11. Другая жизнь
10 марта 2017 г., 14:34
Примечания:
Сейчас, наверное концовка не совсем органична, но я наконец-то полностью пересобрала текст из тех кусков, что были ранее в нечто цельное и органичное. Так что вскоре он закроется на реставрацию.
Прости, Инс, но мне понадобилось слишком много времени, чтобы наконец, осознать как будет красиво).
Сабрина держалась из последних сил. Она чувствовала, как цепенеет тело ее подруги, как из глаз уходит блеск, как грудь вздымается все реже и реже, пока дыхание совсем не покинуло ее. Женщина не замечала ничего: ни родную стаю, ни собственную слабость и боль. По щекам текли слезы, а из груди рвался плач. Серая братия подхватила его, разнося над всей округой прощальную песнь. И даже луна укрылась за облаками, чтобы друзья запомнили Амалию не такой, - истерзанной, в луже крови, - а смешливой женщиной, верной подругой, любимой тетушкой, балующей непоседливых волчат.
Когда песнь умолкла, большой черный волк толкнул Сабрину мокрым носом, возвращая в мир. Горячий язык прошелся по мокрым от слез щекам, зализал раны, смыл с ладоней чужую кровь. Всхлипнув, Сабрина крепко обняла его.
- Спасибо вам, родные… - бледная рука обессиленно соскользнула с темного меха и глаза ее закрылись.
Волк завыл так, что у всей стаи на загривках шерсть встала дыбом, и первым начал рвать тело своей возлюбленной. Сегодня полнолуние, а волчья кровь сильна. Он знал это по себе. По одному волки присоединялись к вожаку, помогая освободить его волчицу от оков человеческой плоти. И когда стая расступилась в луже крови несмело стояла белая волчица. Белая морда благодарно ткнулась носом в темную шерсть вожака и по поляне пронеслась новая песнь.
Люди слепы в своей ненависти и не способны увидеть истину за волчьей шкурой. Они привыкли истреблять все, что их пугает. Их стая давно поняла это. Все они, кроме разве что подрастающих волчат, рожденных в этом лесу, прошли через страх и ненависть. Лоркан был счастлив, что Сабрина раскрыла ему глаза. Помогла сбросить пелену предрассудков и показала этот новый мир. Их мир.
После того, как они потеряли Амалию и едва успели спасти Сабрину, стая перебралась еще глубже в лес. Подальше от ненависти, подальше от людей из-за которых их дети больше никогда не увидят мать такой прекрасной, какой она была, не почувствуют тепло ее рук. Пусть. Зато они все еще могут погладить ее белый мех. И никогда, никогда не взрастят той черной всепоглощающей ненависти в своем сердце.
И нет людям хода туда, где поют свою ночную песнь белая волчица и почти сравнявшийся с ней по цвету волк.
