Осталась одна

– Революция началась! Мы открываем новую эпоху! – экстатически выкрикивала Нина с импровизированной трибуны. Глаза ее неистово горели, а кисти рук чертили в воздухе причудливые фигуры. – Поприветствуем же салютом новую эпоху! – отозвалась криком Тоня. Сама она расположилась рядом с парой взятых живьем приютских парней. Захваченные парни были крепко привязаны к фонарному столбу, а на шеях у них болтались небольшие заряды взрывчатки из коллекции Сони. Тоня похлопала по щекам мычавших от боли парней и зажгла тянувшийся от взрывчатки фитиль. Поднесла спичку и тут же рванулась бежать прочь по направлению к собравшейся толпе, что смотрела во все глаза за происходящим. Грохнул взрыв, оторвавший парням головы и опрокинувший на землю сломанный столб. – Тихо! Да тихо же! Мне нужно сказать речь! – кричала с трибуны Нина, пытаясь заставить замолчать галдевшую толпу. Несколько раз стукнув костылем по камню, для пущей убедительности, Нина обратилась с речью к умолкшим девочкам: – Дорогие сестры! Все вы видели, что творили здесь раньше парни. Какими омерзительными преступлениями они занимались, к какому насилию самого низкого рода прибегали. Немногие из них, те кто лично в этом не принимал участия, спокойно смотрели на происходившее, превращаясь в молчаливых пособников бандитской своры насильников и подонков. Но настал час расплаты. В нашем лице явилась справедливая кара за все содеянное. Никто из них не уйдет безнаказанным. Все до одного будут уничтожены. Собаке – собачья смерть! Расплата! Расплата! Расплата! – троекратно выкрикнула Нина, заводя толпу. Подождала, пока стихнут ликующие возгласы и продолжила уже ровным голосом: – Все вы знаете, что пришла тяжелая пора. Наступило смертное время. В этот час суровых испытаний, мы не сможем выжить поодиночке, не сможем выжить, если каждая будет думать только о своем благе. Только сплотившись, став одним целым, мы спасем себя и подруг. Мы должны превратиться в дружную стаю, где помогают самым слабым. В грозную стаю, которую поведут самые сильные и умные. Мы никого не бросим умирать, все вместе будем заботиться о каждой. Только так, забыв об эгоизме, и взаимно поддерживая друг друга, мы сможем спастись. А теперь остался последний штрих, – Нина указала на десяток связанных парней, что валялись на земле и корчились от боли. – Нужно закончить с очищением, нужно вырезать целиком заразную мужскую опухоль из нашего общего коллективного тела. Все вместе – мы выстоим! Мы сможем! Раздались бурные аплодисменты и торжествующие крики, полные глубокого одобрения. Собравшаяся толпа радостно приветствовала проникновенную речь Нины. – Ну что, сестры? Поехали! – сказала Тоня, когда две девочки с белыми повязками поставили на колени парни, чьи руки были связаны за спиной. Тоня надавила коленом парню на плечо и положила ладонь на бритую макушку. Затолкала в раскрытый рот ствол пистолета-пулемета, нажала на курок. Прогрохотали выстрелы. Брызнувшая кровь заляпала одежду Тони. – Учитесь! Берите пример! – не без самодовольства сказала Тоня и отошла в сторону. Красное свечение костра озарило лица множества собравшихся девочек, лица искаженные откровенно недобрым выражением. Держа в руках холодное и огнестрельное оружие, они обступили кучку связанных парней. Вопли умирающих, истошные крики недобитых, с судорожной обреченностью раздирали пространство и стремительно затихали в ночной темноте. Взметнувшийся вихрь бурных и кровавых событий естественным образом угасал и сходил на нет. Кто-то продолжал праздновать, кто-то переговаривался сдавленным шепотком, обсуждая каждую деталь, разбирая каждую сплетню, кто-то уже поспешно занялся работой и выполнением приказов нового начальства. Тоня собрала дружную четверку на срочное совещание в одной из классных комнат приюта. – Классную речь ты толкнула, меня аж саму за душу взяло, – Тоня похвалила Нину. Дрося была внутренне согласна с такой заслуженно высокой оценкой. Речь и правда вышла великолепная, потрясающая своей колдовской силой убеждения. Как будто извивающиеся синие линии зарядов тока вырвались из рук Нины и наэлектризовали толпу, подчинили ее своей энергии, заставив биться в едином ритме. – Так я же готовилась. Ведь известно, что каждая хорошая речь должна быть подготовлена заранее, но при этом казаться импровизацией, казаться спонтанной и живой. Будто режешь правду-матку. Это основы ораторского искусства. А тезисы мы с Соней обсудили заранее, – шутливо погрозив пальчиком, ответила Нина. – Блин, как же странно я себя чувствую. Сутки не спала и не хочется совсем. Прям будто второе дыхание открылось. Столько всего учесть нужно было, столько подготовить, столько запланировать, за стольким проследить, столько лично проконтролировать. Но вышло все в итоге идеально, без сучка и задоринки. Вся власть теперь в наших руках, – сказала Тоня и отвела руки, вытянувшись на спинке стула. – Надо как-то кабинет с главной канцелярией отметить. Вот хотя бы этим плакатом с лозунгом «Знание — сила!». Ведь мы самые сильные! – Тоня скосила глаза на Соню. – И самые умные. А значит мы должны править. – «Знание – сила!» – это изречение, которое использовал философ Фрэнсис Бэкон. Из него следует, что знание само по себе не является злом или добром. Знание дает силу, дает мощь, которая может быть использована, как со злым умыслом, так и ради благих идеалов, – монотонно проговорила Соня, оторвавшись от своих записей. – Спасибо за энциклопедическую справку, – усмехнувшись, сказала Тоня и добавила уже с уважительной серьезностью: – А столько сделать еще всего надо. На тебя, Соня, милая, одна надежда. – Да, нам предстоит сделать еще очень много. Следует все рационально организовать. Нам нужно поставить на учет каждую девочку в приюте, каждой найти работу под силу и обязанности, с которыми она справиться, рассчитать норму пайка, установить четкие правила, – проговорила Соня. – Не люблю правила, но сейчас без них никак. Правила... Дисциплина... Наказания... Поощрения... Ситуация критическая и если порядка не будет, то это плохо закончится. Катастрофа будет. Цена ошибки очень велика. Нужно, чтобы всё слажено работало, как часы, как механизм. И мы должны сделать это. От нас теперь много людей зависит, – поддержала Тоня. – Я начерчу схему, пока приблизительную, где будет показано, как мы людей распределим, какие отряды создадим, – сказала Соня, подошла к доске и взяла мел. После совещания, Дрося решила прогуляться в одиночестве, посмотреть своими глазами, что твориться в стенах приюта. Она шагала по коридору, примечая, что трупы уже успели убрать, но кровь пока не отмыли. Вышла на крыльцо, взглянула на двух часовых в белых повязках, стоявших у входа. Рядом с постом на морозном ветру гордо развевался квадратный черный флаг с черепом гиены. Красным огнем тлели угли прогоревшего костра. Из сваленных в кучу мертвых тел вырос небольшой бесформенный холмик. Дрося подумала, что на них и правда теперь лежит огромная ответственность за всех тех девочек, что доверили им свои судьбы. Она лично подговаривала их к восстанию, упорно убеждала, когда надо – упрашивала. Внимала их страхам и отчаянию. Сколько жутких историй ей пришлось выслушать от этих несчастных. Их бросили взрослые, их унижали, били, насиловали озверевшие приютские парни. Один из них пытался приставать и к ней. Уставившись своими маленькими глазками, хитрыми и злобными, как у хорька, он гладил ее по плечу и облизывая распухшие грязные губы, всё твердил с похотливым предвкушением: «Мне нравятся такие девочки. Такие девочки, как булка с маслицем». Если бы Нина тогда не огрела его сзади костылем по голове, то все бы закончилось плохо, ой как плохо. Скользнув взглядом по высившейся горке трупов, Дрося обнаружила тело своего обидчика. На шее у него виднелась длинная изогнутая рана с зазубренными краешками, а из выколотых глаз торчали осколки бутылочного стекла. Нелегкая смерть. Кто-то решил сурово отплатить за пережитые страдания. Тут Дрося уловила подозрительное движение вдали. Наверное, людоеды идут на запах свежей человечины. К счастью, она приучилась быстро высматривать приближающихся людоедов за то время, когда они копали и промывали землю на сгоревших складах. Крикнув часовым на посту, чтобы крепче закрывали двери, Дрося побежала искать Тоню. – Да, по-хорошему, трупы сразу надо было бы сжечь к чертям, чтобы не привлекать людоедов, – с легким недовольством в голосе сказала Тоня. – Но тут столько дел навалилось, понятно, закрутились. Ладно, сейчас разберемся. Тоня повела Дросю к окошку над крыльцом, где по ее распоряжению как раз для таких инцидентов недавно установили пулемет. – Заодно попробуем, как работает игрушка, – сказала Тоня, небрежно прикрывая ладонью зевок. Все собравшиеся с восхищением наблюдали, как Тоня с азартом легко исполосовала пулеметными очередями набежавших полакомиться свежей человечинкой людоедов. Их сраженные свинцом тела повалились в груду трупов, немного увеличив ее в размерах. – Отбой. Враг уничтожен, – сказала Тоня, оторвавшись от прицела. – А теперь пойдем к Соне, она хотела нас видеть. Девочки снова остались вчетвером в кабинете канцелярии. Тоня быстро сообщила про нападение людоедов и спросила Соню, что ей понадобилось. – Судя по всему, в здании скрывается один уцелевший парень. Я с помощницами пересчитала все трупы и сравнила их с числом парней, которые были в приюте. Не хватает одного. Значит, ему либо удалось сбежать, что крайне маловероятно, так как мы тщательно оцепили все здание по периметру, пока проводилась чистка. Либо он прячется где-то в здании. Последний вариант представляется мне наиболее вероятным. – Это плохо. Это очень плохо. Особенно, если ему помогает сообщница или сообщницы, – Тоня недовольно поморщилась. – Сначала один, потом второй. Это гадость, это как ржавый гвоздь в свежей ране. Никаких мужчин здесь быть не должно совсем. Пойдут раздоры, они силой будет пытаться захапать себе власть. Надо немедленно прочесать все здание, каждый уголок. А если найдется сообщница, то ее следует показательно наказать, чтобы больше таких выходок не было. Все наши жизни на кону сейчас, всего коллектива. И все можем легко погибнуть из-за дурацкого идиотизма. Никакой пощады к тем, кто всех ставит под удар.