно. Хорошо, если это со стороны не видно, а то еще так бы припозорили. Лин с него сейчас бы посмеялся. Еще бы, сам Аллен Уолкер попадает в ситуацию, которую сложно трактовать непревратно. Это ж надо быть таким идиотом, чтобы заняться сексом в святая святых всех зубрил, где народу дофига?       * * *       - Ал, вы что, серьезно там ЭТИМ занимались? (бета: да, мы там серьезно жарили пирожки. Прям в библиотеке, а что?)- весело смеясь, в уже, наверное, сотый раз спрашивал Линнел. Он все еще не мог поверить, что неприступный омега-альфаненавистник внезапно мало того, что завел-таки себе альфу, так еще и сразу двух, а помимо этого еще и нимфоманом стал, в чем признался сам. (бета: это ты, Линнел, еще всего не знаешь... Береги задницу!)       - ... -вновь многозначительное молчание и невозмутимый набор "лицо просит кирпича", а второй омега в очередной раз заходится в приступе смеха, уже охая и держась руками за живот, видимо, представляя себе ситуацию. Еще бы, есть над чем посмеяться. Рядом с ними хихикает альфа Линнела, решивший послушать, о чем будут судачить закадычные друзья. Не прогадал, попал на такое шоу, что хоть записывай и в Сеть выкладывай.       - Ну, ты чудо... Уж от кого-кого, а от тебя совсем не ожидал, - вставил свои "пять копеек" Дейся, с хитрым прищуром глядя на Аллена и не прекращая хихикать. Тому остается только возмущенно фыркать и демонстративно отворачиваться с видом оскорбленной в своих лучших чувствах невинности.       - А что Лави и Канда? Они совсем не против тебя делить между собой? - хоть немного успокоившись, задал вопрос Лин, интересующий не только его, но и альфу.       - ... нет, они сами так решили. Если не верите, спросите у них лично, как только увидите, - хмыкнув, произнес беловолосый омега, от которого сейчас за три версты несло альфой. Неугодная сущность, так сказать, накормлена и спит, так что сейчас в свои права вступила вторая, то есть альфа.       - Воздержусь, - отказался с тихим смешком Ли-младший и, хлопнув друга по плечу, подхватил своего альфу под руку, намереваясь покинуть комнату. Но у самого выхода он вспомнил еще об одном и развернулся, заставив Дейсю едва не врезаться в близстоящий шкаф.       - И кстати, братец хотел с тобой о чем-то поговорить, так что ты завтра зайди к нему, как будешь свободен.       После этого они ушли, оставляя светловолосого омегу, или, в данный момент, альфу, одного, наедине со своими мыслями. Аллен устало вздохнул и, еще немного посидев на кровати, таки встал и скрылся за дверями ванной. Делу время, а гигиене тоже надо хоть час да уделить. Заодно и мысли на полочки размостятся, ибо сейчас в голове малость кавардак.       Зайдя в ванную и включив душ, юноша сразу же встал под приятные горячие струи, чувствуя, как расслабляется тело и смывается усталость, хотя недавно уже купался, но перед сном все равно хочется повторить процедуру, чтоб уж наверняка. А в голове щелкают кусочки паззла, который ему подкинула Судьба, ехидно усмехнувшись.       "Итак, что мы имеем на данный момент?       1) Два дико сексуальных личных альфы, которые сводят с ума одним своим присутствием.       2) Три ненормальных альфы. Все три - озабочены исключительно им, жаждут мести или просто вернуть его себе обратно для вполне понятных целей.       3) Очаровательный новенький омежка, который так мило краснеет, что одной своей улыбкой заставляет сердце скакать сердце в ритме танго. (бета: губозакаточная машинка! автор: *показала бете язык*)       Не знал, что стал романтиком (бета: в каком месте? автор: да есть там одно...). С каких пор интересно? (бета: мне тоже; автор: аналогично.) Ааа, ну и бред же, однако... Так ведь и свихнуться можно! Но разбираться с ситуацией как-то надо. Но в данный момент не хочется. Придет время - все станет на свои места (бета: особенно три озабоченных альфы; автор: и не говори *автор нервно дергает бровью*). А пока... нужно выбираться из душа и идти спать, завтра долгий день.       Когда альфы, наконец, закончили оформление документов на окончательный переезд в комнату Аллена и заказ одной большой кровати на всех и вернулись в комнату, беловолосый омега уже видел десятый сон. А потому, полюбовавшись спящим чудом, таким трудным и сумасбродным во время бодрствования, они, довольные собой, разбрелись каждый по своим кроватям и вскоре тоже погрузились в сон.