Моя ошибка или выбор, который я сделал сам!

В комнате почти не было мебели, кроме двух больших столов, на которых находилось много компьютерной и офисной техники, и двух больших кожаных кресел на колёсиках. Пол, по которому змеилось множество проводов, был полностью завален скомканными кусками исписанной бумаги, поэтому передвигаться по комнате было весьма проблематично. Свет был выключен, так что сейчас помещение освещалось лишь тусклым светом от работающих мониторов. В комнате стояла непривычная тишина, так что можно было легко различить шелест бумаги, скрип ручки что-то пишущей на ней, размеренный стук по клавишам клавиатуры, а также уловить тяжелое дыхание двух парней и их же учащенное сердцебиение. – Бел, какого чёрта?! Сколько ты ещё будешь копаться? У нас не так уж много времени. Или ты забыл? – Да помню, помню я всё! Вот, держи, – блондин подошел к брату и протянул несколько распечатанных программных кодов. Рассиэль взял протянутые братом бумаги и начал знакомиться с содержанием. Спустя пять минут он кинул последний взгляд на бумагу и, кивнув скорее всего самому себе, развернулся и начал что-то быстро печатать. Бельфегор вернулся к соседнему столу и, сев в своё любимое кресло, тоже приступил к работе. Через некоторое время в дверь постучали, но близнецы проигнорировали неизвестного визитёра. Не дождавшись ответа, кто-то приоткрыл дверь и тихо спросил: – Бел-семпа-а-ай, Вам принести что-нибудь поесть? Вы и Ваш брат так долго работаете над вирусом. Может, сделаете перерыв? – Фран бесшумно вошел в комнату. – Нет, лягушка, иди лучше домой! Как закончим, я сам к тебе приду. – Хорошо, семпа-а-ай, – сказал парень и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. ПОВ Фран Прошло уже два дня, а семпай так и не пришел, хоть и обещал. На телефонные звонки он тоже не отвечал, поэтому я начал за него переживать. Нет, я, конечно же, знал, что они заняты важным делом, но всё же было немного обидно, ведь за последнюю неделю мы почти не общались. А ещё Рассиэль-сан! Не знаю почему, но он меня терпеть не может. Нет, он молчит и никакими действиями этого не показывает, но я буквально нутром чувствую негатив в свою сторону, особенно когда Бел-семпай рядом со мной. Я сидел в своей комнате и спокойно слушал любимую музыку. Время уже перевалило за полночь, как вдруг в дверь кто-то начал стучать, я бы даже сказал – ломиться, так как удары с той стороны двери с каждым разом становились всё сильнее. Открыв дверь, я увидел скрестившего руки на груди семпая и по его блуждающей, такой знакомой улыбке, легко можно было прочесть, что сегодняшняя ночь будет очень долгой. *** Он медленно проводит рукой вдоль моего позвоночника, заставляя прижаться к нему ещё ближе, а его дыхание обжигает мою шею. Он приближается, и кончик его языка начинает рисовать какие-то узоры на моём теле, а затем начинает целовать. Другая рука медленно скользит по моему торсу, обжигая кожу через ткань. Если сейчас я скажу что мне нехорошо с этим человеком, то я совру. Совру не только ему, но и самому себе. Его улыбка, которая заставляет дрожать от страха любого нормального человека, согревает меня и дарит незабываемое чувство счастья. Почему? Почему этот человек стал так важен для меня? Я не знаю. Просто в один момент я понял, что без него я уже не буду собой. Он тот, кто изменил мою жизнь, взгляды на неё и меня самого. Не замечаю того как он снимает с меня футболку. Я просто тянусь к нему, вновь прижимаясь к горячему телу и найдя его губы, начинаю неспеша целовать. Провожу кончиком языка по его нижней губе, по белоснежным зубам, а затем углубляю поцелуй, делая его более страстным и немного дерзким. Семпай не отстраняет меня, даёт некоторое время побыть лидером, а я так хочу показать насколько сильно люблю его, ведь мы никогда не говорили на эту тему и как-то даже не задумывались об этом. Время просто шло, а мы плыли по его течению, не обращая внимания на других. Он обнажен и при каждом моём новом прикосновении чуть отстраняется, а потом прижимается вновь, как будто моя ладонь – это шокер, заставляющий его тело вздрагивать. Его руки покоятся в моих волосах, иногда сжимая их, но я не обращаю на это никакого внимания и только продолжаю прикасаться к нему, целовать его горячую кожу. Но время чтобы показать ему свою любовь заканчивается, почти так и не начавшись. Бел-семпай ловко перехватывает мои руки, которые до этого покоились на его шее, одним неуловимым движением опрокидывает меня на кровать и начинает снимать с меня последнюю одежду. Я чуть краснею и отвожу взгляд. А в это время семпай заводит мои руки назад и связывает их неизвестно откуда взявшейся верёвкой, а затем завязывает чёрной лентой глаза. Теперь я не могу следить за ним, но могу ощущать его прикосновения. И это заводит меня только сильнее. Чувствую, как кончики его холодных пальцев прикасаются к моей щеке, спускаются ниже на шею, грудь, живот и останавливаются возле пупка. Ощущаю, как его язык обводит его контур и чуть углубляется. Когда его рука прикасается к моей возбуждённой плоти, я начинаю тихо стонать. Кончик его язычка спускается вниз, а затем возвращается к головке. Прогибаюсь дугой и хочу вырваться из плена, ведь руки уже начали затекать и любое движение вызывает только боль. Прикусываю нижнюю губу и, похоже, что до крови, так как вскоре я начинаю ощущать её вкус на своих губах. Его пальцы входят в меня и неспеша растягивают. Мои стоны становятся громче, а возбуждение нарастает, так что вскоре я не выдерживаю и кончаю. Чувствую, как он отстраняется, а затем его тёплые губы прикасаются к моим. Приоткрываю рот, отвечая на поцелуй, и он тут же углубляет его, делая более страстным и требовательным. Его пальцы покидают меня, и я немного расслабляюсь, но спокойствие продлилось не более десяти секунд, так как вскоре он начинает входить в меня. Вскрикиваю: не от боли, а от неожиданности. Его темп мне привычен, так что уже спустя пару мгновений я забыл о дискомфорте в определённых местах… Вот только руки сильно затекли, и как бы я не пытался освободиться, у меня ничего не получалось. Попытки просить семпая развязать меня ни к чему не привели: разговаривать с ним в такой момент всё равно, что со стеной, так что мне ничего не остаётся, как вновь молча кусать губы. Он неспеша начинает ускоряться и его движения становятся немного грубыми, но мне не больно, наоборот – приятно, а по телу разливается знакомое тепло. Я уже давно ничего похожего не чувствовал. Мои стоны давно перестали быть тихими, но его губы, накрывшие мои, не давали им вырваться из меня. Так мы провели неизвестное количество времени, пока меня окончательно не накрыло пеленой удовольствия, а затем я услышал его протяжный стон возле своего ушка… *** – И почему мы должны делать всё сами? – блондин был явно недоволен сложившейся ситуацией. – Не трусь, братишка! Не зря же просидели дома последние несколько дней. – Пошли уже! Братья Каваллини, похожие друг на друга как две капли воды, двинулись в сторону двухэтажного здания, чтобы получить медали и грамоты за отличия в учёбе, но это было лишь прикрытием для осуществления их плана. У дверей их встретил высокий мужчина в костюме охранника. – Извините, детки, но дальше вам нельзя. – Почему это? Разве не здесь проходит церемония награждения отличников? Мы – одни из них! Секьюрити окинул оценивающим взглядом улыбающихся близнецов, хмыкнул, но всё же пропустил внутрь, попутно объяснив как добраться до нужного зала. Поднявшись на второй этаж и немного поплутав по коридору, близнецы заметили открытую дверь. Подойдя ближе и заглянув в кабинет, братья увидели склонившегося над какими-то бумагами мужчину с короткими тёмно-рыжими волосами, который идеально подходил под описание, данное Занзасом. – Он у тебя? – прошептал Рассиэль на ухо брата. Бельфегор молча достал из кармана флэшку и показал брату. – Вот и славненько, щи-щи-щи. Смотри не облажайся! – Не переживай, не облажаюсь! Сам смотри не подведи. – Ну ладно! Я пошел. Старший близнец вошел в кабинет, а младшенький спрятался за одной из колонн коридора и стал ждать, когда брат выманит свою жертву. В это время в кабинете. – Извините, Вы не могли бы мне помочь? Мужчина оторвался от документов и посмотрел на вошедшего блондина. – Да, конечно. Чем я могу помочь? – Меня зовут Рассиэль Каваллини. Я пришел на церемонию награждения отличников, вот только заблудился… Я плохо ориентируюсь в незнакомых помещениях, – как-то виновато добавил блондин после секундой паузы. Мужчина вздохнул, а затем как можно дружелюбнее улыбнулся, но от юного гения не укрылось раздражение, на секунду промелькнувшее в карих глазах методиста. – Идёмте, я проведу Вас. Они вышли из кабинета, и мужчина повёл парня к нужному залу. В это время Бельфегор беспрепятственно проник в опустевший кабинет, вставил флэшку и, сделав ещё пару манипуляций, выпустил вирус, который должен был в установленное время переписать все текстовые файлы. Убедившись, что вирус успешно внедрён в систему, блондин достал флэшку и вышел из кабинета, направившись, наконец, на церемонию.