Моя ошибка или выбор, который я сделал сам!

Больно... Больно... Больно... Не в моих правилах испытывать чувство, называемое «Боль». Я – король, поэтому всё должно принадлежать только мне! Но, похоже, даже королям не всё подвластно в этом прогнившем и самоуничтожающемся мире. ОН – единственный кем я не могу обладать, а я так хочу, так жажду, так... Почему моё стремление всегда быть первым во всём перестало иметь какой-либо смысл? Оно потеряло свою изюминку, которая была раньше. Цель… Какова она для меня сейчас? Брат? Да, я что-то к нему испытываю: какие-то непонятные чувства, которые мучают меня каждый раз, как я вижу его, прикасаюсь, зову по имени. Страх? Волнение? Дрожь? Что же это такое?! С каждым новым днём находиться рядом с ним становится для меня просто невыносимо! И каждый раз, глядя на Бельфегора, я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него. Нельзя… Нельзя разрушать тот маленький мирок, те связи, которые объединяют нас. Не сейчас... А ещё... нельзя забывать о её существовании... Ни в коем случае нельзя забывать об этой женщине! Женщине, которая сводит меня с ума! Каждая минута, проведённая рядом с ней – это блаженный Рай, в котором я готов прибывать вечно, но и в то же время опустошающий Ад, который медленно, но уверенно убивает, давит, уничтожает меня изнутри, выжигая душу и разрушая разум. Сколько отказов я уже от неё получил? Три? Пять? Я давно сбился со счёта, но её сладкие губы, лёгкие улыбки, которые она дарит мне каждый раз, стоит нам остаться наедине, обжигающие прикосновения и незабываемые, наполненные страстью ночи я уже никогда не забуду! Эта раздвоенность мучает меня. Я запутался, но не в себе, а в тех чувствах, что испытываю к этим двоим. Каждый из них дорог мне по-особому и это убивает. А сейчас я наблюдаю за тем, как эта чёртова бесхребетная «жаба» прикасается к МОЕМУ Бельфегору! Как он еле касается его губ и наконец-то покидает квартиру, а брат ему улыбается. Улыбается так, как никогда не улыбался мне. Он ни разу не дарил мне настоящей, чистой улыбки, которая была на его лице сейчас. Всё чего я был удостоен – это ухмылка, оскал хищника ищущего свою жертву и наслаждающегося её муками, но никак не улыбка. А с ним он другой. Почему? Чем я хуже этой «жабы»? Брат сейчас выглядит таким чистым и невинным… Нет! Это не мой Бельфегор! Это совершенно чужой, незнакомый мне человек. Но почему тогда я всё ещё хочу его? Почему продолжаю сходить с ума? Нет! С этим надо покончить раз и навсегда, чтобы не испытывать больше этой... боли! Терпеть дальше просто не могу! С каждым днём сил сдерживать себя остаётся всё меньше, а желание растёт с невероятной скоростью. Мне просто нужно отвлечься… Перестать думать о нём… о ней... Забыться, расслабиться и всё будет хорошо! Тогда почему я так уверен в том, что это бесполезно? Что уже ничего не поможет? Кроме... Нет! Нет! Я же обещал себе, что не стану прикасаться к нему! Что и думать не буду о том, чтобы переспать с ним! И как бы я не ненавидел Франа, я должен смириться с тем, что мой брат с ним. Мне же просто нужно переключиться на что-нибудь или кого-нибудь другого! «Да! Завтра же поговорю с ней! Надо поставить точку в наших «отношениях», потому что так продолжаться больше не может! Так... с этим, вроде как, решено, а сейчас…» – повернувшись к столу, я взял очередной бокал вина и сделал глоток. «Эта чёртова «жаба»! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» В комнату вернулся Бельфегор и сел рядом с Бьякураном. Спустя от силы секунд сорок, я начал себя как-то странно чувствовать: все чувства обострились в несколько раз. В голове всё смешалось, разум помутился, и понимать что-либо было уже сложно… На быстро выбежавшего блондина, тянущего за собой Рокудо, я почти не обратил внимания, как и на его слова, которые он бросил перед тем, как дверь закрылась. Мы остались вдвоём. Одни в пустой квартире. «Боже, какой же он красивый!» – подумал я, переведя взгляд на брата. И тут я понял, что хочу его! Безумно! Хочу им обладать, любить, быть рядом с ним всегда, ведь он – моя вторая половинка. Мы два кусочка одного целого и дальше отвергать это просто бессмысленно и глупо. Все мои чувства сейчас настолько обострены, что противиться им уже просто бесполезно! Поднявшись с места, я подошел к брату, который как обычно о чём-то задумался и медленно потягивал тёмную жидкость. Аккуратно отобрав у Бела бокал, я положил ладони на его лицо, повернул к себе и чуть наклонившись, накрыл его губы своими. Похоже, он был шокирован моими действиями, так как сидел словно статуя, но спустя кое-какое время оттолкнул меня и, встав с дивана, отошел чуть в сторону. – Что ты делаешь? – возмущенно вскрикнул он, но его слова для меня как в тумане. Почти не слышу, не хочу… Снова приблизившись, я схватил его за руки и потянул в свою спальню. Бел попытался вырваться, что-то кричал, но я никак на это не реагировал: неожиданно накатившее желание вперемешку с диким возбуждением не позволяли мне мыслить логически и осмыслить то, что я собирался сделать с младшим братом. В сложившейся ситуации я просто не был способен на это. Мыслить – в тот момент это было за гранью фантастики. Я мог лишь руководствоваться своими давно подавляемыми, но внезапно захватившими меня желаниями: прижимать его к себе, целовать, прикасаться к его коже не как брат, а как любовник, доставить удовольствие… Вот они – ненужные, отвергнутые без признания мои похотливые желания. Открыв дверь, я впихнул его в свою спальню. Бельфегор, наконец-то вырвавшийся из моей хватки, сделал шаг вперёд чтобы выйти, но я не дал ему этого сделать. Вновь схватив его, я потянул его к кровати и толкнул на неё. Упав на мягкую постель, брат чуть приподнялся чтобы встать, но я навис сверху тем самым не давая ему возможности сбежать. Перевернув его на живот, я вдавил тело в мягкую поверхность, а руки Бела завёл за голову. Придерживая его одной рукой, чтобы не вырвался, ведь он продолжал брыкаться, и удерживать его становилось всё сложнее, второй потянулся к тумбочке. Открыв верхний ящик, я достал нужную коробку, отшвырнул крышку куда-то в сторону и, вытащив оттуда наручники и тёмную ткань, снова повернулся к брату. Спустя ровно минуту, осмотрев со всех сторон результат моих действий, я в очередной раз убедился что наручники и ткань хорошо закреплены, а значит, теперь Бельфегор вырваться или что-либо увидеть точно не сможет. Обнаженное тело брата прекрасно… Я должен, просто обязан исследовать его со всех возможных сторон и ракурсов! Я провёл подушечками пальцев по бледной коже спины, заставляя младшенького чуть выгнуться, а затем кончиком язычка сделал влажную дорожку вдоль позвоночника. Бельфегор издал сдавленный стон, а я лишь продолжил свои манипуляции, вырисовывая непонятные узоры на обнаженных частях его тела, спускаясь языком всё ниже и ниже. Брат уже не делал попыток освободиться и убежать куда-то. Он спокойно, с иногда вырывающимися стонами, терпел все мои «издевательства». Я не видел его лица, да и особого желания не было, ведь я видел перед собой совсем другое… Положив руки чуть ниже его ягодиц, я проник языком внутрь. Бельфегор снова выгнулся и издал протяжный стон. От этого звука я возбудился сильнее и проник языком ещё глубже, вырвав из груди брата новый, чуть сдавленный стон. Похоже, он прикусил нижнюю губу. Несмотря на моё дикое, сумасшедшее возбуждение я продолжал наслаждаться «мучениями» брата, делая медленные движения языком. Наигравшись со своей жертвой, я отстранился и встал на колени. Расслабив пояс и расстегнув молнию, освободил и приставил свой возбуждённый член ко входу, одним резким толчком быстро входя на всю длину и сразу же начал двигаться, держа руки уже на его талии. Его вскрики, стоны, слова напоминающие мольбу о спасении, нежели что-то другое – всё это казалось мне отдалённым, нереальным. Разум полностью окутала пелена, комната расплывалась, а мною двигало лишь желание, жажда, похоть и сумасшествие. Я совсем не думал что делаю! Мне было абсолютно плевать на то, что чувствует Бельфегор! Плевать, что я веду себя как самая настоящая мразь и скотина. Всё равно, что будет утром и безразлично, что эта ночь окончательно разорвёт ту тонкую нить до этого момента соединявшую нас обоих. А, может, она уже порвана и только я всё ещё не осознал этого? Или просто не хотел...