Shadowsong

      — Я не хочу уезжать. И не хочу, чтобы вы разводились, — девушка спускается в гостиную, застав мать и отца в молчании. — Это ведь не выход. Вам нужно сесть и поговорить. Я хочу, чтобы вы знали, вы оба, Ник и Кори, что в том, что я такая, нет вашей вины, ни одного из вас. Эдит при жизни призраков не видела, насчет других моих почивших родственников ничего сказать не могу, их я не видела, но...       — Прекрати! — закричала Корнелия, выйдя из себя. Стыдно признаться, но собственная дочь пугала ее до чертиков. — Призраков не существует, это вымысел, чтобы пугать ребятишек и верить в то, что наши близкие где-то рядом. Понимаешь? Ты что, таблетки не принимаешь? Доктор Джонс ведь говорила, что прием нельзя прерывать! — у женщины началась истерика, ее голос срывался то на крик, то на писк.       — Ты ездила к аптеке, а по пути чуть не сбила монахиню. Она появилась из ниоткуда. Это она дала тебе буклет, Кори, — после этих слов девушки повисла гробовая тишина.       — Откуда ты?.. — женщина убрала челку с лица, нервно потянув ее к затылку, заталкивая под пряди, стянутые в высокий "хвост".       — Бабушка была рядом. Это она попросила тебя снизить скорость, мам, — Блэр ответила так, будто это было что-то само собой разумеющееся, взглянув в сторону, остановив взгляд на невидимом для родителей объекте.       — Все, хватит! С меня довольно! Иди немедленно собирай вещи, юная леди! — тут уже вскипел отец, стремительно подойдя к дочери и толкнув ее к лестнице. — Марш собирать вещи! Мы взрослые люди и сами разберемся!       Младшей Уитон ничего не оставалось, кроме как пойти паковать чемодан. Только на последней ступеньке лестницы она остановились и кивнула куда-то в пустоту.       — Что еще? — мужчина помассировал пальцами виски, сложил руки на груди и устало посмотрел на дочь.       — Эдит уходит. Она просила передать, что не сердится на тебя за ту синюю вазу. Она все равно терпеть ее не могла.

***

      Следующим утром родители провожают дочь хмурыми, невыспавшимися, обеспокоенными. Они так и не признают, что в их скептицизм закралась нотка сомнения. Старый чемодан ложится в отделение для багажа, под потрепанное бархатное сиденье гранатового цвета. Путь до пансиона составляет несколько сотен миль, так что на полке девушка находит одеяло и подушку под шею, после она возвращается на перрон.       — Не пропускай занятия, Блэр. Когда вернешься в школу, нужна будет справка, что ты не пропустила ничего, — довольно сухое напутствие, если учитывать, что она уезжает на две недели.       — Хорошо, Ник. Я буду ходить на уроки, — она кивает и смотрит на потрескавшуюся алую краску, которой выкрашены вагоны. Поезду уже много лет, похоже, он видал и лучшие времена. Большие окна-глаза плачут ржавчиной, нагоняя тоску. Почему-то эти детали кажутся ей важными, словно она хочет запомнить каждую деталь перед долгим расставанием.       — Мы можем забрать тебя и раньше, как только разберемся с... со всем этим, — Кори обнимает свое дитя, опуская взгляд. Она чувствует себя виноватой, но не может принять дочь такой, какая она есть. Николас тоже на это неспособен. А рядом маячат тени, а люди проходят сквозь них. Но замечает их только Блэр.       — Мы любим тебя, — кажется, ему понадобилось все свое мужество, чтобы произнести эти слова и обнять дочь.       — Я тоже вас люблю. Помиритесь. Когда я приеду, я хочу снова попробовать стать членом обычной семьи, — она коротко обнимает их и уходит в вагон, напоследок помахав ладонью за стеклом. Через минуту из-под перрона раздается шипение гидравлики, грохот - и поезд трогается, набирая скорость. Девушка проваливается в безмятежный сон почти сразу после того, как поезд покидает пределы города. Блэр не видит, как ветер срывает хлопья краски с вагона.