Carnifex

-Дорогая! Пожалуй, из всех встреч с кем-либо, эта была одной из самых непредсказуемых. -Мы встречались раньше? Я знаю - где-то я уже видел тебя. Может быть... до того, как я проснулся? О чем он говорит? Нужно держаться от него подальше, как и ото всех в этом месте. Я уже не представляю, как давно я пытаюсь выбраться из этой клиники. Может, неделю, а возможно всего пару часов. Моя жизнь не имела столько насыщенности за все 20 с лишним лет. а все, что я хотел от своей жизни - просто ездить по разным странам и зарабатывать на случайных работах. Да я даже фургон себе купил, но это проклятое объявление, которое я увидел по дороге ..."В компанию "Маунт-Мессиф" требуется программист. Оплата за 2 недели", и такая сумма, что я не смог отказаться. Но кто же знал, к чему приведет моя алчность. Я слышу чьи-то шаги прямо рядом со мной. К сожалению, из всей больницы здесь больше всего света. Мне приходится прятаться под швейным столом. Когда этот псих проходит мимо (я увидел его ноги, обутые в ботинки и одетые в черные брюки), он напевает песню про маму, которая рассказывает, что после женитьбы будет самое счастье. Интересно, действительно ли она ему пела такие песни, либо же это сотрудники "Меркофф" постарались? Они могли изменить все его воспоминания, изменить всю жизнь, ведь в этом и заключаются их опыты. -Дорогая! - вдруг передо мной предстает обезображенное лицо с заплаканными глазами, но улыбкой, полной счастья. Я настолько задумался, что не сразу среагировал. Глухой крик хотел вырваться из моей груди, но получился лишь тяжелый выдох, и тут же я пустился бежать со всех ног. Помещение это действительно было самым светлым и по этой причине я не мог остановиться и спрятаться. Я бежал, и не знал, куда бегу. До этого мне был более ясен путь, но это отделение... Этот больной, я раннее слышал фамилию Глускин, и , скорее всего это он и есть, вроде как отбился от меня. Я остановился в углу и согнулся так, будто собираюсь извергнуть рвотные массы. Но, к счастью, до этого не дошло. Но дышал я так тяжело, что мои легкие, казалось, сейчас выпадут прямо из горла. Это было бы не лучшим, что могло случиться. Совсем скоро, где-то вдалеке я начал слышать пение уже знакомого мне человека с обезображенным лицом. Медлить было нельзя и бежать сию секунду со всех ног. Но что-то случилось со мной, отчего я просто онемел и не мог сдвинуться с места. "боже, только не сейчас", - подумал я, скорее всего в слух. Все, что я смог - выглянуть из-за угла и увидеть весьма высокого человека в смокинге. Он шел и был счастлив, будто в предвкушении чего-то хорошего. Кое-как я поднялся и побежал прочь. Стены были исписаны кровавыми надписями, на бегу я не мог прочесть их полностью, а от страха глаза плохо фокусировались. Но я увидел "Добро пожаловать домой". Странные чувства овладели мной. По сути, единственный мой дом был поддержанным фургоном. Может, если я умру здесь (или что-то еще похуже), это будет не так обидно. -Дорогая, не нужно от меня убегать, - его голос звучал по-особенному нежно и спокойно, он будто гипнотизировал и заставлял подчиниться себе. Я боялся его больше остальных. Я забежал в какую-то комнату и понял, что сквозного выхода из нее нет. Глускин был уже совсем рядом и мне пришлось спрятаться в шкафчике. Он находился в светлом месте (от света уйти было тут нельзя), и поэтому я посильнее впечатался в его заднюю стенку. Глускин зашел в комнату и окинул своим звериным взглядом помещение. Он тяжело дышал, от чего его широкие плечи опускались и поднимались. Выглядело так, будто он в бешенстве, либо просто запыхался. Его тело было очень накаченным, значит он мог спокойно поднять тот шкафчик, в котором я находился, причем еще и со мной в придачу. Эта мысль пугала меня. Взгляд Глускина был безумен. К моему ужасу он, оглядывая комнату, задержал свой взгляд на месте, где находился я. Мы смотрели друг другу в глаза секунд 20, я крепко сжимал внутреннюю ручку шкафчика. Но, видимо, безумец решил, что здесь никого нет (или по еще какой-то неведомой мне причине), и ушел. Я так боялся его, что не хотел выходить. Я хотел остаться тут навсегда. Как я думал, легче умереть от голода, умереть от сожжения, либо как угодно еще умереть, но только не от рук тех, кто здесь обитает. Я понимал что смерть - это не так уж и плохо, особенно самоубийство. И вряд ли кто-то смог бы понять моё отчаяние. Но все же, что-то двигало мной. Вдохнув побольше воздуха в легкие, я медленно открыл дверцу и побежал, куда глаза глядят. Я слышал громкий и частый стук своего сердца, слышал свои шаги и мне чудился везде голос Глускина. Казалось, что стоит повернуть куда-то - и все, ты в тупике. Повсюду мне чудился его силуэт. В глазах всё размывалось от жуткого переутомления, легкие уже давно, казалось, перестали функционировать, а ноги гудели так. будто мои кости состояли из неподъемного железа. Все это позволял не чувствовать лишь инстинкт самосохранения. Лишь из-за него я все еще жил. Я был словно человек в тяжелой коме, который уже почти мертв и только аппараты поддерживали в нем жизнь. -Когда я был мальчишкой, моя мама всегда говорила мне, - услышал я так близко. что резко развернулся на 180 и побежал прочь, - Женись и ты увидишь, как счастлив можешь быть. Голос был позади и я боялся даже оглянуться: просто бежал со всех ног. Пения я более не мог расслышать - в ушах начало гудеть от моего бега. Я чувствовал, что на пределе, но об остановке и мысли не было. "Пожалуйста, пожалуйста" - молил я кого-то про себя.