Красная шапочка

Он бежал уже около часа. Так, что в ушах закладывало, а дыхание выходило шумным и рваным. Ему то и дело казалось, что сейчас, как в ту страшную ночь, далеко позади раздастся звон разбитого стекла, а потом он услышит хруст ломаемых веток и яростный рык зверя. Он даже несколько раз оглянулся, чтобы прогнать наваждение, избавиться от чувства дежавю. Сейчас белый день, лес светел и выглядит дружелюбным, и Адам не преследует его. Он скорее всего все еще сидит в своей комнате. Он даже не сразу поймет, каким образом исчезла "его игрушка". Это хорошо. Пусть поломает голову, помучается. Через какое-то время Томми, наконец, перешел на шаг. Шел, восстанавливая дыхание и пытаясь успокоить суматошно колотящееся сердце. В голове пульсировала пока лишь одна мысль - он свободен! Он, наконец, на воле. Он выбрался, сбежал, он снова свободный человек. Он оглядывался по сторонам, хватал легкими чистый прохладный воздух, ощущал бодрящий ветер на коже лица, рук и шеи и не верил в происходящее. Он чувствовал, как наливаются силой мышцы, отвыкшие от полноценной нагрузки, он ощущал, как горят его щеки, разрумянившиеся от бега и волнения. Он задирал голову к небу и пару раз даже останавливался. Отчего-то щипало глаза и хотелось кричать. Что кричать, зачем, не важно. Он был свободен, да... И он, похоже, потерял свою свободу навсегда. Чертов лжец, оставшийся далеко в лесу. Чертов! Чертов... Ускорил шаг. Лес здесь был смешенный, сухой, и почва достаточно удобная для ходьбы. Томми постепенно приноровился не спотыкаться о корни и уворачиваться от веток, свисающих слишком низко и способных оцарапать лицо. Разумеется, он шел наугад, но у него имелось целых два варианта развития событий. Первый - он надеялся расслышать шум дороги, о которой говорил Адам и на которой он и пересекся впервые с волком. Второй - он хотел выйти хотя бы куда-нибудь. Готов был идти хоть целый день и ночь, и почему-то ему думалось, он обязательно выйдет к какой-либо цивилизации. Главное, идти и не останавливаться. Еще ему очень хотелось бы ни о чем не думать. Не думать об Адаме. Он старательно гнал мысли о нем от себя, пытался прогнать из памяти их последний разговор и особенно вид ссутулившегося оборотня с погасшими глазами. Адам притворялся все это время! Он играл свою роль искусно и смело, и Томми, кретин, ему поверил. Хотел верить, глядя на красивое лицо, ощущая даже сейчас на коже поцелуи чувственных губ. Вот тебе и чудовище. Настоящее, жестокое, притягательное. С двумя ликами, которые так отличны друг от друга, как отлично белое и черное, день и ночь, любовь и ненависть. Томми ненавидел ночное темное воплощение и, похоже, влюбился в дневное, светлое. Но в итоге... Не было света, не было синеглазого наивного парня, в глазах которого он однажды стал высматривать свое будущее. Был искусный притворщик, пользующийся своим телом, настоящий ядовитый цветок, как с болью называл его умерший Никки. Такому в самом деле место в самой гуще леса. Где мало света и вечная прохлада, где его чертова белая кожа, покрывающаяся от лучей солнца золотыми пятнышками, будет спрятана, скрыта от людей. Где его тело, сладкое и вечно готовое к утехам, будет заперто в четырех стенах. Где его волосы, густые, тяжелые, будут покоиться на подушках и ожидать, вечно ожидать, когда их коснутся чьи-то пальцы. Внутри опасно задрожало. Томми даже задохнулся на минуту и сбился с ровного шага. Он вдруг представил, как вместо него Адам приводит другого паренька и запирает на замок, чтобы в очередной раз опробовать свою власть. Он почти воочию увидел их на кровати Адама, а потом на кухне, распивающими горячий крепкий чай. Неожиданно в видении этом рядом с Адамом он представил Никки. Не какого-то воображаемого незнакомца, а именно погибшего Никки. Адам перебирал его вьющиеся золотисто-русые волосы своими длинными пальцами. Смотрел в орехово-зеленые глаза и видел в них смирение и нежность. И что еще более странно, Томми в своем видении не испытывал жалости к Никки. Ни сочувствия, ни желания его защитить от оборотня. Лишь ревность. Удушающую, яростную, до скрипа зубов ревность к Адаму. Проклятье! Томми сжал кулаки, а потом сунул руки в карманы. Горько улыбнулся. Господи, он освободился из плена, идет и ревнует своего мучителя то ли к будущим пассиям, то ли к прошлым! Это действительно смешно. И ужасно глупо. Еще осталось начать вспоминать их обоюдные ласки в постели и это будет финиш. Ха! Томми, ты неудачник и размазня! Тебя утащили, отымели, задурили голову, а ты идешь и слезы глотаешь от желания видеть эту тварь. От желания коснуться, услышать голос... Уже соскучился? Конечно. Ты же привык видеть ЕГО глаза и днем, и вечером, и утром. Ты привык к нему. Привязался всей своей ни разу до этого не любившей душой. Надо же. Кто-то там наверху над ним очень здорово пошутил. Он шел уже несколько часов. Периодически замирал, слушая лес и надеясь расслышать шум проезжей части. Но вскоре понял, что это безнадежная затея. Шум ветра, раскачивающего деревья, шуршащего увядающей листвой, перекрывал все звуки вокруг и не оставлял шанса расслышать одинокую машину. Даже если она проедет за какие-нибудь пару десятков метров. Еще Томми вспомнил, что шоссе было ответвлением от основной крупной трассы - машин на нем вряд ли бывает много - и надежда совсем угасла. Однако, плавая в своих думах, он не слишком расстроился. Ему было тепло, тело радовалось движению, солнце заливало приветливый лес, и настрой у него оставался вполне боевой. Единственно, теперь в голову лезли мысли о полиции и друзьях, о возможном аресте, но Томми решил для себя, что будет действовать по ситуации. Расскажет об аварии и соврет, что скрывался у местных. А если спросят где именно, скажет, что "не удосужился спросить адрес - как-то не до этого было". Будет врать и стоять на своем, но не расскажет про Адама. Конечно, лесной лжец не заслуживает хорошего к себе отношения, но... Лишь только на минуту Томми представил, как черноволосого парня волокут по длинному коридору какой-нибудь лаборатории, колят иголками нежную кожу, привязывают за тонкие запястья к жесткой лабораторной койке, чтобы не сопротивлялся и не пытался убежать, как голова пошла кругом, а желудок отчаянно свернулся в узел. Нет, несмотря на то, что сам он испытал на себе, что значит насилие и неволя, для Адама он такого не хотел. Не потому, что тому уже никогда не выбраться из лабораторных застенок, не потому, что даже надежды оборотню не оставят, а потому что... Он не хотел, чтобы ЕМУ делали больно. Томми поежился и впервые за последние двадцать минут оторвал взгляд от дороги под ногами. Уже достаточно долгое время он шел и не осмеливался поднять глаза - настолько ухабистой здесь была земля, настолько сильно торчали то тут то там мощные узловатые корни деревьев. Он уже успел пару раз прилично споткнуться и здорово перемазать свои кроссовки. Один раз чуть не полетел носом, неожиданно зацепившись ногой за "выскочившую" под ноги корягу. И вот сейчас стоял и оглядывался по сторонам, чувствуя как в сердце заползает холодная змейка беспокойства. На лес опускались ранние сумерки. Верхушки деревьев еще стояли позолоченные солнцем, а вот у земли неспешно сгущалась темнота и соответственно быстро остывал воздух. Лес вокруг стал значительно гуще - теперь придется идти медленнее и осторожнее: не только смотреть под ноги, но еще и стараться не получить по физиономии свисающими ветвями. Томми с досадой понял, что он явно не приближается ни к дороге, ни к какой-либо цивилизации, а еще начинал ощущать, как несмотря на движение, холод пробирается под одежду. Ну да, конечно. Он не ел с утра, к тому же отвык за эти недели так много двигаться. Отсюда быстрая усталость, да и корявая дорога не помогает. В общем, ночка предстоит снова не из простых. Он вздохнул и собрался было снова в путь, как вдруг заметил чуть впереди, буквально в шаге, характерную вмятину. Застыл на мгновенье, напряженно вглядываясь во вдавленную почву. След! След человеческого ботинка! Причем, похоже, достаточно свежий. Сердце заколотилось сначала от радости, а потом от испуга. Он вспомнил, что его ищут и любая встреча с местными ему не желательна. Завертел растрепанной головой из стороны в сторону, пытаясь засечь какое-либо движение. Но куда бы он не смотрел, везде были лишь недвижимые, точно высеченные под копирку, бежево-красные стволы деревьев и паутина кустов у их основания. Вернулся взглядом к следу на земле и... В горле вдруг разом пересохло. Склонился к отпечатку, мгновенье рассматривал его, не веря глазам своим, поражаясь своей невезучести. Медленно разогнулся. На мягкой влажной почве четко отпечаталась буква "S". Он прекрасно помнил, на подошве какого ботинка видел эту букву. Он сам предостерегал Адама об этом. Какая ирония! Боялся, что оборотень попадется Уолту, а в итоге, похоже, ему самому придется побегать от охотника. Приходилось ли вам когда в своей жизни находиться в настоящей опасности? Именно вам, одному? Когда нет никого рядом, чтобы помочь. Когда все события, мысли, собственные решения созревают так, точно нет времени. То есть совсем нет как понятия! Все проходит в некотором тумане и причудливо растянуто, размазано. Кажется, что одна мысль созревает как минимум час, а действие длится в точности как день. А еще при этом удивительная ясность ума и невероятная осознанность. Вы понимаете, что вот тут, сейчас, от одного решения зависит ваша безопасность, ваше будущее. И поведение меняется. Уже много позже вы будете вспоминать все свои поступки, мысли и честно поражаться. Ведь в тот самый момент точно действовали не вы. Словно кто другой руководил вашим телом, а вы как послушная марионетка в растерянности подчинялись. Томми в считанные секунды вспомнил все, что слышал от Уолта, и что ему рассказывал об охотнике Адам. Вспомнил о крупной сумме, назначенной за его поимку. Вспомнил жуткий рассказ волка о Риссе, который расправился со своим собственным сыном и так искусно играл на публику, требуя поимки "третьего убийцы". Вспомнил план Адама, по которому они должны были дождаться заявления в полицию от Кристы. Интересно, она осмелилась все-таки? Или решила и дальше гнить со старым мужем, поедая наркоту? Теперь он это узнает лишь когда окажется в цивилизации, однако, пока нет информации попадаться наемнику-охотнику вовсе не хотелось. Томми присел и теперь еще внимательнее огляделся в поисках возможного противника. Поднимался ветер, и раскачивающиеся ветви деревьев отвлекали его внимание и заставляли сердце напряженно замирать. Он перескакивал глазами с одного дерева на другое, оборачивался, пытаясь охватить все пространство вокруг, внимательно разглядывал тенистые кусты. Никого. Бесшумно двинулся дальше. Заскользил как можно быстрее, при этом стараясь смотреть по сторонам и одновременно под ноги. Трава росла здесь скудно и тут и там виднелись следы ботинок - в глаза бросалась ненавистная "S". Из-за рассеявшегося внимания Томми начал спотыкаться, а пару раз, отвлекшись на подозрительный хруст где-то справа, получил веткой по лицу так, что даже слезы выступили. То и дело убирал спутанную челку с глаз и лишь через некоторое время заметил, что ее кончики окрасились в красный. Притормозил, мазнул пальцем по щеке, там где саднило, и поднес руку к глазам. Красное. Значит, рассек до крови. Хотел было двинуться дальше, как вдруг: - Не двигайся. Я держу тебя на прицеле. Шевельнешься и ты труп. Холодный, приказной тон заставил Томми вздрогнуть от неожиданности и замереть на месте на полушаге. Он даже не понял, откуда раздался голос охотника, с какой из сторон. Метался глазами по кустам и деревьям, но не видел Уолта. А потом равнодушный голос раздался вновь: - Подними руки, чтобы я их видел. Повернись медленно направо. Только очень медленно. Томми, без конца облизывая сохнущие губы, выполнил приказ. Повернулся направо с поднятыми руками, но так никого и не увидел. Попытался было начать диалог: - Послушайте, не нужно таких мер. Я просто отошел от своей машины и заблудился. Вы не могли бы указать мне направление к... - Заткнись, молокосос. Я знаю, кто ты. И я давненько за тобой охочусь. А ну-ка, милашка, сцепи руки на затылке. Томми и сам не понимал, на что надеется, пытаясь сбить Уолтера с толку. Разумеется, тот знает как он выглядит, его фейс даже по местному каналу показывали - они с Адам тогда смотрели. Однако Томми необходимо было удостовериться, что планы Уолтера не изменились. Что же, удостоверился, и еще как! И вот теперь настал тот самый момент - момент спасения собственной шкуры. Томми с таким напряжением вглядывался в кусты напротив, что даже глаза заслезились. Но был все же вознагражден. Слева за буро-рыжим раздвоенным стволом показалось массивное тело охотника. Томми как в замедленной съемке охватил взглядом напряженное лицо со сведенными у переносицы бровями, заглянул в дуло ружья, нацеленного прямо ему в грудь, даже рассмотрел перчатки мужчины, кожаные, коричневые, с прорезями для пальцев. А потом Уолт, вставая с корточек, на секунду замешкался. То ли зацепился одеждой, то ли оступился на влажной скользкой почве - Томми не было видно со своего места - но охотник взял и опустил глаза. И Томми принял решение. Сорвался со своего места и понесся, не разбирая дороги. Аж ветер засвистел в ушах, а перепуганный мозг подбрасывал мысли о том, что это свистит вовсе не ветер, а пули разъяренного преследователя. И Томми, подстегиваемый страхом, бежал все быстрее. Кроссовки нещадно скользили, ветви хлестали по лицу и шее, а один раз пребольно дернули за волосы. Но он почти и не заметил: несся как перепуганная легкая лань, не оглядываясь, слушая собственное суматошное дыхание. Но все-таки его остановили. Он даже не понял, что произошло. На полном ходу ноги вдруг точно сошли с ума и передумали бежать, а небо и земля поменялись пару раз местами. Его видимо здорово крутануло, и он с лету врезался спиной прямо в ствол дерева. Буквально взвыл от боли. На секунду ослеп и оглох, слышал лишь стук собственного сердца, переместившегося почему-то в горло. А потом пришли звуки и картинка. Он лежал на боку у злосчастного дерева, весь перемазанный землей. На глаза наплывало что-то красное, а спина болела так, словно в позвоночник всадили горящую спицу. Дышать было невозможно, и он часто моргал и кашлял, то ли пытаясь вздохнуть, то ли намереваясь выплюнуть собственные легкие. К нему, беспомощно лежащему на земле, приближался мужчина. Плывущее от боли сознание выхватывало лишь тяжелые сапоги с налипшей на подошву грязью. Потом в поле зрения показалось загорелое лицо охотника. Уолт опустился на корточки и равнодушно осмотрел свою жертву. Не спеша принялся распутывать его ноги, крепко перехваченные ремнем. Подмигнул: - Хорошая штучка, да? Я сам сделал. Метаешь со всей силы в бегущего, и за счет грузиков ремень опутывает ноги. Гениально и просто. Он сдернул с ног Томми свое приспособление - ремень с тяжелыми литыми сферами на концах. Убрал в небольшой рюкзак и снова взглянул на поверженного парня. Сухо спросил: - Встать сможешь? Томми, ощущая как опасно раскачивается перед глазами мир, в этом сильно сомневался. Пересохшими губами задал свой вопрос: - Что ты собираешься делать? - А ты как думаешь, Томми Рэтлифф? Получить вознаграждение собираюсь. Причем от полиции и от мистера Рисса тоже. Блондин попытался приподняться. Зашептал с какой-то отчаянной надеждой: - Это человек, Рисс, убил собственного сына из-за жены, и хочет свою вину повесить на меня и моих друзей. Мы просто оказались ему очень кстати. Прошу, не выдавайте меня! Я заплачу, только чтобы вы временно утаили информацию о моем появлении. Это временно! Назовите сумму и... Уолтер рассмеялся, прерывая Томми. - Глупый мальчик. Спасибо, конечно, но мне не нужны твои деньги. Хм... значит Брэндон прихлопнул собственного сынка? Хотя, этому наркоману туда и дорога. Вставай, малыш, нам предстоит недолгая прогулка. Томми слушал и не верил тому, что слышит. Взгляд Уолта был пристальный, недобрый, а голос спокойный, равнодушный. Последние слова были произнесены твердо и громко, и блондин растерянно подчинился. С трудом сел и сразу согнулся пополам - рвотный спазм был такой силы, что в глазах побелело. Поскольку он давно не ел, его по-настоящему не тошнило, лишь кружило как за каруселях. - Вставай же. Я долго буду ждать? Томми сцепил зубы, слушая грубый окрик. Подтянул к себе ноги, стараясь не думать о боли, которая иглами пронзала отбитую спину, и попытался встать. У него даже получилось - тело слушалось и разгибалось в вертикальное положение, однако вздохнуть он почему-то так и не смог. Грудь прострелило, и он, едва выпрямившись, тут же начал оседать на землю. Приземлился там же, где и стоял. Попытался словить ускользающее сознание и сфокусировал взгляд на охотнике. Прошептал: - Кажется, у меня ребра сломаны. Грудь болит, и я не смогу... - Я и так вижу, что не можешь. Мужчина перебил деловито и спешно. Ни секунды больше не теряя замахнулся и ударил со всей силы Томми по перепачканному лицу. Легко подхватил с земли обмякшее бессознательное тело, взвалил себе на плечо и, почти не прогибаясь от веса, направился к своему дому. Приходил в себя Томми медленно и мучительно. Сначала почувствовал нечто неприятно жесткое и холодное под плечом. Потом пришло осознание того, что он лежит на боку на полу, причем прямо на земле. А потом прорвалась боль. Он даже тихо застонал, чувствуя пульсацию в висках. Вернулась проклятая тошнота. Лежал некоторое время, не шевелясь и стараясь снова не отключиться. Судя по обстановке вокруг, он был в сарае - на стенах висели какие-то снасти для охоты или возможно рыбалки, веревки, сети, крючки и провода, а на полу валялись различные запчасти то ли от машины, то ли еще от чего. Томми было плохо видно, поскольку все пространство освещала лишь одна тусклая лампочка под потолком. Она висела ровно над головой пленника и все углы сарая оказывались в плотной темноте. Головная боль постепенно утихала, и Томми попробовал шевельнуться. И тут же зло сцепил зубы - его руки были связаны за спиной, а ноги в щиколотках перевиты веревками тоже. Он был абсолютно беспомощен. Снова. И от этого захотелось заорать во всю мощь глотки и кого-нибудь прибить. Сука, Уолтер! Собирается продать его, как связанного барана, Риссу? Он снова пленник, и никакого шанса на спасение. Просто, блять, отлично! От подстегнувшей не хуже плети злости Томми сел. Наплевал на боль в груди и спине, на головокружение, и принялся дергать запястья, пытаясь ослабить веревку. Не обращал внимания на то, как загорелась моментально стертая нежная кожа, дергал изо всех сил и тихо матерился под нос. Ну уж нет! Он не будет сидеть смиренным пленником и ждать, когда его отправят как убийцу в тюрьму. Надо попытаться сбежать и разузнать, объявилась ли Криста со своим заявлением. О том, что Адам мог и не видеться с ней и выдумать их встречу, он предпочитал не думать - это было бы слишком подло, а он все еще хотел верить, что Адам не полный ублюдок. Минут через двадцать он, стерев кожу запястий до крови, выдохся. Надо признать, завязано наславу, и даже чуть-чуть вытянуть руку не получилось. Подтянул ближе ноги и попробовал подвигать им. Нет, намертво. Стянуто так, что уже затекают, и нет никакой возможности ослабить путы. Мать твою. Похоже, он снова попал в беду. Или он из нее и не выбирался? Спустя некоторое время к нему пожаловали гости. Томми вздрогнул всем телом, когда дверь сарая со скрежетом распахнулась. В проеме возникла высокая фигура охотника, а потом раздался уже знакомый бесцветный голос: - Очухался? Хорошо. Тогда немного побеседуем. Мужчина вошел в сарай, занося с собой холодный вечерний воздух. Томми лишь на мгновенье успел увидеть за его спиной улицу - еще не было темно, значит он провалялся в отключке не так уж и долго. А еще это значит, что Уолт тащил его, бессознательного, тоже совсем мало времени. Черт. Он сам набрел на дом охотника! Невероятно! Тем временем Уолт выудил их темного угла небольшую скамеечку и уселся прямо напротив связанного Томми. Некоторое время разглядывал исцарапанное худое лицо блондина. Задумчиво смотрел на непокорно вскинутую голову, враждебно блестящие глаза и напряженные плечи из-за стянутых за спиной рук. Наконец, заговорил: - Ты, я вижу, ловкий парень. Столько скрываться! Это еще суметь надо. Не спеша достал сигарету, чиркнул зажигалкой. Затянулся глубоко, а потом выдохнул дым прямо в лицо Томми. Тот сдержал желание отвернуться. Лишь еще выше вскинул подбородок и взглянул Уолту прямо в глубоко посаженные темные глаза. Умудрился презрительно улыбнуться. Охотника позабавила эта демонстрация непокорности, но он таким же ровным голосом продолжил: - Где ты прятался столько времени? - Неважно. Там меня уже нет. А вы, видимо, с ног сбились, желая выслужиться перед Риссом? Уолт снова выдохнул вонючий дым прямо в лицо напротив. - Сбились, да. Мистер Рисс может подарить невероятные возможности такому человеку как я. Деньги нужны всегда, у меня же семья. Но деньги не всегда главное. Так где ты прятался? Томми начал было: - Я же уже ответил, что... Удар по лицу заставил его умолкнуть и зажмуриться. Он едва не полетел на пыльный пол, но сумел удержаться. Поднял голову на чрезвычайно спокойного Уолта и с ненавистью уставился на него сквозь упавшие пряди челки. А Уолт скучным голосом, точно сейчас сидел и обсуждал погоду за окном, а не мучал человека, начал заново: - Томми, не считай меня дебилом. Я в жизнь не поверю, что ты две недели в одиночестве, без помощи и крова, жил в лесу. Ну, посмотри на себя! Такой тонкий, нежный. Городская фиалка. Так кто тебе помогал? Я очень хочу потолковать с ней или с ним. Теперь пришло время Томми играть равнодушие и невозмутимость. То и дело облизывая разбитую губу, он чеканил: - Ты, наверное, действительно дебил! Разумеется, я не в лесу жил - не лето, вообще-то. Я прятался в сарае у одного местного - он меня так и не заметил за все вр... Снова удар. На этот раз Томми не смог удержаться и упал на бок, сразу закашлявшись от взметнувшейся пыли. А Уолт уже начинал выходить из себя: - Что ты мне лапшу на уши вешаешь? Если ты скрывался и ни с кем не общался, то как узнал о том, что тебя ищут? Откуда ты взялся здесь, так далеко от города? Не советую испытывать мое терпение - я все равно выбью из тебя то, что мне надо знать. Он грубо вздернул кашляющего парня с земли. Хватил толстыми пальцами за подбородок, заставляя смотреть на себя. Карие глаза устало моргнули, и блондин ответил: - Узнал о розыске, потому что, тупая твоя башка, у меня был телефон. А в телефоне водится интернет - знаешь о таком чуде? А здесь я потому, что решил свалить из этого штата и, понимая что в вашем Лост-Вуде меня могут узнать, решился идти через лес к шоссе. Какие еще будут вопросы? Уолт застыл, переваривая информацию. Через минуту небрежно оттолкнул пленника и хмыкнул: - Ладно. Верю. Все здесь знают, кто такой мистер Брэндон. Никто из местных не пойдет против него. А почему ты решил именно сейчас свалить из... Но сформулировать свой вопрос до конца он не успел - раздался звонок сотового. Уолт выудил телефон из кармана, а потом взглянул на Томми и подмигнул ему: - А вот и босс звонит. Сообщу ему чудесную новость о тебе. Он прижал телефон к уху и со старательно сдерживаемой гордостью начал было: - Добрый день, мистер Брэндон. У меня для вас замечательная весть. Знаете, кого я сегодня словил в нашем лесу? Сбежавшего из машины мальчишку, одного из тех троих! Сам пришел ко мне, миленький. Блондин, худощавый, невысокий, говорит, что... Однако Уолта перебили. Теперь он сосредоточенно слушал и молчал, а через некоторое время вообще вдруг вскочил со стула в явном волнении. Томми застыл, пытаясь не упустить ни одного слова диалога охотника с Риссом: - Постойте, мистер Брэндон, она сегодня это сообщила? - ... - Как давно она разговаривала с этим парнем? - ... - Смелый, сука. Заловил прямо у дома? - ... - Кто он, она знает? - ... - Ну хоть что-то? Особые приметы, внешность? - ... - Темноволосый, высокий, серо-голубые глаза? И знает о произошедшем все, точно был там сам? Уолт стоял прямо над Томми и рассеянно смотрел сквозь него. Сам несчастный пленник с трудом сдерживал дрожь, понимая о ком говорят Уолт и Брэндон. Он всеми силами пытался сохранить свое лицо отстраненно-равнодушным и дышать ровнее, и от усилий перед глазами поплыли красные пятна. А Уолтер продолжал хмурить брови и напряженно о чем-то раздумывать. Достаточно вольно обратился к Риссу: - Этот черноволосый парень не оставил ей контактов? - ... - Хреново. Можно было бы попробовать выманить его. Вы-то что думаете? Похоже, кто-то здорово вцепился в эту историю и хочет вас достать. - ... - Ну, я конечно умею искать следы и, как вы знаете, не только звериные, но тут нет никаких исходных данных, кроме слов Кристы! Я не всесилен, мистер Брэндон. Кстати, мы отвлеклись с вами. У меня здесь милашка Рэтлифф! Норовистый и упрямый. Скрывался две недели у какого-то местного и... Уолтер вдруг застыл, так и не договорив фразу. Глаза, невидяще смотревшие на Томми, вдруг обрели остроту и осмысленность. Охотник слегка побледнел и медленно опустился на корточки напротив блондина. Жадно всмотрелся в его лицо, замечая и взмокший лоб и судорожно вздымающуюся грудь. Сглотнул пару раз, а потом буднично сообщил в трубку: - Мистер Рисс, а ведь вы правы: данных у меня более чем достаточно. Приезжайте ко мне. Думаю, я знаю, кто этот черноволосый и с кем он в сговоре. У нас назревает великолепная охота.