Shadowsong

      — Почему ты все еще здесь? — раздался знакомый голос прямо над ухом, едва Блэр покинула свою обитель. Гарри смотрел на нее с беспокойством, но и не скрывал своей злобы, вызванной отчаянием. А ее тронуло горькое осознание того, что он помнит свое заточение, но послушный проклятию, раз за разом повторяет свои шаги в последний вечер своей жизни, веря, что до сих пор существует. Но касается ли это других постояльцев? Тех, кого не выдернула из бездны забытья кучерявая брюнетка.       — Я могу вам помочь, я уверена в этом. Если не для этого, то чего ради мне вообще дан мой чертов дар? — вполголоса произнесла девушка, опасливо оглядываясь по сторонам. — Но сейчас не об этом. Ты видел директрису? Она хотела что-то сделать, пыталась, но не успела, поэтому вы и оказались заперты, что-то произошло... — торопливо затараторила брюнетка, но Стайлс ее перебил.       — О чем ты вообще говоришь? Это не твои проблемы, тебе сейчас же нужно уходить! — строго прошипел парень, в порыве схватив девушку за раненную руку.       — Ай! Не говори ерунды. Я просто обязана это сделать. Это мой долг! — впервые в жизни в ней было больше решимости, чем страха перед неизвестным. И как раз в этот момент краем глаза она заметила директрису, которая отчитывала мужчину в рабочем комбинезоне.       — Блэр, не надо! — только заикнулся брюнет, но девушка уже устремилась вперед, оставив его в одиночестве.       — Доброе утро, мэм! Могу я чем-то Вам помочь? — дружелюбно начала девушка, морально готовясь выслушать в свой адрес нелестные слова, вплоть до угроз, но судьба частенько подбрасывает сюрпризы.       — Только если Вы способны заняться ремонтом электрических опор, мисс, — без тени иронии в бесконечно уставшем голосе отозвалась женщина. В ее взгляде читалась немая благодарность за участие, которая, впрочем, вскоре бесследно исчезла.       — Сэр, Вы ведь понимаете, что в случае чего, ответственность за жизни людей будет лежать на Вашей совести? — Уитон задала наводящий вопрос, почти слыша, как скрипят извилины в голове монтера.       — Уж сколько стоят, никто не жаловался, еще век простоят, — все же в привычной манере отмахнулся он, собравшись было уходить.       — Тогда Вы не против, если на поле рядом с вышкой мы устроим небольшой пикник? Я, Гарри, еще несколько гостей, Вы тоже приглашены, — не унималась девушка, смотря прямо в глаза рабочему, явно увидев, как там затеплились искорки сомнения.       — Пока не стоит. Так и быть, сегодня займусь, — пробурчал мужчина, направившись в подсобное помещение и скрывшись из вида.       — Откуда Вы знали, что на него это подействует? — не скрывая своего изумления произнесла женщина, поправив свой костюм, избегая взгляда юной гостьи.       — За работу ему платит государство, да и здесь выбор специалистов невелик. Он знает, что свое он получит в любом случае, а увольнять его никто не станет за неимением лучшего. Остается давить на совесть, такие, как он, зачастую набожные люди, ему зачтется, — отвлеченно проговорила брюнетка.       — Что ж, спасибо, мисс. А теперь отправляйтесь на завтрак, — директриса отвернулась, скупо поблагодарив девушку.       — Простите, мэм, у меня пара вопросов. Вы помните вчерашний вечер? Думаете, через три дня что-то изменится? — с надеждой спросила Уитон, ощутив, как невыносимо стало жечь руку.       — Все меняется, мисс, — бросила через плечо директриса и торопливо удалилась.       — Как это понимать? — немало удивленный Стайлс только сейчас осмелился подойти к ней.       — Нам сказали отправляться на завтрак, приятель. И еще, не прогуливай занятия, Гарри.

***

      Следующим утром на вышке электропередач были натянуты новые поддерживающие тросы. Еще через несколько часов заменена проблемная проводка на третьем этаже. И утром третьего дня директор пансионата Шейди Дейл, Констанция Риджит, не сделала Гарольду Стайлсу выговор за непосещение занятий. Напротив, она только улыбнулась и пожелала приятного аппетита гостям. Ей было необходимо лишь немного понимания и участия. Как и самой Блэр, остро чувствовавшей одиночество и бессилие, от которого хотелось выть на Луну и лезть на стены.       А вечером третьего дня на долину не спустился туман, не рыскали вокруг дымящиеся чудовища, не возникло короткое замыкание, не случился пожар, не упала перед выходом вышка электропередач и не погибли все гости пансиона. Люди как ни в чем не бывало мило беседовали, прощались до утра и ложились спать. Не дремали только Гарри и Блэр.       — Не могу поверить, что все закончилось, — прошептал парень. — Только теперь я боюсь. Я никогда не видел того, что было после. Как ты думаешь, что случится? — его голос дрожал.       — Я надеюсь, что вы обретете покой. Вы заслужили это. Я тоже не знаю, что произойдет, но я буду скучать, — искренне проговорила она, улыбнувшись и смахнув непрошеные слезы.       — Разве ты не уйдешь с нами? — казалось, брюнет тоже расчувствовался, угрюмо потерев нос тыльной стороной ладони.       — Мне нужно вернуться к родителям. Они наверняка места себе не находят... — она прикрыла глаза, встрепенувшись от тихого боя часов, что перевели все стрелки на полночь. Каждый предмет сделался словно невесомым, взмывая в воздух, охваченный золотистым сиянием, бесследно исчезая. Стены, пол и потолок рушились, но не падали, а растворялись в ночной тьме, оставляя после себя сияющую пыль, миллиардами песчинок устремлявшихся на небосклон.       — Спасибо тебе... — улыбнулся кучерявый парень, коснувшись пальцами лица подруги, а затем растаял в воздухе, светящимся белым шаром взмыв ввысь, оставив после себя сияние новой звезды.

***

      Поезд с размеренным шипением остановился у перрона. В знакомом вагоне с облупленной краской ее встретила все та же приятная женщина. К утру юная Уитон уже была дома.       Входная дверь бесшумно отворилась, пропустив брюнетку в родные пенаты. Ее родители сидели на кухне, обнявшись, будто бы и вовсе никогда не ссорились. Но свою дочь они не заметили.       Она звала, она кричала, она плакала. Но никто не слышал.       Рядом с ней раздался такой знакомый, милый сердцу голос, исполненный светлой печали. Гарри осторожно протянул ей руку.       — Я пытался тебе сказать. Но ты не понимала. Ты умерла, Блэр.