Хочу большего +933

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Флафф, Омегаверс
Предупреждения:
Underage
Размер:
Мини, 33 страницы, 2 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За настойчивость в любви!» от Маофа
Описание:
Сборник для https://ficbook.net/collections/4337562
1) Хочу большего - спин-офф к http://ficbook.net/readfic/2370631
2) Поверь в сказку - спин-офф к https://ficbook.net/readfic/3150406

Посвящение:
Архивариус снов, Вивиа

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Небольшие зарисовки о жизни второстепенных героев. По заказу :)

Поверь в сказку

11 октября 2015, 13:55
Название: Поверь в сказку
Беты (редакторы): Fereht (http://ficbook.net/authors/185855)
Персонажи: Матс/Синдри
Рейтинг: R
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Омегаверс
Предупреждения: Underage
Описание: Он чувствовал, как успокаивается всхлипывающий Синдри и как по всему телу растекается тепло. Спокойное, убаюкивающее тепло, которое дарил своими руками папа, которое он чувствовал, будучи сам ребенком. Тепло уверенности в своей защищенности, в завтрашнем дне и в том, что все непременно будет хорошо.
Посвящение: Вивиа. По заявке https://ficbook.net/requests/218784
Примечания автора: спин-офф к https://ficbook.net/readfic/3150406


— Почему ты не брал трубку вчера весь вечер?!

— Ты знаешь, что я работаю!

— Знаю, как ты работаешь! Трахаешь раскрашенных блядей на своём столе!

Матс устало вздохнул. Истерики Рольфа с каждым месяцем становились все невыносимее. Если бы тема менялась, но нет, Рольф упорно твердил, что Матс спит со стриптизерами, которые у него работают.

— Я не сплю со своими сотрудниками, — мрачно произнес он и сбросил вызов.

С Рольфом всегда были проблемы, наверное, потому, несмотря на их длящиеся уже пять лет отношения, Матс не рассказывал об омеге ни семье, ни друзьям. И так и не решился на брак, о котором не раз заикался Рольф. Рольф был его тайным любовником, с которыми временами альфа любил сходить в кино, поесть пиццу и закончить вечер в постели. А потом послать к черту, сходя с ума от его ревнивых истерик. С истинным все было бы иначе. Но у Матса не было пары.

Современный мир слишком прагматичен и рационален, чтобы верить во что-то волшебное. Во что-то необычное. Даже в то, что встречается достаточно часто – в истинные пары.

Матс не верил.

Не потому что холодная жестокая реальность разрушила в нем все прекрасное. Как раз напротив – жизнь его была удивительно успешной, и единственным неприятным событием за все двадцать восемь лет стала смерть его папы - полгода назад он погиб в море. Для их семьи это была действительно большая трагедия. Матс не верил в истинные пары, потому что его возраст приближался к тридцатилетию, а он так и не встретил свою половинку.

По статистике пары находились в восьмидесяти процентах в школе. Еще пятьдесят от оставшихся встречали свою судьбу в университете. Около тридцати - на первых годах работы. И оставшиеся семь - в поездках или при случайных контактах.

Матс не вошел в шестьдесят два процента счастливчиков, что смогли обрести своих истинных. И не верил в исследования, хотя бы потому что не мог разобраться с их исчислениями, сложить 80+50+30+7 и получить 62.

— Арне, я сегодня уйду пораньше, — сообщил он товарищу и бросил ключи от помещений. Арне работал у него уже два года, и Матс доверял ответственному и расторопному парню. Кроме того в таком сложном деле, как содержание стриптиз-клуба, нужен был умелый помощник, и Арне именно таким и являлся.

— Хорошо, — альфа махнул рукой на прощание.

Но ничего хорошего не было. Матс уходил с работы в отвратном настроении. Очередная волна истерик у Рольфа и проблемы с младшим братом: у Марта в шестнадцать появился чересчур наглый ухажер. Олава Станга хотелось посадить на катер, вывезти в море и, подарив булыжник, отправить в плавание. Как жаль, что в современном мире люди не поддерживали подобного решения проблем.

Матс жил в одном доме вместе с дедушкой и младшим братом. Он давно заработал себе на отдельную квартиру, но семейные традиции, а также желание поддерживать Марта не отпускали его из гнезда. Кроме того, дом деда располагался в нескольких кварталах от клуба, и Матс мог в любой момент рвануть на работу. Трудоголиком он себя не считал, но в его кабинете в клубе стояли большая софа и холодильник на случай непредвиденных задержек. Временами он ночевал там, доводя Рольфа до очередной истерики.

Альфа приехал домой как раз вовремя – подростки сели за стол, и Олав положил свои наглые лапищи на стройные ножки младшего брата. Пыхтя, как перегретый паровоз, Матс ворвался в комнату, готовый начать драку за честь Марта, но замер с непониманием, задыхаясь. Странный, легкий, чуть ощутимый аромат смеси молодой кинзы и огурца наполнили все пространство. Запах был еле уловимым и казался неприятным, но ноги от него стали подгибаться, и Матс испуганно обвел взглядом комнату.

Кроме брата и его приставучего альфы за столом сидел совсем юный омега с огромными глазами и наивно-детскими чертами лица. Мальчишка его тоже заметил и, улыбнувшись, подскочил со своего места и протянул руку для приветствия.

— Меня зовут Синдри Эверланн, я учусь вместе с Мартом, и он будет моим репетитором по математике! — выпалил он.

Матс только дергано кивнул и сел на предложенный братом стул. У него все еще путались мысли, и внутреннее смущение казалось таким нереально сказочным, что альфа невольно усмехнулся неизвестно чему. Вновь сделал глубокий вдох и отбросил глупые мечты. Воздух был наполнен оглушающим запахом возбуждения – это несло от Олава, слегка пахло аэрозолем – Март старательно заливал себя спреями, скрываясь от приставучего ухажера, а может, от Матса. Запаха огурца и кориандра не было. Наваждение исчезло, испарилось, и Матс снова чувствовал себя сам собой.

Два часа занятий он тщательно следил, чтобы Олав даже не притрагивался к Марту, и выпытывал у невероятно болтливого Синдри о наглом альфе. Эверланн оказался находкой для шпиона и рассказал все, выдав Олава с потрохами. В глазах Синдри Олав выглядел как наглый самоуверенный подонок, который трахает все, что видит, пьет и балуется наркотиками, а еще прогнул под свои желания весь класс и учителей, которые дозволяют ему столь разгульный образ жизни.

Март во время рассказа краснел, заикался, но продолжал вести урок. Как только занятия закончились, Олав благоразумно испарился, а Синдри попросил проводить его домой. Матс боялся оставлять брата одного, думая, что Олав тайком может вернуться, но мелкий омега сделал несчастные глазки и скривил мордочку, пытаясь выдавить слезу, и Матс, разозлившись на свою ответственность, согласился.

— Март очень хорошо объясняет, я так рад, что он согласился мне помочь, — щебетал без умолку Синдри.

Матс откровенно скучал от разговоров, а оттого, что парнишка пытался висеть на его локте, было неловко. Синдри выглядел младше своего возраста, а Матс давно отвык от общения с детьми.

— У Марта всегда отлично выходило ладить с малышами, — пожал плечами альфа.

— Я не ребенок! — Синдри остановился, и его обиженное лицо теперь выглядело совсем детским. — Мне шестнадцать, через полгода будет семнадцать. А прошлым летом я работал в папином магазинчике.

Его обида отозвалась колким стуком в груди, Матс попытался извиниться, ему действительно стало стыдно, но Синдри на его извинения рассмеялся и по-мальчишески показал язык. Легко обиделся и легко забыл – Матс улыбнулся ему в ответ и тоже показал язык, поражаясь своему поведению. Синдри снова повис на его руке, но это больше не вызывало неприятных чувств, напротив, хотелось сделать что-то веселое и дикое – например, подхватить его под руки и раскрутить на месте, смотря в глаза и смеясь от сбивающегося дыхания. А потом завалиться вместе на мокрую траву, прижать мелкого мальчишку к себе, слушая его смешки и громкое сердце.

Матс резко остановился, краснея с головы до пят. Дальнейшие картинки были безумно пошлыми и неправильными. Ему захотелось прижаться к тонким светлым губам, навалиться на стройное мальчишеское тело, прижимаясь бедрами к его паху и...

— Дойдешь дальше сам, — немного грубо произнес он и, развернувшись, пошел к дому.

Ничего глупее ему в голову не могло прийти. Как он вообще мог думать о таком с этим малолеткой?! Они и не знакомы вовсе, только увиделись, и Синдри ему не понравился. Почти совсем.

— Это все стресс, — попытался убедить сам себя Матс.

Но приятные, яркие, как солнечные блики, картинки не покидали его голову, будя воображение. Синдри в них так нежно улыбался, болтал без умолку, рассказывая все и сразу, прижимался доверчиво, смеялся...

— Рольф, привет, не против, если я заеду? — Матс зачем-то набрал любовника и теперь жалел, что сделал это. Ехать к Рольфу не хотелось, слушать его нытье – еще больше. Но нужно было снять напряжение и избавиться от пошлых мыслей с несовершеннолетним. Требовалось срочно выбить их бессмысленным трахом и забыть как больное извращение.

— Приедешь? И что потом? — Рольф явно был в дурном настроении. — Будешь уверять меня, что любишь, ласкать, целовать, а потом уедешь к своим шлюшкам? Я так больше не могу! Ты должен закрыть Инглинги! Выбирай...

Матс положил трубку. Это было плохой идеей. С Рольфом давно пора завязывать. В конце концов, вокруг Матса действительно кружится множество омег, и он мог бы выбрать любого, хоть на один вечер, хоть на всю жизнь...

— На всю жизнь? — произнес он задумчиво, представляя, каким Синдри будет через десять лет. Наверняка безумно шикарным, красивым, с уверенной улыбкой и безудержной страстью в глазах. Синдри и в свои шестнадцать похож на божественного ангелочка, с возрастом он будет лишь красивее. "Что за бред у меня в голове…"

***

Рольф названивал всю неделю. Сначала что-то требуя, пытаясь обвинять и угрожать. А потом, напротив, стал ласковым, просил приехать и побыть рядом. Но работы было много, Матс взял двух новых сотрудников для рождественской вечеринки, занимался подготовкой к королевскому приему и старался не переживать из-за кислого лица братишки – альфа Марта пропал с горизонта, и жизнь у омеги стала серой, а у Матса, напротив, сразу наладилась.

В понедельник Инглинги не работал, и Матс занимался административными проблемами, но в три в клуб приехал Рольф. Обычно омега не являлся в это "гнездо разврата", как он сам называл заведение, но длительный игнор и нежелание Матса пересекаться с ним изменили его мнение. Словно специально, Рольф оделся более вызывающе, чем стриптизеры в Инглинги, да еще и надушился феромонами. Матс со вздохом проводил его в свой кабинет, понимая, что ему стыдно за поведение и вид любовника.

— Ты совсем меня забросил, — Рольф после долгой разлуки всегда становился ласковым и терпеливым. Привлекал к себе, заставлял верить, что все может быть хорошо, а потом опять превращался в разъяренного истерика.

— Работы полно, и с братом занимаюсь.

— Март же умный парень, зачем с ним заниматься? — Рольф расселся на диване и забросил длинные ноги на стул. Матс невольно прошелся по ним взглядом и уперся в короткие шорты на завязках. Секса у него не было уже второй месяц, и возбуждение время от времени отвлекало от дел.

— Он дополнительно занимается с альфой, не хочу оставлять их наедине. — Матс занял свое кресло, с него было удобно наблюдать за ногами Рольфа и не смотреть на его лицо.

— Ах, вот что! — Рольф рассмеялся, задорно вздергивая голову. — Конечно, все же альфы - кобели, или ты просто по себе меришь... — омега прикусил язык, но у Матса от этих слов мгновенно испортилось настроение.

— Зачем приехал? Мне надо закончить с программой.

— Я соскучился, милый, — Рольф грациозно поднялся, подошел ближе и обвил руки вокруг груди альфы. — Понимаю, что ты занят, что устаешь, и времени на меня не хватает, но я готов оказать поддержку: могу приезжать к тебе на работу, привозить обеды, подбадривать тебя.

— Мы это уже проходили, Рольф, — мрачно заметил Матс, — через пару недель тебе надоест, и ты снова будешь скандалить и требовать от меня невозможного.

— Да, я хочу невозможного – чтобы ты стал хорошим мужем, чтобы любил меня и был со мной – со своей семьей, — расстроенно забормотал омега. — И я хочу, чтобы у нас были дети. Мы уже пять лет вместе.

Матс вздохнул. В чем-то Рольф был прав – ему давно пора остепениться, обзавестись детишками и стать счастливым папашей. Наверное, он действительно был бы счастлив своему отцовству, потому что в детстве обожал возиться с маленьким Мартом. Но с тех пор прошло пятнадцать лет, у него появился свой бизнес, в который он вложил душу и все свои силы, поменялись приоритеты и желания. И появился Рольф, который никак не годился на роль ответственного родителя.

— Я стараюсь. Но сейчас не время.

— А когда будет это время? — Рольф повернул его к себе и прижался к губам. От него сильно пахло возбуждением, феромоны смешивали запахи и добавляли что-то особое в аромат. Матс чувствовал огуречную свежесть и кинзу. Это захватило тело, приятным жаром окатило все изнутри, и Матс поднялся, подхватывая Рольфа под попу.

Омега победно улыбнулся, прижимаясь к нему, Матс донес его до дивана, и Рольф тут же стал стягивать с себя последние крохи одежды, приглашающе раздвигая ноги. Альфа лег сверху, коснулся шеи, вдыхая смешение запахов и чувствуя дрожь возбуждения от этого искусственного аромата. Рольф давно вычислил, какой именно запах сводит Матса с ума, и умело этим пользовался. Но сейчас Матс хотел, чтобы им попользовались, потому что член болел от желания. Тело горело и жаждало разрядки. И лишь разум оставался спокоен.

Давно ли он попал в эту кабалу своего пагубного влечения? Матс не задумывался, это было удобно. Рольф красивый, страстный и очень горячий, а его временные заскоки лечились непродолжительным игнором. Вот и сейчас омега с готовностью подставлялся, выгибался, пошло постанывая, и просил засадить себе поглубже. После такого секса становилось легко, уходила усталость, напряжение и злость на недобросовестность работников. Но потом слишком быстро приходило понимание, что все это неправильно, и продолжать дальше отношения с Рольфом не имеет смысла.

Рольф кончил альфе на грудь, и Матс завалился на него, оглушенный своим оргазмом. Нужно было принять душ, смыть с себя липкое осознание своей слабости и очередной победы Рольфа. А еще позвонить Марту и сказать, что задержится на работе.

— Нам хорошо вместе, ты ведь понимаешь, — Рольф с улыбкой поглаживал Матса по волосам, как прирученного волка, — давай съедемся и распишемся. Я так давно этого жду.

— Сейчас не время, — повторил Матс. И у него почему-то появилась твердая уверенность, что это время никогда не настанет.

Оттолкнув от себя омегу, Матс поднялся. Душ находился на первом этаже рядом с раздевалками стриптизеров, и прежде чем идти туда, нужно было хоть немного привести себя в порядок. Альфа отыскал салфетку и кое-как оттер растекшуюся по телу сперму. Потом взял телефон и на полном автомате набрал брата. Была твердая уверенность, что голос Марта поможет ему отвлечься от неприятных вязких мыслей, но Март сообщил, что у него дополнительные занятия, и скоро придет Олав. Сердце бешено заскакало в груди, забыв про Рольфа, Матс стал судорожно собираться.

Оставить брата наедине с этим ублюдком он не мог и, выбравшись из клуба, бегом помчался домой. Пробки в это время были огромные, и на машине он застрял бы надолго, но и пешком потратил более двадцати минут. За это время успел отыскать в соцсети Синдри и позвонить юноше, сообщая о занятиях. Почему-то болтливый малолетний омега казался надежной защитой от нападок наглого альфы.

К дому Матс и Синдри подошли одновременно, альфа так обрадовался, увидев мальчишку, что, не задумываясь, обнял его. Тот смущенно покраснел, отвел взгляд, запинаясь, поздоровался и тут же принялся рассказывать, как прошел день. Матс улыбнулся, потрепал его по светлым густым волосам и проводил в прихожую. Синдри был милым, таким забавным, приятным и пушистым, как маленький щенок. Хотелось почесать за ушком, потискать, прижать к себе...

— Мы пришли! — громко сообщил Матс, заставляя себя не думать о маленьком Синдри. У него ведь только что был секс, почему в голову лезли пошлые картинки, он не понимал. И такое отношение к юноше, который на двенадцать лет младше его, было неправильным.

Март и Олав спокойно обедали на кухне и ничего дурного не предпринимали. Матс снова просидел все занятие рядом, даже немного помогал, давая советы и объясняя Синдри, как решать ту или иную задачу. Сегодня Олав не нервировал и не отвлекал, и Матс с каким-то равнодушным спокойствием позволял Марту наклоняться к его тетради и решать за него примеры.

После девяти Матс велел всем собираться домой и пошел проводить Олава до остановки, чтобы тот случайно не забрался ночью к его брату в окно. Олав жил за городом, и его возвращение было невозможным в случае, если парень уберется из центра. Синдри увязался следом, и Матсу было приятно видеть, как Олав кривится, слушая веселый голосок подростка, который мог говорить и говорить. Под это щебетание они спокойно прогулялись до остановки и избавились от Олава.

— Спасибо, малыш, сам дойдешь?

— А вы... ты... куда сейчас пойдешь?

— Мне надо на работу, забрать машину и уложить Марта спать, — улыбнулся ему Матс.

— А можно я с тобой пройдусь? Родители думают, я до десяти буду заниматься, так что время у меня еще есть.

— Конечно, заберем машину, и я отвезу тебя домой, — зачем-то согласился Матс и тут же пожалел, потому что Синдри взвизгнул и прыгнул ему в объятия.

От его прикосновений сразу стало тепло, пахнуло свежестью смешанных легких запахов чуть заметного кориандра, сухого тмина и огурца, и Матс раздраженно поморщился, не понимая, откуда этот запах, и почему он становится все навязчивее.

Синдри снова повис на его руке, продолжая что-то рассказывать о школе, Матс старался не слушать, не смотреть в его сторону, только невольно все мысли бежали к Синдри, цеплялись за курносый нос, забирались по тонкой шее под шерстяной шарф, расстегивали плотную курточку на груди и впивались поцелуем в его сладкие губы.

— Что за бред, — пробормотал Матс. Всего пару часов назад он трахнул Рольфа, а до этого очень долго даже не думал о сексе из-за работы. А тут появляется этот малолетний болтун, и вся его выдержка летит в тартарары.

— Почему бред? — удивился Синдри. — Лейв, правда, может выпить два литра колы за пять минут! Я сам видел.

— Ясно, — Матс ускорил шаг, надеясь оставить юношу позади и не видеть его больше.

— А как ты думаешь, на что похожа встреча истинных? — спросил Синдри, переходя на легкий бег, чтобы успеть за альфой.

— Какая встреча?

— Любая! Как ты себе представляешь свою встречу с истинным?

— Почему ты думаешь, что у меня нет пары? — Матс резко остановился и посмотрел на смущенного парня. — Я встречаюсь с омегой уже пять лет.

— Ты сегодня им очень сильно пахнешь, — Синдри опустил взгляд и замолк.

Матс взял его руку и пошел спокойнее, изредка бросая взгляды на мальчишку, тот больше не поднимал головы и все так же молчал. И от этого молчания ком в горле застрял, почему-то стало так тоскливо и тошно от себя, захотелось обнять Синдри и что-то объяснить...

— Я не верю в истинных, — признался Матс, — это просто красивая сказка. На самом деле причина в физиологии. Есть генетически подходящие друг другу люди. Потому их метка и не стирается со временем. Но и те, кто не так совместимы, тоже могут любить, рожать детей и быть счастливыми. Значит, нет разницы, истинный это или обычный партнер.

— А как же предназначение, связь, созданная на небесах, и безграничное счастье... — очнулся от своего грустного состояния Синдри, и на душе стало легче.

— Это кто тебе такое понарассказывал? — Матс рассмеялся и тут же прикусил губу, так как вышло это очень грубо. Он постарался продолжить спокойнее и добродушнее. — Знаешь, сколько времени нужно, чтобы влюбиться? Пять секунд. И не важно, истинный это или нет. Как искра проскакивает, и в одно мгновение привлекший тебя человек становится самым желанным, самым важным и интересным. Это влюбленность. Потом приходит любовь, и она размеренно оценивает, что в действительности хорошо, а что плохо. Я не верю в сказки про истинных, так как уверен, что и обычная любовь ничуть не хуже. В моем окружении огромное количество пар не считают себя истинными, но живут душа в душу и счастливы.

Синдри печально вздохнул, все еще грустя о чем-то.

— Мне хочется верить, что истинные есть. И я найду свою половинку, который будет любить меня искренне и всем сердцем. Я жду своего альфу, надеюсь, он будет хорошим.

— Ну, и верь, — сердито отмахнулся Матс. Какая-то внутренняя обида окатила гневом, словно волной. Он отпустил руку Синдри, путаясь в своих чувствах, захотелось сделать что-то глупое и ему несвойственное: встряхнуть того и сказать, чтобы он никого не искал. Но эти желания Матс быстро подавил в себе, пытаясь мыслить трезво и не позволять каким-то непонятным ему эмоциям захватывать и управлять его телом. — Истинность – сказки для омег, — добавил он чуть спокойнее.

— Это не так, — Синдри остановился и обиженно прикусил губу.

Матс приподнял его голову за подбородок, провел пальцем по скуле и остановился рядом с губами. Синдри убрал зубы, задышал сбивчиво, захлопал огромными глазами, как испуганная лань. Захотелось поцеловать его, так сильно, что аж в животе засвербело. Синдри был невероятно красивый, маленький и наивный. Его нужно было беречь от разочарований и печали. И целовать. В голове уже четко представился вкус его губ – мягких, сочных и очень податливых. Такие хотелось ласкать, сминать своими губами и раздвигать языком.

С трудом переборов желание, Матс отступил.

— Мы почти пришли.

До парковки оставалась всего сотня метров, до нее они дошли порознь. Синдри снова молчал, слишком смущенный, Матс же клял себя за неправильные мысли. Синдри совсем молодой, наивный. Такого обмануть и соблазнить ничего не стоит, но что будет потом? Матс знал, что сломает парню жизнь, но и видел, с какой отдачей он смотрит на него.

В машине Матс сразу включил кондиционер, чтобы выветрить запах кориандра и согреться. Стянув куртку, он бросил ее на заднее сиденье. Синдри хотел возразить, но передумал. Отвернулся к окну и всю дорогу любовался мелькающими фонарями. Ехали в молчании. Всего минут семь, но Матс издергался, переключая музыкальные каналы и не зная, как заставить мальчишку снова говорить.

— Приехали, — сообщил он, останавливая напротив указанного адреса, — ты не обижайся на меня, — Матс натянуто улыбнулся, — мне двадцать восемь, и долгая жизнь накладывает циничность на мои взгляды.

— Двадцать восемь - это совсем немного! — выпалил Синдри. — А через десять лет наша разница в возрасте будет совсем незаметна!

— О чем ты? — сердце в груди застучало так быстро, что Матсу пришлось расстегнуть верхнюю пуговку на рубашке, чтобы не чувствовать, как оно пытается выпрыгнуть из груди.

Синдри обернулся, в его огромных глазах блеснули слезы.

— Если твой парень – твоя истинная пара, то со мной явно что-то не так! — пробормотал он, вытирая слезы кулаком.

— Он мне не пара, — шепотом ответил Матс, смотря на плачущего мальчишку. Внутри все еще скакало сердце, и нужно было что-то срочно предпринять, что-то исправить, потому что все происходящее казалось неправильным.

— Значит, это с тобой что-то не так! — выпалил Синдри и выпрыгнул из машины.

Дверь за ним захлопнулась, и запах огурца и специй исчез в одно мгновение. Матс откинул голову на сиденье, пытаясь понять, что с ним происходит, и откуда все эти безумные чувства и желания. На животе неприятно натянулась кожа и, расстегнув рубашку, Матс с раздражением поморщился – на нем все еще остались сперма Рольфа и его слишком навязчивый запах. Неудивительно, что даже Синдри заметил, хотя до течки омеги почти не чувствовали личные запахи других. Интересно, что подумает о нем брат? Матс недовольно поморщился – Рольф снова лез в его жизнь, путал карты, сбивал с верного пути...

— Синдри... — альфа расстроенно закатил глаза, внезапно понимая, о чем тот говорил – маленький омежка почувствовал их связь, почувствовал то же безумное влечение, что и Матс, и при этом ощутил запах Рольфа на своей паре. Наверняка это было болезненным ударом для мальчишки. Как бы почувствовал себя Матс, если бы заметил запах другого на коже Синдри... — Нет... нет! — руки невольно сжали руль, голова закружилась, и в носу защипало. — Но ведь истинных пар не бывает, это просто наваждение!

Резко вдавив газ в пол, он направился к дому Рольфа, набрав его номер и сообщив, что приедет. Омега мгновенно снял трубку и радостно поприветствовал, наверняка будет ждать с теплым ужином и уже разложенной постелью. Матс не хотел идти на поводу у Рольфа, но ему требовалось доказать самому себе, что на старости лет у него поехала крыша и потянуло на малолеток. Это было неприятно, но лучше, чем принять, что Синдри его истинный. Потому что притронуться к мальчику он себе не позволит.

Но, едва переступив порог знакомой квартиры, альфа понял, что не желает тут находиться. Рольф строил из себя правильного омегу, носился кругами, пытался угодить, стрелял глазками, но то и дело в его словах проскальзывал упрек в несуществующих изменах и загулах. Матс хотел вернуться домой, поговорить серьезно с братом, посидеть с дедом, может, даже выпить с ним хорошего вина и вспомнить былое. Он усмехнулся сам себе, понимая, что размышляет, как старик. Да еще при этом заглядывается на малолеток. Синдри... он не выветривался из головы.

— Синдри? Кто такой Синдри? — возмущенный голос Рольфа вытянул его из размышлений.

— Какой Синдри? — Матс испуганно оглянулся, переживая, что глупый мальчишка пошел за ним следом.

— Ты звонил ему сегодня! Ушел от меня и сразу позвонил ему! — Рольф гневно тряс телефоном альфы.

— А, этот Синдри, — Матс неловко улыбнулся, но хотелось Рольфа стукнуть за то, что лезет не в свое дело и произносит имя мальчика с таким пренебрежением, — одноклассник Марта, он занимается с ним математикой, и я звонил напомнить о занятиях.

— Почему ты, а не Март? Этот Синдри омега? Красивый небось?

— Прекрати! — не сдержав раздражения, Матс вырвал у Рольфа свой телефон. — У него даже запаха еще нет, о чем ты вообще говоришь?!

Омега надул губы, но быстро успокоился, поняв, что угроза от нового знакомого пока не исходит. Присев Матсу на колени, Рольф потерся задницей о его бедро, но Матсу не хотелось его даже видеть.

— Пойдем в постель, дорогой, уже поздно, я очень соскучился.

— В офисе тебе было мало?

— Ну, мы только самую малость пошалили, — Рольф пошло облизнулся и попытался поцеловать Матса, но альфа отвернулся, чувствуя подступающее отвращение. — Не будь таким холодным, или, может, я не там целую?

Рольф хихикнул и сполз на пол, стал стягивать с Матса штаны и схватил за мягкий член.

— Прекрати! — альфа отталкивал его, не сильно, чтобы не пришибить омегу, но Рольф становился все настойчивее, и Матс откинул его от себя.

Проехав задницей по полу, Рольф вскинул гневный взгляд на Матса. Все терпение и покорность исчезли в мгновение, вскочив на ноги, он залепил альфе пощечину и завопил благим матом:

— Не смей обращаться со мной как со своими потаскушками! Я терплю твое развратное поведение, но если будешь поднимать на меня руку, то пожалеешь!

— Извини, — Матс поднялся и стал спешно собираться, — но по-человечески ты не понимаешь.

— Куда собрался? — уже с тревогой преградил ему путь к выходу Рольф. — Опять к своим любовникам?

— Прекрати, черт бы тебя побрал! У меня никого нет. Все эти пять лет я терпел твои выходки и ни разу тебе не изменил! Это не в моих правилах бегать налево. И я не сплю со своими сотрудниками! — произнес он медленно, смотря Рольфу в глаза. — Между нами все кончено. Прощай!

— Нет! — Рольф всхлипнул и бросился ему на шею. — Не оставляй меня так. Я же люблю тебя.

— Проблема в том, что я не люблю тебя!

Рольф на мгновение опешил, переменился в лице, выбирая новую тактику, а потом расплакался и стал виснуть на руке Матса, пока альфа одевался.

— Это неправда, мы столько были вместе, ты просто расстроен... не надо так говорить, ведь наша любовь...

— Да нет никакой любви, — устало произнес Матс, — и никогда толком и не было. Мы просто трахались и доставали друг друга, пытаясь прогнуть под себя. Но я не хочу играть по твоим правилам. А тебе давно следует признать, что ты не желаешь играть по моим!

— Значит, нашел себе другого? — Рольф снова разозлился, хотя рыдать не перестал. — Завел себе любимого, который будет прогибаться под твой график и терпеть рядом с тобой шлюх? Кто это, Матс? Признавайся, один из твоих танцоров? Или не потекший Синдри?

Матса перекосило, он с трудом смог взять себя в руки и, нахлобучив шляпу, рванул к двери.

— Так я угадал? Тебя потянуло на свеженькое мясо? Маленьких мальчиков захотелось? Хотя сегодняшние подростки еще те шлюхи. Твой не созревший Синдри небось уже не раз подставился...

Матс прервал его болтовню резкой пощечиной. Ни разу в жизни он не бил омег, даже когда они действительно этого заслуживали, но сейчас не сдержался.

— Не смей так говорить о нем. Он... он...

Матс заткнулся и выскочил за дверь. Подобрать правильных слов он просто не мог. Не мог объяснить, что чувствует к Синдри, что хочет сказать ему, и как изнутри поднимаются волны гнева, когда он слышит что-то плохое о нем...

— Он мой истинный, — выдохнул Матс, признаваясь самому себе. Только легче не стало. Наоборот, накатили ощущение полной безысходности и чувство потерянного времени. Матс уже давно не ребенок, не верит в счастливую светлую любовь до гроба и несбыточные мечты. Оператор вселенской кармы допустил ошибку в алгоритме, и Синдри родился слишком поздно. Матс не считал себя стариком, но не представлял, как можно строить отношения с шестнадцатилетним омегой, который даже старшую школу не закончил.

После разговора с Рольфом его все еще трясло, захотелось вернуться на работу, проверить, как идут дела и нужна ли Арне помощь с клиентами. А еще хотелось выпить легкого коктейля с апельсином и кинзой. Кинза, кориандр, коляндра, хамем, кишниши, киндзи, чилантро – у нее было много названий, потому что слишком много необычного дарил ее вкус. Эту душистую прянность любил выращивать папа и добавлял в салаты, мясо и рыбу, посыпал печенье, крошил в воду и сушил на веранде, делая домашние заготовки. Этим запахом было пропитано детство и те счастливые дни, когда папа был рядом и улыбался. Вспоминать о нем было тяжело, и Матс покрутил головой, отгоняя то, что нужно было забыть.

Забравшись в холодную машину, он с облегчением выдохнул. Часы показывали одиннадцать - детское время, обычно Матс ложился после трех и поднимался к двенадцати. Сейчас нужно было ехать домой или вернуться на работу, но вместо этого он набрал Синдри и замер в глупой нерешительности: не знал, что сказать, и зачем вообще звонит. Но хотелось услышать его голос, а еще лучше увидеться.

— Алло, — голос Синдри был заспанным, и Матс смутился, намереваясь положить трубку, — Матс, это ты? — спросил омега, останавливая Матса.

— Привет. Я не мог уснуть, — откашлявшись, соврал он.

— Приезжай ко мне! — выпалил мальчишка, и альфа с сожалением покачал головой. Это было так неправильно, и продолжать отношения с ним он не собирался.

— Просто поговори со мной.

— Нет, я говорил всю нашу прошлую встречу. Теперь расскажи мне о себе! — твердо, со смешком сказал Синдри.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— О твоей школе. Где учился, какие у тебя были любимые предметы, и с кем дружил.

— Ладно, — Матс уселся в кресле поудобнее, — возможно, я многое позабыл, но ты спрашивай, если захочешь уточнить.

— Обязательно...

Синдри чувствовался через километры, через связь телефонного аппарата, он теплыми словами пробирался под кожу, снимал накопившееся напряжение и усталость. Матс не задумывался о том, что между ними двенадцать лет разницы, что Синдри учится с его младшим братом в одном классе, что у мальчишки еще вся жизнь впереди. Он говорил с упоением, делился воспоминаниями и чувствовал привкус огурца на языке...

От безостановочной улыбки разболелось лицо. Матс положил трубку и посмотрел на часы. Было почти пять. Он постучал пальцем по циферблату, не верилось, что он мог болтать шесть часов и не заметить этого. Но время действительно пролетело словно одно мгновение, и распрощались они с таким трудом, все время вспоминая что-то новое, очень важное, что непременно нужно было рассказать именно сейчас.

Устало потерев шею, Матс направился домой.

Осторожно прокравшись в комнату брата, он поправил на нем одеяло, улыбнулся, смотря, как Март дергает носом, пытаясь избавиться от щекочущих волос, стряхнул мешающуюся прядку и поцеловал в лоб.

— Ты еще такой юный, совсем маленький. Как и Синдри. Впереди столько лет, столько всего важного и интересного с тобой случится. Но я хочу, чтобы это было красиво. Чтобы ты был счастлив и не переживал из-за самовлюбленных козлов.

Март, словно соглашаясь, засопел, и Матс вышел, чтобы не будить его. С Олавом нужно было что-то делать. Например, сломать ему руки. Или член. А еще нужно было что-то делать со своими неукротимыми чувствами к Синдри. С юношей, еще несозревшим омегой, встречаться было нельзя. Даже для простых разговоров, потому что его вид вызывал странное безумство в голове и груди. Матс не хотел делать больно влюбленному мальчишке – им ничего не светило, по крайней мере, в ближайшие пять лет. А ждать столько они оба вряд ли пожелают. И поэтому Матс решил все зарождающиеся чувства рубить на корню. Даже если их действительно связала истинность, то и она не оковы, разрубить и разрезать можно любые отношения.

Днем, когда Синдри позвонил, Матс сбросил вызов. Звонок повторился, и он некоторое время смотрел на экран, борясь с собой и своими желаниями, но потом отключил телефон. Так будет правильно, и никто не пострадает. Только с потухшим экраном показалось, что потухло и что-то внутри. Стало холодно, и он снова включил аппарат. Но звонков больше не было.

Чувствуя себя дураком, Матс вечером вернулся пораньше, зная, что у Марта будут занятия, и Синдри тоже должен присутствовать. Но он не знал, как себя вести. Не отвечать на звонки сейчас казалось ребячеством, им нужно было просто объясниться, поговорить с парнем как со взрослым. Но ведь Синдри не взрослый. Напротив – совсем ребенок, мальчишка, даже не обретший свой запах, не понимающий, что мир не так прост, и отношения со взрослым мужчиной не строятся лишь на легком притяжении и влюбленности, которая по причине некоего биологического сходства охватила их обоих, но непременно пройдет. Матс был уверен, что все пройдет, вернется на свои места, и он еще не раз посмеется над этим странным влечением.

На занятиях Синдри сиял как пятак, улыбался до ушей и смотрел на Матса с наивной детской нежностью, от которой хотелось под стол спрятаться. Теперь Матс вдвойне жалел, что не ответил ему днем, не объяснился, и маленький омега, приободренный их ночным разговором, надумал себе невесть что.

Но побыть с ним наедине и поговорить не удалось – после занятий Матс попытался отвести Синдри в сторонку, но заметил, как Олав вертится рядом с его младшим братом, и к нему снова вернулась уверенность, что сначала надо разобраться с наглым альфой. Синдри он отвез домой, намереваясь перед сном позвонить и расставить все точки над i, но парень перехватил ему руку, сжимая в своих ладонях, и, с трепетом смотря в глаза, произнес:

— Спасибо вам большое за помощь! — Матс не смог заставить себя выдернуть ладонь. — И ты, и Март очень хорошо все объясняете, я замечательно подтянулся и хотел бы, чтобы вы помогли мне и с другими предметами.

— Возможно. Я подумаю и спрошу, как у Марта с расписанием.

— Это было бы здорово. Хочу как можно больше с вами заниматься! — Матс печально улыбнулся, мальчишка жаждал общения, тянулся к нему, но подпитывать их общую страсть было глупо.

— Увидимся, — альфа все же забрал у него свою руку, но потом, словно извиняясь за грубый жест, погладил его по щеке.

Синдри расцвел, засиял улыбкой еще ярче и, пискнув слишком громко «позвони мне», сбежал.

— Позвони мне, — передразнил забавляющийся этой сценкой Олав. — Еще увидимся...

Матс гневно взглянул на подростка. Пришло время заняться наглецом и поставить его на место. Быстро набрав сообщение своим охранникам, он повел машину не к остановке Олава, а к клубу. Рядом с Инглинги его уже поджидали два огромных бугая: очень здоровые, крепко сложенные альфы, которые замечательно смотрелись в клубе, отпугивали ненужных забияк, но по жизни были веселыми, мирными семьянинами.

По указу Матса Олава скрутили. Его нужно было припугнуть, отвадить от Марта, но парень вел себя нагло, заявил, что намерения у него серьезные, и сообщил, что пометил миленького маленького омегу. У Матса эта новость сорвала крышу, захотелось оторвать Олаву все выпирающие части тела. Пару раз заехав ему по лицу, Матс остановился, мысленно напоминая себе, что бить обездвиженного подростка не в его правилах.

— Март мой, и отпускать его я не собираюсь, — сияя улыбкой, заявил Олав, окончательно испортив Матсу настроение.

Тот чувствовал, что что-то упускает, теряет важный момент и пока пытается разобраться с Олавом, вокруг него рушится его собственная жизнь. Но упрямо заставлял себя думать о младшем брате и его новоявленном парне. Узнав, что отношения Олава и Марта зашли так далеко, Матс действительно почувствовал, что запахи подростков перемешались. О чем он думал раньше? Как пропустил такое важное событие? Может, все из-за кинзы?

До конца недели Матс старательно избегал звонков Синдри, работал допоздна и даже не заметил, как сильно был расстроен Март. Голова была забита своими проблемами настолько, что он пропустил день рождение отца. Вспомнил только к середине ночи, когда часы показывали два, и поздравлять было слишком поздно, и все же Матс заставил себя позвонить.

Отец не спал, скорее всего, дожидался сына, и от этого стало стыдно, но они быстро объяснились, поговорили о делах, и через пару минут отец уже с удовольствием рассказывал о новорожденных пыжиках и о том, что отстроил им новый загон. Эрна казался воодушевленным, жизнерадостным, хотя Матс и знал, что после смерти папы ничего светлого в его жизни не осталось...

— А как ты распознал Генри? Как понял, что он твоя пара? — внезапно спросил Матс и прикусил язык.

Отцу было больно вспоминать о погибшем муже, но, несмотря на это, он ответил:

— Столкнулся с ним в супермаркете. Приближалось рождество, и мы потянулись за последней упаковкой елочных игрушек. Наши взгляды встретились, и вся жизнь изменилась, — Эрна усмехнулся, — он был таким взрослым, серьезным мужчиной, а мне исполнился всего двадцать один год, и я только закончил колледж. Мне казалось, он не захочет иметь со мной дело, боялся, что он уже замужем, что у него своя семья, но продолжал ухаживать, потому что не мог отступиться. Встреча двух половинок связывает, и разойтись - это как операция без наркоза – отрезать по живому и видеть, как от тебя отрывают кусок.

Эрна замолчал, а Матс почувствовал, как по щекам бегут слезы. Он не плакал на похоронах, и Март тоже держался, потому что тогда, у свежей могилы, их очень сильный отец, взрослый альфа, рыдал навзрыд, прощаясь со своей половинкой навсегда.

— У вас ведь было семь лет разницы? — Матс старался подавить рвущиеся эмоции, но получалось с трудом. — Как вы сошлись, как нашли общий язык?

— Генри был очень гибким. Терпеливым и внимательным. Может, потому что был старше и умнее. Он позволял мне ошибаться, наломать дров и потом самому все исправлять. Я ведь рассказывал, что устроил у него на работе жуткие разборки, приревновав его к одному из сотрудников? Сейчас все кажется таким забавным и веселым. Знаешь, без этих глупостей, наверное, было бы неинтересно жить. Нечего было бы вспоминать... А теперь, когда его больше нет, я могу вспоминать...

Голос Эрны прервался, и Матс отодвинул трубку от уха, чтобы вытереть рукавом лицо. Раньше он никогда не говорил с отцом о папе, не задумывался, как сильно они были связаны, несмотря на то, что были разными людьми из разных миров с огромной разницей в возрасте. Возможно, и с Синдри он смог бы наладить отношения. Только не сейчас, а лет через пять, когда мальчишка подрастет.

Потом они еще долго говорили, вспоминая о Генри, о том, как он связывал и скреплял их семью, а под утро Матс слушал всхлипы отца и его слова, как больно терять близких. Как больно терять любимых. И терять свою пару.

Домой он вернулся, когда Март уже ушел в школу, и проспал до следующего дня. Зато утро субботы огорошило его появившимся в доме Олавом, который пытался утащить Марта на свидание. Совершенно не раздумывая, он собрался идти с ними вместе и позвал Синдри. Уже когда маленький омега появился рядом с их домом, сердце застучало испуганно, с пониманием, что он сделал глупость, и встречаться лишний раз с Синдри не стоило.

Но все выходило на автомате. Случалось само собой, словно Матс был безвольным наблюдателем самого себя со стороны. И теперь просто шел следом и удивлялся, почему он, взрослый зрелый альфа, ведет себя как взбалмошный подросток, неспособный справиться со своими желаниями.

Они приехали в ботанический сад все вчетвером в одной машине, и хотя воздух очень быстро наполнился настойчивым сильным запахом Олава, Матс все равно чувствовал кинзу, от нее кружилась голова, и хотелось резко надавить на тормоза, откинуть ремень безопасности и упасть лицом Синдри на колени, вдыхая его аромат и избавляясь от тревог и страхов. Но он упрямо повторял, что это безумство, ненормальная тяга, и подростковая влюбленность лишь временное явление и совершено неправильное. Неправильно влюбляться в красивого, юного и такого наивного Синдри. Неправильно...

Под стеклянным куполом теплиц было жарко. За окнами бушевал ветер и хлестал дождь, а внутри так чудесно пахло зеленью и экзотическими цветами. Матс старался следить за братом, смотреть на Олава, но ничего, кроме Синдри, не видел. Омега стоял рядом с ним, мелькал ярким шарфом перед носом, щебетал что-то непонятное, крутился... кружил голову, и Матсу казалось, что он сейчас от всей этой кутерьмы просто свалится на пол, схватит Синдри за шарф, завалит вместе с собой...

— Синяя лаванда, — Синдри указал куда-то пальцем, в сторону семейства яснотковых, и смотрел ему прямо в глаза. Ярко-синие глаза. Как синие лепестки ароматного соцветия.

Матс обхватил его лицо ладонями, вдохнул запах ослепляющего счастья. Вдохнул еще глубже его самого.

Губы у Синдри были маленькие, узкие, за них хотелось зацепиться, сжать своими губами и слизывать с них привкус свежести и огурца. Омега податливо льнул навстречу, приоткрыв рот, ловил язык Матса и сдержанно постанывал. Альфу все это сводило с ума, распаляло так, что он был готов наброситься на подростка тут же, завалить на холодный пол и взять между ярких пышных цветов ворслеи и пассифлоры.

— Вот это да! — громкий голос вернул его к реальности. Отпрянув от Синдри Матс с трудом смог сфокусироваться на ржущем над ним Олавом и покрасневшем от удивления Марте.

— Это не то, что вы подумали, — зачем-то сказал Матс и перевел взгляд на Синдри. Тот, потрясенный, смотрел, широко распахнув глаза на Матса, весь его вид кричал о восхищении. Казалось, он сейчас упадет перед Матсом на колени и начнет петь восхваляющие псалмы.

— Синдри, прости, — Матсу было до безумия стыдно, что он поддался своим низменным желаниям, соблазнил ребенка и похитил его первый поцелуй, — я не должен был этого делать...

— Я люблю тебя! — выпалил Синдри, и Матс испуганно бросил взгляд на брата, но тот уже пропал вместе со своим несносным альфой. — Я обожаю тебя, Матс.

— Нет, Синдри, так нельзя. Я тебя старше на двенадцать лет, и мы никогда не сможем быть вместе, — давя в себе жалость к побледневшему мальчишке и мысли о ласке и нежности, Матс отвернулся от омеги и бросился в погоню за Олавом.

Сейчас все страстные желания, направленные на Синдри, можно было перевести в другую сторону, выплеснуть гневом на Олава, стукнуть его, наконец, и отправить Марта домой.

Выбежав из здания, Матс брата не обнаружил и поспешил к машине. Уже выбравшись на шоссе, всматриваясь в прогуливающихся под дождем редких прохожих, он вспомнил, что оставил Синдри одного. И теперь омега будет добираться домой на автобусе, мокнуть в одиночестве под дождем, а ведь они так и не объяснились.

Резко развернувшись, Матс направился к ботаническому саду, проехал вдоль парковки и вернулся на дорогу к автобусной остановке. Синдри стоял под навесом как маленький, промокший воробушек, нахохлившись и замотавшись в лохматый шерстяной шарф. У Матса сердце защемило, смотря на него, такого юного, такого красивого и такого недостижимого. Остановившись напротив, он открыл двери, и омега с неохотой сел рядом.

— Поймал своих беглецов? — спросил он после непродолжительного молчания.

— Нет, — Матс был благодарен, что Синдри не стал говорить об их поцелуе и жестоких словах Матса, — но Март прислал сообщение, что он поехал к Олаву. Надо узнать его адрес и свернуть ему шею!

На его гневный выплеск Синдри тяжело вздохнул и отвернулся к окошку. Матс тоже старался на него не смотреть, сердце вздрагивало, стоило только взглянуть на печальное личико. Но видеть его хотелось до дрожи, и Матс повернул зеркальце заднего обзора так, чтобы, бросив взгляд, можно было хоть мельком зацепить образ своего мальчика.

— В школе ребята говорят, что Олав и Март истинные.

— Да? Откуда такое мнение?

— Я тоже так думаю, — Синдри не поворачивался, но Матс в зеркало видел, как на его лице появилась улыбка. — Олав за Мартом хвостом бегает. И смотрит зачарованно. Они с первого дня в школе так друг на друга смотрят. Взглядом цепляются, словно друг без друга жить не получается, словно не смотреть невозможно...

Матс повернул к Синдри голову и, вздрогнув, заметил, что тот в упор смотрит на его отражение в потемневшем стекле. И от этого взгляда мурашки по спине побежали, слишком много в нем было тепла и того самого безумного детского обожания, что напугало Матса в саду.

— Может, и истинные... только они еще совсем дети, им надо думать об учебе и о будущем...

— Матс! — внезапно строго прервал его Синдри и посмотрел сердито. — А ты в шестнадцать тоже считал, что ты ребенок, и тебе нужно думать об учебе?

— Ну, — Матс усмехнулся, — в шестнадцать я точно был ребенком, хотел сбежать и отправиться в путешествие, еще хотел украсть малыша Марта и усыновить, потому что был уверен, что на оленьей ферме ему не место. Наш отец разводил оленей, и нам приходилось возиться с животными...

— Но ведь ребенком ты себя не считал? — Матс качнул головой и хотел что-то еще сказать, но Синдри снова строго перебил: — И нас детьми не называй, потому что мы так не думаем!

— Извини, — сказал Матс после недолгого молчания.

Они подъехали к дому Синдри, и Матс снова боролся с безумным желанием прижать его к себе. На прощание. В последний раз. Обнять крепко, поцеловать, наслаждаясь его губами и восхитительным запахом, а потом распрощаться навсегда.

— Ты не хочешь быть со мной из-за того омеги? — спросил Синдри.

Матс сжал руль, чувствуя, как снова заходится сердце и стучит кровь в висках. Он не хотел ничего отвечать и объяснять, не хотел давать Синдри надежду и потом ломать ее снова.

— Ты его любишь? Он ждет от тебя ребенка? Вы собрались пожениться? — посыпались вопросы.

Матс медленно повернул голову, надо было объясниться и распрощаться. Но омеги рядом уже не было – он выскочил из машины и с силой захлопнул дверцу.

— Синдри! — вырвалось отчаянное.

Матс распахнул свою дверцу, спеша выбраться, запутался в ремне безопасности, споткнулся о порожек, и, когда встал на ноги, Синдри уже исчез за дверьми подъезда.

— Нет, Синдри, все не так! — крикнул он ему вслед, но омега его наверняка не слышал. Дрожащими руками Матс достал своей планшет и вышел в социальные сети, там отыскал Эверланна и, путаясь в буквах, написал, что расстался с Рольфом и больше не собирается с ним иметь дел.

Почему? — пришел через некоторое время ответ.

Но Матс и сам не знал. Точнее, знал, только не желал это принимать. Понимал, что безумная влюбленность в Синдри не пройдет просто так, не сможет забыться, и Матс никогда не заменит кусочек отданного Синдри сердца. Не сможет полюбить с такой же силой. Но и остаться с Синдри не сможет.

Он меня не любил. И бросил, — соврал он. — Давай обсудим это при личной встрече.

Хорошо. На следующей неделе у Марта будут со мной занятия, давай встретимся перед ними.

Матсу пришлось согласиться, хоть он и решил для себя, что больше не будет мешать подросткам заниматься, даже если ублюдок Олав продолжит свои наглые домогательства. Проще было оторвать подростку яйца, только сделать это надо тихо, чтобы Март не расстроился. Но теперь его останавливала мысль, вдруг ребята действительно истинные. Что они неделимая пара, которая будет жить долго и счастливо. И, скорее всего, любые уловки со стороны Матса только сильнее подтолкнут их друг к другу. И то, что Март на Олава действительно смотрит как кот на валерьянку, было давно заметно. Но Матс старательно отвергал подобные предположения.

Возможно, мысли о Синдри мешали ему приглядеться к брату. А может, поселившаяся в душе уверенность, что истинность - это сказки, заставляла его закрывать глаза на тягу подростков друг к другу и на свою тягу к Синдри. Матс старательно не думал о слабом, но уже заметном запахе, о теплых ладонях и о том, как было бы здорово прижать его к себе, усадить на колени, оставляя влажные поцелуи на щеках и шее, а потом притянуть к своему паху и медленно погрузиться...

Это было неправильно, ненормально! Если бы Синдри хотя бы не выглядел младше своих лет, если бы он не был одноклассником его маленького братишки; или если бы пах ярко и призывно, как созревший, познавший секс омега, все было бы намного проще. Но Синдри воспринимался как ребенок. И тяга к нему, желание и жажда его тела казались порочными.

Матс старательно заталкивал куда поглубже свои желания набрать Синдри и поговорить с ним. И сбрасывал звонки от омеги, хотя и мечтал просто услышать его голос, поговорить пять минут, отвлечься от работы... или сорваться со своего места и помчаться к нему, чтобы обнять, прижать к себе...

***

Они договорились, что Матс заедет к Синдри перед занятиями, заберет его на машине, и они поговорят. Долго настраивал себя на серьезный и сухой разговор, хотел быть убедительным и резким, чтобы у Синдри не осталось никаких сомнений. И чтобы эти сомнения не помешали Матсу довести дело до конца.

— Привет, — Синдри ворвался в салон как маленький цветной ураганчик. Его яркий синий шарф спускался до колен и зацепился за ручку двери с внешней стороны, Синдри дергался, вскакивал и производил слишком много шума, делал ненужные движения и пах все ярче... все призывнее...

— Здравствуй, — Матс старался не дышать, не смотреть на него, — у нас серьезная разница в возрасте, и я предпочел бы, чтобы ты обращался ко мне на вы, — начал он резать по живому. Синдри замер, зажав зубами губу, недовольно уставился на него. Матс продолжил говорить и от каждого своего слова чувствовал, как по телу пробегают ледяные волны, как болезненно сжимается сердце и спотыкается голос. — Я говорил тебе раньше и повторю снова: между нами пропасть, и дело не только в возрасте, но и в положении. У тебя вся жизнь впереди, учеба, университет. И там влюбленность, и настоящие отношения. Моя жизнь давно сложилась и устоялась, я не могу ее менять ради тебя, — Матс с трудом сглотнул подступивший ком. — Ты все поймешь, когда вырастешь.

— Не пойму, — его сломленный голос напоминал писк.

— Когда тебе исполнится двадцать, мне будет тридцать два, когда – тридцать, мне – сорок два.

— А когда – шестьдесят, тебе – семьдесят два! — прервал он с громким криком. — Но разве это будет иметь значение в таком возрасте? Разве годы вообще имеют хоть какое-то значение для тех, кто любит? Множество известных людей связали свою жизнь с любимыми, невзирая на разницу в возрасте: Уоррен Битти, Харрисон Форд, Дональд Трамп и Майкл Дуглас. Они встретили свои пары и были счастливы. Тебе всего лишь надо поверить в истинность, в нашу с тобой сказку, и мы будем счастливы, как и они. Так просто быть счастливым, ведь все вокруг находят свою любовь. Чем я хуже, Матс, чем я тебе не угодил?

— Ты еще совсем ребенок, — устало выдохнул альфа. Он знал, что будет трудно, что Синдри будет спорить, и потому говорил грубо и резко. — Я не хочу играть в воспитателя, не хочу быть твоим папашей, дожидаясь, пока ты закончишь колледж...

Матс не закончил, хотя в голове нарисовалось еще много очень обидных и жестоких фраз. Но Синдри перестал спорить, вцепился пальцами в свои колени и громко разревелся. Отчаянно, как брошенный щенок, скулил и кривил личико. Синдри, маленький и наивный, все прекрасно понял. Осознал, что его романтическим сказочным мечтам не суждено сбыться, и вмиг рухнувшие воздушные замки выливались из него горькими слезами.

— Не надо, не плачь, — Матс неловко коснулся его дрожащего плеча. Болезненно заныло сердце. Смотреть на плачущего Синдри было невыносимо. — Не надо, — повторил он, ругаясь на себя за отсутствие такта и безжалостные слова.

Синдри продолжал рыдать, прощаясь, разрывая в себе болезненную связь, и Матс, не выдержав, притянул его к себе. Усадил на колени, прижимая к плечу его влажное лицо, держа дрожащие руки. Поглаживая по спине, он чувствовал, как успокаивается всхлипывающий Синдри и по всему телу растекается тепло. Спокойное, убаюкивающее тепло, что когда-то дарил своими руками папа, которое он чувствовал, будучи сам ребенком. Тепло уверенности в своей защищенности, в завтрашнем дне и в том, что все непременно будет хорошо.

— Все будет хорошо, — сказал он сам себе. Немного позже, когда Синдри вырастет и перестанет быть маленьким испуганным воробышком, Матс найдет его, завоюет и сделает только своим...

***
//https://ficbook.net/readfic/3150406/8403045

Водоворот событий захлестнул Матса с головой. Столько всего накрутилось, произошло. История с дневниками дедушки неприятно вылилась в похищение и смертельную опасность для всей его семьи. Болезненная связь с Синдри, которая казалась недоступной и недостижимой, вдруг развернулась, превращаясь в яркую, ослепительную любовь, без которой Матс не представлял, как дышать.

Поверить в сказку... так просто оказалось поверить и полюбить. Своего единственного, самого важного и неповторимого, совсем не ребенка, а очень сильного, взрослого и упрямого Синдри. Все, что в нем раньше выглядело как наивность и незрелость, теперь казалось Матсу твердостью в характере и способом защищаться от неприятностей. И за полгода их общения Синдри вырос на добрых семь сантиметров, превращаясь из воробышка в изящного грациозного омегу.

— Я приготовил тебе чай, — Синдри поставил перед своим альфой дымящуюся чашку и скользнул на колени. — Не хочу завтра в школу, — произнес он, надувая губы.

Матс рассмеялся. Начинался новый учебный год. Последний в старшей школе, а затем Синдри собрался идти в колледж на секретаря-референта и работать в Инглинги. Матса это немного смущало, но переспорить Синдри было невозможно. Он всегда добивался своего.

— Марту повезло, отложил учебу на год, будет дома отдыхать...

— Будет возиться с младенцем и учить уроки, чтобы ничего не забыть, — поправил его Матс. За лето они дважды побывали в Осло, сначала поздравляя младшего брата с супружеством, а потом с рождением первенца. Олав Матсу все также не нравился, но серьезные родители разгульного подростка успокоили Матса и убедили, что Олав никуда от своих обязанностей не денется и будет ответственным и правильным отцом, или получит от всех своих родственников по ушам.

— Я тоже хочу сидеть дома и возиться с младенцем, — внезапно заявил Синдри, и Матс удивленно на него посмотрел. — Ты же переживал, что по окончании колледжа мне будет лишь девятнадцать, а работать в твоем клубе можно только с двадцати одного...

— Это в зале, — поправил его, краснея Матс. — В моем кабинете нет таких ограничений.

— Ну, все равно, я бы родил тебе пару спиногрызов, а потом уже пошел работать. Днем мы возились бы дома с детишками, а на вечер нанимали бы няню или оставляли с дедом.

Синдри расписывал все это с невероятным спокойствием и уверенностью, а Матс краснел все сильнее, представляя, каким восхитительным будет Синдри с большим животом и с малышами на руках. В воображении он еще нацепил на него фартук и любимый цветастый шарф, и на этом фантазия зависла, потому что больше ничего на Синдри одевать не хотелось.

— Ну, так что на счет прибавления? — хитро улыбнулся омега, целуя Матса в нос.

— Это было бы сказочно прекрасно!