Сломанное радио

      Пытаясь забыть плохие моменты жизни, Стайлз ставит старое радио на кухонный стол. Его цвет был когда-то красным, но от времени краска потрескалась и потускнела. Он помнит, как она смеялась и пыталась его настроить, а найдя нужную радиостанцию, делала звук громче и подпевала. Лидии всегда нравилось это радио, в нем было что-то загадочное, покрытое тайной, как она говорила.       Они купили его на барахолке за доллар, хозяин все равно собирался выкидывать ненужный хлам. Радио было сломано, но Стайлз его починил собственноручно, правда, иногда все же заедал небольшой рычажок сбоку.       Руки Стилински нервно трясутся, будто у него просыпается болезнь Паркинсона, когда он пытается настроить этот чертов аппарат. Наверно, ему пора завязывать пить, но это определенно паршивая идея.       Радио не поддается на уговоры Стайлза, помехи все еще слышны. Он проводит рукой по грязному столу и задевает одну из бутылок, которая по принципу домино цепляет еще несколько. И вот на полу с характерным звуком оказывается десяток склянок, теперь уже превратившихся в осколки из разного стекла.       Стайлзу все равно на осколки, и на то, что ковер пропах от пива и сигарет, на то, что в доме бардак. «Лидия обязательно бы прибралась, если бы была здесь», - твердит внутренний голос. Но она больше не придет, никогда.       Больше всего на свете он хочет увидеть ее: зеленые глаза, которые видятся каждый раз перед сном, длинные волосы, и аромат духов, который до сих пор витает в доме. И даже запах спиртного и сигарет не способен его отбить, он будто впитался в стены дома.       Стайлз ненавидит это радио, но пытается цепляться за все хорошее, что с ними было. Он всегда справлялся со своими демонами, но именно сейчас он сломлен. Его жизнь сломана, как это старое радио. Жизнь превратилась даже не в серую массу, а просто в череду кадров.       Смысл жизни потерян и топить тоску на дне бутылки намного проще, чем сидеть в этом чертовом доме и вспоминать ту, которую раньше любил больше жизни. Он разбит, как те бутылки, что лежат сейчас на полу под ногами.       Хочется забыться. В руках снова стакан бренди, хотя ему все рано, бренди или водка. Главная цель напиться до чертиков, чтобы забыть всех, не помнить имена и лица, чтобы вырубило, и больше ни о чем не думать.       В гостиной неустанно надрывается телефон, сотовый давно разбит, ему все равно. На автоответчике куча не прослушанных сообщений с работы, места больше нет, машина ничего уже не записывает.       Отпуск закончился давно, а больничный Стайлз закрывать и не думает. Он просто спивается, один, вместо того чтобы подняться и сделать что-нибудь. Сейчас Стайлз напоминает своего отца, тот тоже топил горе, пытаясь забыть о жене, ведь так намного проще.       От воспоминаний о Лидии становится плохо, в стену летит стакан с остатками недопитого бренди. Почему-то, кажется, что выхода нет.       Попытки завязать со спиртным каждый раз заканчиваются провалом. Рука рефлекторно тянется к бутылке каждый раз при воспоминаниях о прошлой жизни. С алкоголем же ему наплевать на весь мир, ему кажется, что наплевать.       И вот уже вместо бренди в руках водка, это точно поможет, ненадолго, но поможет. По крайней мере, до утра, а завтра можно будет начать все с самого начала.       Он пьет прямо из горла, к чему мелочиться. Привычный вкусу горечи обжигает глотку и тепло растекается где-то в желудке, согревая изнутри.       Нежный, женский голос слышится у него за спиной. Он не слышал шума входной двери, обычно девушка ходила бесшумно. Стайлз хотел, чтобы это все-таки была белая горячка, а не она.       Вот только Малия приходит именно тогда, когда ему особенно плохо. Стилински не понимает, зачем она приходит, ведь в этом нет смысла, нет смысла для него. Ему всегда казалось, что Хейл его жалеет. Отчасти так оно и было, вот только он слеп от горя, а она никогда не признается в истинных намерениях.       Девушка отбирает у него бутылку и отчитывает за беспорядок в доме, ведь она прибралась буквально на днях, а в доме опять свинарник. Пытаться привести его в чувства тщетно, отобранная водка сделала свое дело.       Поднимая пьяное тело и пытаясь дотащить его до кровати, она явно переоценивает свои силы. Слишком уж он тяжел для ее хрупкого тела. Сил хватает дотянуть его только до дивана, и то хорошо, он не будет спать на полу или столе, как в прошлый раз.       Принеся плед из комнаты и накрывая его, она отводит глаза, ей больно смотреть на него в таком виде. Малия не может бросить друга в беде. Девушка много раз пыталась помочь ему, только он прогоняет ее снова и снова, а она все возвращается. Возвращается, потому что понимает его боль, и именно Стайлз помог ей тогда не сойти с ума.       Проведя рукой по небритой щеке Стилински, Хейл целует его в лоб, желая спокойной ночи. Она как всегда останется рядом: сначала приберёт этот бардак, как делает это постоянно, а потом будет слушать его сопение и бормотание, как он зовет во снах Лидию. Малия переживает за друга, пытается помочь ему осознать то, что ее не вернуть. Стайлз не понимает, что Лидия не единственная женщина в его жизни, нужно жить дальше не смотря на прошлое. Ее сердце разрывается от этого на части, но она остается с ним, каждый раз.       Он спит и сквозь сон шепчет «Малия» и просит остаться. Ее имя из его уст звучит так нежно, что ей хочется расплакаться. Стайлз впервые за несколько месяцев просит ее остаться, пусть даже сквозь сон.       Малия ложится на небольшой диванчик и кладет голову на его грудь. Он не болтает больше во сне, спит спокойно.       Они оба сломлены: он от того, что умерла любимая жена при родах, Малия от того, что он не хочет ее помощи и не может понять, нужно ли жить дальше. Она будет с ним столько, сколько ему нужно, чтобы пережить боль утраты. Малия будет с ним всегда, ведь любит его больше жизни.