Баллада о волчице

Когда ты рожден человеком, постоянно жить в лесу невозможно. Сабрина поняла это уже через несколько месяцев. После всего, что произошло в ее жизни, в сердце поселилась глухая тоска. Но, тем не менее, что-то снова и снова звало ее к людям. Она скучала одна, живя лишь среди диких зверей. И временами ее милая уютная пещерка, обустроенная ею в человеческом облике, снова казалась ей неуютной пустой дырой в толще бездушного камня пригодной лишь для жизни волков. Поэтому, наконец, набравшись решимости, девушка решила, что в люди выходить можно, но не задерживаясь там надолго. Это как крестьяне ездят в город: закупиться, да посмотреть на городской люд. Решение было сложным, но принесло необходимое умиротворение ее душе. За время, проведенное в одиночестве, Сабрина признала, наконец, что она другая и что людям никогда не понять ее. Иногда хотелось найти других оборотней, но девушка не знала ни где, ни как их искать. Пока было можно, она оставалась среди людей, странствуя от одной деревни к другой, где-то помогая травками, в которых научилась разбираться, живя в лесу. А как только приближалось полнолуние, она уходила в лес, наслаждаясь свободой. Тело принимало волчью форму так, будто вся ее прошлая жизнь была тяжелыми оковами, которые наконец-то позволено сбросить. Тогда среди деревьев раздавался счастливый вой, и простые волки пели вместе с ней. Для Сабрины стало полной неожиданностью, когда в один из волчьих дней, как она называла период полнолуния, ей в ответ раздался долгий протяжный вой. Он был не такой, как у простых волков. В том вое слышалось что-то родное, и сердце девушки птицей забилось в груди. Неужели она встретит кого-то, такого же как она? Мысли беспорядочно метались, пока она бежала к опушке леса, туда, откуда слышалась ночная песня. Внезапно она остановилась. Нельзя, чтобы люди увидели ее так. Снова став девушкой, она продолжила бег, но теперь нос предавал ее, а уши не так хорошо различали лесной шум. Уже почти возле самой опушки Сабрина замедлила шаг. Теперь она осторожно пробиралась среди редеющих деревьев, страшась и радуясь предстоящей встрече. Заметив человека, девушка замерла, но он услышал ее и повернулся. Сабрина в испуге отшатнулась, увидев перед собою лицо, преследующее ее в кошмарах. - Ищейка? Я думала, что убила тебя… - Тебе это почти удалось, - ответил он, стараясь не спугнуть девушку, готовую в тот же миг сорваться прочь. – Знаешь, я искал тебя. Сабрина вздрогнула от этих слов. Глупо было надеяться, что инквизиция оставит ее, простив убийство одного из Псов. «Но ведь он жив», - пронеслась в ее сознании мысль. - Значит, ты снова пришел убить меня? – страх куда-то пропал, а волк внутри уже обдумывал, как удачнее прыгнуть, чтобы в этот раз враг точно не выжил. - Нет. Теперь уже нет, - в голосе почудилась тоска. – Думаю, теперь я смогу понять тебя… - Да неужели? – в Сабрине начал зарождаться гнев. – Инквизитор поймет «исчадие зла»? А как же «выжечь скверну огнем и мечом»? – процитировала она его же слова. - Так было раньше. Фыркнув, Сабрина отвела взгляд. Ей не хотелось находиться здесь, не хотелось убивать, но этот человек был опасен. Раз он сегодня нашел ее, то сможет найти и в другой раз. От размышлений девушку отвлек тихий голос. - Взгляни на меня… Сабрина вновь повернулась к инквизитору, но вместо холодных серых глаз она увидела волчий взгляд. На земле перед ней сидел крупный темный зверь из глотки которого вырвался тот самый, что-то затронувший в душе девушки, вой. Внезапно она поняла, что не сможет прогнать его. Это ее стая, ее семья. Именно поэтому вой показался таким родным. Больше волчица не будет одинокой.