Shadowsong

      — Гарри? — имя новоиспеченного друга почти беззвучно сорвалось с ее губ, растаяв в белой дымке. А его обладатель, напротив, словно бы собрался по частям из густого тумана, шагнув к перепуганной до полусмерти Блэр. Девушка лишь отшатнулась от него, мотая головой, силясь сбросить наваждение, безмолвно шевеля губами, казалось бы тщетно пытаясь припомнить хоть одну молитву в слепом желании найти хоть какое-то спасение от наплыва нежити.       — Да, Блэр, это я. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, верь мне. А они не смогут ступить на святую землю. Для них она запретна, — вкрадчиво начал дух, опустившись на колени рядом с брюнеткой и приняв привычные очертания, утратив свою полупрозрачную сущность.       — Двадцать девятый год, Гарри... Двадцать девятый! — понимание происходящего категорически не желало укладываться в ее воспаленном мозгу. Руки дрожали, тело било ознобом.       — Да. Я умер уже давно, умер здесь, в этом пансионе. Он сгорел. Не выжил никто. Но Она не хотела верить в свои ошибки, не хотела видеть их. Она заставила нас остаться, заставила пансион ожить и навсегда заточить нас здесь. Она не отпускает нас, Блэр. Но над тобой у нее нет власти, тебя не было здесь, тебя не должно быть здесь... — внезапно поднявшийся ветер в несколько секунд разогнал туман, а вместе с ним растаяли и чудовища, оставив после себя лишь отзвуки загробного воя.       — Она? Та женщина? Директриса? — только сейчас Уитон поняла истинную природу страха постояльцев перед ней. Вот кто является единственным настоящим чудовищем в этой глуши, вот кто сделал узниками невинные души, не позволяя им упокоиться.       — Мы заперты здесь. Не вольны ни уйти, ни вознестись, мы забываем кто мы есть, мы проживаем те дни снова и снова, пока все не пожирает пламя. Мы горим вновь и вновь... Беги, я прошу тебя, и навсегда забудь дорогу сюда, — она едва различила последние слова призрака, растаявшего в воздухе с последним порывом ветра. Это пансион вновь вернул узника туда, где ему надлежит быть.

***

      Еще долго она пыталась прийти в себя, утирая упрямые слезы, бежавшие по щекам то ли от испуга, то ли от обиды, что она не в силах ничего изменить. Хотя почему не в силах? А вдруг она еще может им помочь? Юная Уитон утерла лицо рукавом и ринулась в сторону пансиона, туда, куда катилось заходящее Солнце. Ее больше не страшили монстры, наверняка не сгинувшие навеки, но теперь она хотя бы знала, зачем ей дан ее проклятый дар. И если она сможет помочь тем, кто заточен в этом замке, значит ее жизнь прожита не зря.       Еще на подходе к зданию она увидела слабую струйку дыма, поднимавшуюся от одного из окон верхних этажей. Вот оно — начало. Она еще может успеть, может предупредить их всех об опасности. Но сколько она не кричала, сколько не пыталась хватать постояльцев, ее пальцы проваливались сквозь бесплотные оболочки, ее голос не достигал их призрачного сознания. Они все следовали по своему пути, они все проживали тот день. Они горели.       Вскоре дым заволок все вокруг, а пламя охватило коридоры и своды. Блэр не видела ничего в черно-рыжем танце бушующей стихии, не затронувшей ее, стоявшую посреди хаоса. Вокруг истошно кричали люди, пытались выбраться, бились о стены и двери, не в силах выйти из пылающего ада. Языки пламени вели свой бешеный танец под истошный рев трещащего от жара воздуха, снимая с людей одежду и кожу. Даже мертвые, они горели заживо.