Баллада о волчице

POV инквизитора Сколько их было? Всех этих ведьм, оборотней, колдунов и прочих богомерзких созданий, дурящих головы простым людям? Уже не перечесть, но я помню каждую очищенную огнем душу, каждого спасенного от вечных мук ада. Они никогда не могли обмануть меня. Ни своими красивыми лицами, ни сладкими речами, ни звонким смехом. Как бы они не притворялись, истинная суть всегда показывала себя. Какими бы они все не были хорошими, однажды они поддавались своим внутренним демонам, и тогда чистые, небесные глаза вдруг загорались алым, а милая улыбка превращалась в оскал. Ни друзья, ни женихи и невесты до последнего не замечали этого. А потом становилось поздно, и тогда звали меня. Сколько невинных душ они отправляли на небеса, пока я или другие инквизиторы не объявляли охоту на злобную тварь? Не раз я наблюдал, как люди шли, словно овцы на закланье, одурманенные мерзким колдовством. А сколько раз я видел, как под действием полной луны преображается плоть? Как зверь, вышедший на волю, удовлетворяет свои низменные инстинкты и жажду крови? Таких моментов не счесть. Именно поэтому инквизиторы стараются заранее найти эти дьявольские отродья, пока они никого не убили. Нет, далеко не все нечистые твари стремятся убивать, но все они — порождения дьявола, а значит, подлежат истреблению. Во имя Господа! Когда я прибыл в этот город, то и не подозревал, что здесь тоже найдется работа. Я возвращался в монастырь после сожжения колдуна, разорявшего деревни. Остановившись в господском замке, я весь день посвятил брождению по городу. Эта полезная привычка для инквизитора — знать местность наизусть. Городок оказался небольшим, поэтому прогулка не заняла так уж много времени. Зато я пригляделся к местному люду и подыскал себе уютный домик, куда и перебрался на другой день. Почему я не поехал дальше? Видимо, сработало чутье, но мне почему-то захотелось задержаться здесь на пару дней. Весть о том, что в городе инквизитор, мигом разлетелась по окрестностям, и вскоре ко мне робко стучался посетитель. — Господин Инквизитор… господин Лоркан, — мялся кожевник на пороге моего временного пристанища, — вы ведь боретесь со всякой нечистью? — C Божьей помощью… — В одном из соседних домов по ночам раздаются странные звуки, будто воет кто… — он заискивающе заглядывал мне в глаза, ища тени эмоций. Зря. Нас учили управлять лицом, и в моем уже давно ничего невозможно прочесть. — Хорошо. Я посмотрю. Быстро откланявшись, кожевник исчез за дверью. Я усмехнулся, услышав тяжелый выдох, как только дверь скрыла меня от него. Люди всегда напряжены в обществе инквизиторов. С наступлением вечера я отправился на прогулку к дому кожевника. Осмотр домов ничего не дал, поэтому я решил подождать до ночи. Все дьявольские создания пробуждаются с темнотой. Сумерки быстро поглотили остатки света. Вскоре огоньки свечей погасли, и горожане захлопнули большую часть ставней, оставив лишь небольшие щели, чтобы разогнать летний зной. Над головой ровно светила полная луна, давая достаточно света. Последние звуки города затихли, им на смену пришли звуки природы. Кое-где ворчали собаки, громко пели сверчки, в далеком лесу ухал филин. В городке царило умиротворение, пока ночной покой не разорвал полувой-полукрик. Звук несомненно принадлежал человеку. В моем сознании тут же пронеслась тысяча образов разных существ, способных издать такой крик, но ничего путевого на ум так и не приходило. Когда звук повторился, я смог определить нужный дом. Ставни были открыты, и серебристый свет луны лился прямо внутрь. Осторожно заглянув, я обнаружил молодую девушку, метавшуюся во сне. И с ее губ то и дело срывались тихое рычание и всхлипы. Отойдя от окна, я истово перекрестился. Вот оно, нечистое создание, либо скоро станет таковым. А значит, во что бы то ни стало, нужно избавить мир от нее. День ушел на подготовку, но к вечеру разъяренный народ уже подготовил дрова для священного костра, на котором очистится от скверны душа этой девушки. Ведомая старостой, толпа мужчин отправилась за ней, и вскоре она испуганно сжималась на земле у моих ног. Такая маленькая и беззащитная. Полнейшая иллюзия невинности, но меня не обмануть. — Сегодня мы здесь собрались, чтобы казнить ведьму, чья вина доказана святой инквизицией и не подлежит сомнению. Мой голос холоден и сух, как и всегда. Никаких эмоций перед дьявольской тварью. Толпа громко просила убить. Для них казнь — всего лишь развлечение, а для меня работа. Брать на душу грех, чтобы очистить божий мир от скверны. Сидящая у моих ног девушка пыталась охмурить меня своими нечестивыми речами, но я приказал ей молчать и подал знак. В мгновение ока охваченная гневом толпа привязала ее к столбу. Прочитав молитву во имя Господа нашего, я взял запаленный факел и, отпустив грехи девушки, поджег костер. Она кричала и молила о пощаде, как и сотни других до нее. А горожане лишь счастливо хохотали, потешаясь над страданиями «ведьмы». Но ночь уже вступила в свои права, заливая все вокруг мертвенным сиянием луны. Внезапно тело девушки начало меняться, проявляя ее настоящую суть. Толпа в ужасе отступила, с замиранием сердца глядя, как из-под кожи пробивается светлый мех, руки и ноги укорачиваются, а туловище пригибается к земле. Веревки больше не держали зверя и, спрыгнув с уже разгоревшегося кострища, девушка окончательно изменила форму, превратившись в белую волчицу. Оборотень, не оглядываясь, рванул прочь с площади, а опомнившаяся толпа и без моих напоминаний отправилась в погоню, вооружившись кто чем.

***

Погоня ничего не дала, волчица где-то схоронилась или убежала в лес, подальше от людей. Я так и посчитал, ведь обычно оборотни стараются задрать как можно больше людей. Именно поэтому на следующую ночь я лег спать с беспечно открытым окном. Она пришла за мной. И глаза зверя горели ненавистью. Впервые за много лет я почувствовал страх, когда мощные челюсти сомкнулись на моем теле. Руки успели лишь передавить волчье горло. Не хватило времени даже потянуться за крестом: серебро жжет их. Как только захват зубов ослаб, я с великим трудом сбросил с себя звериную тушу. Рука метнулась к раненой шее, и пальцы сразу же окрасились кровью. Громко зарычав, волчица снова кинулась в бой, а я опять не успел схватиться за оружие. Инквизиторы никогда не умирают от старости. Видимо, пришел и мой час. Я уже почти ничего не чувствовал, когда челюсти перестали рвать мою плоть. С трудом открыв глаза, я сквозь пелену, застилающую сознание, увидел обнаженную девушку. Словно во сне, моего разума коснулись слова: — Это, моя месть, Инквизитор, за то, что ты чуть не убил невиновную. Но ты же и освободил меня, поэтому я прощаю тебя… Мои глаза снова закрылись, а в ушах все стучало: «Я прощаю тебя…»

***

Наверное, Господь проклял меня за все мои прегрешения, но я выжил. Несколько недель я провел в горячечном бреду, но постепенно мое самочувствие пришло в норму. Лекарь поил меня какими-то настоями и говорил, что теперь все будет хорошо. Но я-то знал, что хорошо уже точно не будет. Я выжил лишь благодаря волчьей крови, что теперь течет и в моих жилах. Теперь я один из тех, за кем еще недавно охотился. И, так же, как они, обречен. Самоубийство — грех, и я не совершу его, как бы мне не хотелось. Но и среди людей теперь мне места нет. Прости меня, Отец небесный, я буду молить тебя о том, чтобы скорее настало время, когда мне можно будет уйти.