Digitus Impudicus

*** - Знаешь, наверное, многое в отношениях между людьми достаточно абсурдно… - Мне грустно. - …иррационально, лишено всякого смысла и внятной связи с реальностью… - Может, ты дашь мне потрогать тебя? - Нет. *** - Кёнсу, во что ты одет… - В свою любимую пижаму. - В пижаму с пингвинчиками?.. - Да, в пижаму с пингвинчиками. - На пижамной вечеринке?.. - Да, я в пижаме на пижамной, мать её, вечеринке. Что-то не так? Кёнсу уничтожающим взглядом уставился на Сэхуна, облачённого в одни лишь вызывающие голубые трусы со знаком супермена на причинном месте. После того, как его собственный наряд заметили все находящиеся в доме люди, вокруг стало подозрительно тихо, несмотря на то, что буквально пару секунд назад атмосфера здесь вскипала от безумного количества алкоголя и смеси различных ароматов. Он, недолго думая, одаривает всё тем же фирменным взглядом всех присутствующих, и у них тут же пропадают какие-либо вопросы и желание поиздеваться. Потому что никто в здравом уме не решится насмехаться над таким До Кёнсу. - Кёнсу, пожалуйста, блять, выруби маньяка, иначе добрая половина омег потеряет здесь свой запах от страха, - Сэхун вздыхает и картинно прикладывает ладонь к своему лицу. А затем, бормоча что-то о том, как его друг порой невыносим и о том, что с таким никто и никогда не свяжется, парень удаляется, виляя своей безупречной задницей. Люди постепенно возвращаются к начатому. Кто-то продолжает вливать в себя горячительные напитки, кто-то снова засовывает свой язык в чужой рот, но лишь один человек кажется чрезмерно заинтересованным. И он, сверкая своими глазами, полными восторженного блеска, направляется к Кёнсу, который со злобным лицом наливает себе пунш. - Привет! – пытаясь перекричать музыку, восклицает незнакомец. Вообще, Кёнсу был довольно внимательным (ну или мнительным), поэтому сразу заметил эту чужую заинтересованность, кроме того лицо и запах были подозрительно знакомыми. - Ага, - коротко отвечает он, всем видом показывая свою напускную незаинтересованность. - Я - Пак Чанёль, и я когда-то хотел тебя полапать! - Потрясающе, - Кёнсу отпивает из стаканчика пунш и практически давится, потому что градус этого напитка явно превышает нормы, которые способен выдержать его желудок. На самом деле, как только этот самый Пак Чанёль открыл рот, Кёнсу тут же вспомнил, где видел эти выразительно оттопыренные уши, широкую улыбку и глаза с застрявшей в них вечной смешинкой. Это было лет шесть назад, в летнем лагере. И да, он хотел его потрогать. - Может, ты дашь мне потрогать себя сейчас? Кёнсу с презрительным удивлением поворачивается к нему лицом. - Ой ой, парень, расслабься, - Чанёль примирительно начинает махать руками, - я просто шучу. Ты словно на иголках всегда, и я решил разрядить обстановку. - Смешно, - он хватает дьявольский пунш с собой, отправляется на диванчик в середине комнаты и садится подальше от двух парней, чрезмерно пристально изучающих языками рты друг друга. Чанёль семенит где-то следом. Кстати, на нём футболка с непонятным ярким принтом и совершенно простые чёрные боксеры, но зато они крайне выгодно подчёркивают выпуклость между его ног, что заставляет Кёнсу нервно сглотнуть, ведь буквально вчера у него началось не самое приятное время, если удовлетворить тебя некому. - Как живёшь? – жизнерадостно спрашивает ушастый (да, Кёнсу мысленно успел дать ему беспощадное прозвище). - Учусь, работаю, - коротко отвечает он, краем глаза разглядывая чужие руки, которые на редкость красивы даже по его меркам. - Вау, так значит ты у нас умный! А я вот раздолбай. - Это заметно. «А ещё твой член буквально рвётся наружу через этот слой ткани, сделай с этим что-нибудь, пожалуйста». - Слушай, а почему альфы вокруг как-то странно на нас косятся? – Чанёль с любопытством оглядывает помещение. Ну, пожалуй, такое удивление для него вполне объяснимо. Сам-то Кёнсу уже давно привык к тому, какие слухи о нём ходят. - Им просто интересно, что с тобой произойдёт через… - он смотрит на часы, - ровно минуту и тридцать пять секунд. - А что со мной должно произойти? - Ну, тут возможны два варианта: либо я отобью тебе яйца, либо мы трахнемся прямо здесь на полу. Чанёль нервно сглатывает: - Второй вариант мне как-то больше… - Поспешу заметить, что вероятность второго исхода событий составляет примерно две десятых процента. У тебя осталось пятнадцать, четырнадцать… - Ты мне нравишься. Да, пожалуй, этому парню удалось выбить из колеи Кёнсу, который немного теряется, но всё же отвечает: - Ты меня даже не знаешь. - Ну и что, ты мне нравишься, - Чанёль твёрдо стоит на своём и решительно смотрит в глаза. «Ну, у него красивые руки, явно большой член и приятное лицо, что тебе ещё надо?» - Эй, кажется, время истекло. Я прошёл твой тест? – на всякий случай решает прикрыть пах диванной подушкой. «Да, ровно на две десятых, как я и предполагал». - Хорошо, я не отобью тебе яйца. - Значит, ты со мной трахнешься? – Чанёль игриво сверкает глазами, и будь у него хвост, он бы точно замахал им от счастья. - Или всё же стоит отбить… - Всё, молчу. Кстати, довольно опрометчиво было с твоей стороны приходить сюда во время течки. «Какой, сука, прямолинейный». - Ты мне не нравишься. - Ты уверен? – Чанёль подсаживается ближе и наклоняется к его уху, чтобы зашептать. – У меня превосходный нюх… - Заткнись, - шипит Кёнсу и пытается отстраниться от опаляющего дыхания, но Чанёль не позволяет ему этого сделать, рукой повернув его лицо к себе за подбородок. - Не надо мне врать, - он, наклонив голову, вкрадчиво шепчет в самые губы, от которых его отделяют считанные миллиметры. Кёнсу нервно сглатывает и чувствует, как возбуждение в буквальном смысле постепенно хватает его за пах: - Что ты… - Мне ничего не мешает просто перекинуть тебя через плечо и где-нибудь на втором этаже оприходовать, - Чанёль кладёт свою ладонь на чужую коленку и начинает медленно двигаться вверх и, как только оказывается в критичной близости к члену, его совершенно обескураживают. Потому что Кёнсу, решив припугнуть, частично берёт инициативу на себя, легко забираясь рукой под чужую футболку и томно проводя по животу ловкими пальцами. - А хочешь знать, почему я совершенно спокойно пришёл сюда во время течки, и ни один альфа не покосился на мою задницу, несмотря на то, что у меня довольно неплохой запах? – наклонившись к уху, спрашивает он. - Понятия не имею, - выдыхает Чанёль в попытках не терять самообладания, растворившись от невесомых прикосновений. Кёнсу смотрит на него из-под чёлки как можно более зловещим взглядом и одними губами произносит: «Потому что они до пизды меня б-о-я-т-с-я» Он с наслаждением любуется застывшим в изумлении лицом, но лишь несколько секунд, после которых его всё-таки хватают на руки и перекидывают через плечо. - Эй, какого хрена, ушастый! - Я возбудился. - Поставь меня на ноги, иначе останешься без мужского достоинства, потому что я его тебе перемолю в мелкий порошок. - Да-да, очень страшно. Я прямо весь напуган. Кёнсу пытается вырваться, но огромные руки, пусть и не совсем крепко, но стабильно держат его за ноги и спину. - Куда ты меня тащишь? - В спальню, конечно. - Я не собираюсь трахаться в чужом доме. - Это мой дом. Я собираюсь трахать тебя в своём доме. «Я в дерьме», - мелькает быстрая мысль. Чанёль стойко терпит отчаянные удары кулаками в спину, шаткой походкой минует лестницу и почти выбивает дверь ногой, а затем бросает брыкающегося парня на кровать. И запирается на ключ. - Я заметил, как на нас смотрели. Видимо, многие хотели получить такой лакомый кусочек, как ты. Он стягивает с себя футболку, оставаясь в одних боксерах. Кёнсу, кое-как усевшийся на кровати, нервно сглатывает от представшего перед ним зрелища. Этот самоуверенный самец чертовски хорошо сложен, а бугорок в его трусах красочно намекает о внушительных габаритах. В голове выстраивается цепочка мыслей: «Против природы не попрёшь, Кёнсу. Потрахайся уже по-человечески, или у тебя так скоро яйца отсохнут». «Смотри, какой он блядски сексуальный». Пока к нему медленно приближаются, он решает не слишком много думать, а просто как можно более вызывающе (насколько этому позволяли задорные пингвины на тёмно-синей материи) разлечься на кровати, опираясь о локти: - Мне раздеться, или ты сделаешь это сам? - Сам, - коротко бросает Чанёль, тут же забираясь на кровать и нависая сверху. Его глаза горят недобрым блеском, и Кёнсу нравится, как чужие холодные пальцы аккуратно выуживают пуговицы из петель, иногда задевая кожу и заставляя покрываться тысячами мурашек. Голодный взгляд задерживается на оголённой коже, а губы решают попробовать её на вкус поцелуем. Яркий засос, как метка принадлежности, и протяжный стон в ответ. Когда Чанёль заканчивает с верхней частью пижамы, он легко цепляет штаны за резинку и не обнаруживает под ними совершенно ничего. Удивлённо подняв одну бровь, он успевает облизнуться при виде члена. - Не люблю обременять себя ненужной одеждой, - поясняет Кёнсу, обвивая его шею руками, чтобы приподнять бёдра, пока его освобождают от одежды. А затем он встаёт на колени и сам стягивает с Чанёля трусы, чтобы несколько раз провести ладонью по уже донельзя возбуждённому органу (который оказался действительно внушающих размеров). Кёнсу усмехается и закусывает край губы, смотря на неприлично красивые руки, что опрокидывают его на спину. Прохладный шёлк касается кожи, и колени сводятся от предвкушения удовольствия, пока пальцы из любопытства медленно обводят вход. Перед глазами начинает плыть, потому что, сколько там у него не было нормального секса? Полгода? Его обхватывают одной рукой, и по комнате начинают разноситься умеренные стоны, потому что Чанёль решает начать со своих пальцев. Голос у Кёнсу чистый и звонкий словно хрусталь, этот голос возбуждает Чанёля только сильнее, к тому же бесстыдная и горячая теснота постепенно сносит ему все обороты. А аромат, сконцентрировавшийся в воздухе, сводит с ума от желания. Но он пытается не торопиться, снова и снова вдыхая творящееся вокруг безумие. - Хочешь сделать это быстро и страстно или не спеша и чувственно? – спрашивает Чанёль, губами прижимаясь к уху, а после легко кусает мочку. - А тебя хватит только на раз? – юноша не медлит с ответом и, когда из него вытаскивают пальцы, торопливо надевая презерватив, спешит предупредить: - Я очень громкий во время секса. Чанёль гулко рычит и резким движением входит, а Кёнсу тут же доказывает свои слова оглушающим стоном. Пространство вокруг сливается в одно мутное пятно, они видят лишь друг друга. То, как Чанёль быстро и жёстко двигает бёдрами, раздвигая чужие ноги как можно шире, чтобы прочувствовать каждый миллиметр тела изнутри, и то, как Кёнсу притягивает его лицо к себе, чтобы, наконец, поцеловать, наслаждаясь мягкостью губ, но наслаждение топит его с головой, и он снова пронзительно кричит. Такое чувство, будто в доме вдруг стало слишком тихо, и единственным звуковым сопровождением тут является истошный ор на самых высоких тональностях. Чанёль, несмотря на будоражащее его удовольствие, вдруг напрягается и не находит ничего лучшего, кроме как заткнуть рот Кёнсу ладонью, на что тот зло сверкает на него глазами и проделывает то же самое и с ним. Он мстительно сжимается внутри и обхватывает ногами вокруг торса, а затем с дьявольским наслаждением проводит ногтями по спине. В ладонь возмущённо мычат, а руки на его ягодицах сжимаются так, что становится больно, и одновременно приятно. Кажется, Кёнсу немного мазохист, но он подумает об этом позже, потому что сейчас вот-вот кончит. Кончать тихо – не в его стиле, поэтому он умудряется мстительно укусить чужой палец, а потом уже свободно раскричаться на всю катушку. Чанёль, стиснув зубы, двумя особенно жёсткими толчками также завершает начатое и валится на кровать рядом. - Твой член побывал в моей заднице раньше, чем мы вообще поцеловались, - Кёнсу пытается отдышаться, - со мной такое впервые. - Со мной тоже. - Слушай, - он переворачивается на живот и одаривает внимательным взглядом прямо в глаза (у которых, кстати, крайне очаровательный разрез), - а как я пахну? Чанёль начинает водить пальцами по его спине и пару раз двигает ноздрями: - Как ночной лес. Ненавязчиво и приятно. Ещё что-то цветочное. А я? - Нечто древесное и немного терпкое, - отвечает Кёнсу и тут же напрягается, потому что: - Эй, ушастый. Твои пальцы. - Что пальцы? - Твои пальцы в стратегической близости к моему уставшему анусу. - Меня это мало волнует, - заключает Чанёль и резким движением переворачивает его на спину, чтобы продолжить только начатое. *** Утром Чанёль, угрожая ему скорейшей расправой и охотой по запаху, получает его номер телефона. Кёнсу собственноручно вбивает его в новомодненький аппарат, ворча при этом: «Это был всего лишь секс на одну ночь, блять» И лишь позже самодовольный альфа-самец проверяет новый номер в адресной книге и громко хохочет от надписи «Я тебе не сучка для случки». *** Они почти непрерывно занимались сексом часов шесть. Вообще, для Кёнсу это рекорд. И сейчас у него просто безумно болела спина, конечности и самое главное – жопа. Зато! Он был крайне удовлетворён, и возникало такое чувство, будто натрахался он на пару лет вперёд. Правда, недостаток сна и ноющая боль в заднице немного портили общие впечатления от жаркой ночи. Стоит, пожалуй, проронить пару слов о Кёнсу. Он был ординатором в одной из местных клиник и вёл довольно спокойный образ жизни. Не слишком любил отношения, и за всю его жизнь что-то серьёзное у него было лишь однажды, что окончилось довольно печально. Именно поэтому он и не думал искать себе кого-то, чтобы потом жить с ним долго и счастливо. И вообще откровенно даже не парился по этому поводу. Единственное, что напрягало, так это его природа, против которой, как известно, не попрёшь. Кёнсу порой подумывал, что неплохо было бы иметь кого-то, кто мог бы утихомирить его сексуальные порывы время от времени. Поспать ему удалось всего пару часов, поэтому на работе он показался в премерзком настроении. Сэхун только что заканчивал ночную смену, поэтому его состояние было не лучше. - Ты трахался, - моментально заключает его друг. - Нет, - отчаянная попытка отмазаться. - Вы трахались как ёбанные кролики всю ночь напролёт, а ты орал так, будто схватывал пару десятков оргазмов за раз. Вас слышал я, весь дом, все соседи, весь Сеул, вся блядская нахуй планета, грязные вы извращенцы, - такая пламенная речь, а на лице Сэхуна не дрогнул и мускул. - Ладно, я трахался. И только после этого Сэхун награждает его крайне эмоционально поднятой бровью: - И вообще твоя красочная походка сейчас говорит о том, что теперь у тебя с пингвинами появилось что-то общее. - Заткнись, - отмахивается Кёнсу, переодеваясь у шкафчика. - Значит, ты утолил наконец свои омежьи потребности и начинаешь радоваться жизни? А встречаться вы будете? - Ты же знаешь, что я… - …никогда и не при каких обстоятельствах не вступаю в серьёзные отношения, - фразу они заканчивают уже вместе. От дальнейших препирательств их отвлекает звук чьего-то торопливого бега. Спустя пару секунд дверь распахивается, и в ней показывается запыхавшийся и слегка лохматый Бён Бэкхён – их коллега, а по совместительству ещё и сосед по съёмной квартире: - Кёнсу, у тебя новый пациент, и вы помрёте со смеху, когда узнаете, что у него, - он бросает ему историю болезни и тут же сматывается в неизвестном направлении. - Местное воспаление на пенисе в результате силы трения, - читает Сэхун, заглядывая через плечо друга и начинает ржать так, что хватается за живот: - Кто писал эту формулировку, почему она такая… Восхитительная?.. Кёнсу улыбается, потому что это и правда забавно. Кто-то явно переборщил с плотскими утехами. Они доходят до палаты вместе, хихикая всю дорогу, и, когда приходит черёд распахнуть дверь, собираются некоторое время с духом: - Не ржи. - И ты не ржи. - Не будем ржать, парню, наверное, сейчас очень тяжело, - Хун набирает в лёгкие побольше воздуха и дёргает за ручку. - Приветик! – счастливо здоровается Чанёль, восседающий на кушетке в палате 303. Сэхун смотрит то на вмиг охеревшего Кёнсу, то на жизнерадостного Чанёля, быстро сопоставляет что к чему и не выдерживает, заливаясь безумнейшим хохотом, на который вообще был способен. - Так вы оба… Так трахались трахались, что перетрахались и затрахались, - словно скороговорку, тараторит он. – Кёнсу, а у тебя нет там случайно местного воспаления? Только на другом месте? - Уйди, пока я не отпиздил тебя папкой, - злобно шипит Кёнсу, выставляя младшего из палаты. - Вы только тут воспаления свои не усугубляйте, - напоследок кричит Хун за закрытой дверью и медленно удаляется, всё так же заливаясь смехом. Хочется биться головой об стену, пока Чанёль совершенно непринуждённо разглядывает его: - А я тебе сообщение прислал. - Почему именно ты, почему именно я, почему именно тут? – воет Кёнсу и достаёт мобильник. Пак – мудак «Я умираю». - Ты пишешь, что умираешь. - Ну, мне и правда больно! - Короче, я прописываю тебе мазь, и ты сваливаешь отсюда. Он судорожно начинает делать записи в истории болезни, но последующая фраза Чанёля совершенно сбивает его с толку: - Давай встречаться. Может, ему послышалось? - Чё? – отрывается от записей, только чтобы наградить раздражённым взглядом. - Я сказал: давай встречаться. - Нет. - Почему ты такой категоричный, а? – Чанёль дует губы, свешивает с кушетки ноги и начинает ими махать словно ребёнок. - Я не завожу серьёзных отношений. - Потому что тебя когда-то бросил парень, с которым вы встречались довольно продолжительное время? Такая типичная драма и все дела? – он спрыгивает и встаёт позади Кёнсу, приобнимая и кладя ему подбородок на плечо. - Вроде того. Считай, что я просто боюсь отношений. И убери руки, - он раздражённо пытается стряхнуть с себя чужие ладони, которые уже успели облапать его везде, где можно и нельзя. - Неужели тебе не понравилась вчерашняя ночь? – ответа Чанёль не получает, поэтому продолжает: - Неужели это не здорово, когда все твои потребности удовлетворены вовремя. И не нужно пихать в себя таблетки и терпеть болезненные ощущения. Чужое дыхание задевает шею Кёнсу, и он мысленно всё взвешивает, пока его не озаряет гениальнейшая идея: - Хорошо, у меня предложение, - он резко разворачивается в руках Чанёля, поднимая взгляд: - Секс без обязательств. - Что? – парень явно его не понимает. - Не больше чем секс. На период моей течки. Мы просто удовлетворяем друг друга и всё. Никаких истерик и слёз, никакой ответственности, никакой ревности. Другой вариант меня не устроит. Чанёль колеблется с минуту: - Ты уверен? - Да. - Хорошо, будь что будет. *** Кёнсу всё же прописывает нерадивому любовнику спасительную мазь и отправляет домой, злясь на не прекращающиеся сексуальные инсинуации в его сторону: - Да отъебись ты от меня, твой член, как и мой анус, всё равно в нерабочем состоянии! Каким-то чудом он отрабатывает смену и приходит вечером домой, тут же заваливаясь на диван в гостиной и укрываясь пледом. Боль во всём теле никак не утихает, и он тихонько скулит, но чуть позже понимает, что что-то в доме не так. Вообще, они жили вчетвером: Кёнсу, Сэхун, Бэкхён и Чонин. Из них только Чонин был альфой, и одному богу известно, как он умудрялся жить с тремя омегами, у которых время от времени были течки. Сейчас Чонин был на кухне и дрожащими руками пытался налить себе сока. Его буквально трясло и жидкость из упаковки то и дело расплёскивалась в стороны. - Хэй, Чонин, - Кёнсу подходит к нему, но вскрик соседа его озадачивает: - Не подходи ко мне! – он встаёт в боевую стойку и выставляет перед собой руки в защитном жесте: - То есть, для нашей общей безопасности нам лучше держаться подальше. - Да что т… Его перебивает спускающийся с лестницы Сэхун: - Да течка у нас всех разом, вот ему башню и снесло, - он лениво чешет задницу, шествует мимо ошалелого Чонина к холодильнику: - Расслабь булки, не чужие же. - Так спрячься в комнате и дело с концом, - Кёнсу удивлённо поднимает брови. - Я кушать хочу… - Ну так поешь и мотай отсюда! – нервно орёт из гостиной Бэкхён. – Нас вообще не ебёт никто, мы же не ноем. - Вообще-то, Кёнсу ебут, - Сэхун отпивает молоко прямо из пакетика и совершенно не реагирует на мстительный взгляд друга, который прожигает его на месте. – И не надо смотреть на меня такими страшными глазами, я не первый год тебя знаю. У меня уже защитный иммунитет выработался. Чонин в это время тихо скулит и жмётся к стеночке. - Да трахни ты вон Сэхуна и дело с концом, - Бэк всё больше и больше злился. - НЕТ, - одновременно выкрикивают и Чонин, и Хун. - Это всё равно, что оприходовать своего брата, - поясняет Чонин. - Тогда Кёнсу. - У него уже есть кому, так что единогласно принято решение, что Чонин трахнет тебя, - заключает Сэхун и разогревает сковороду, чтобы из жалости приготовить своему «брату» блинов, ведь из провизии ничего кроме муки, пары яиц и молока - нет. - Меня нельзя, моя задница принадлежит Цзытао, который из тебя потом выбьет всю дурь за подобные высказывания, - Бэкхён показывается в двери на кухню и грозит своим длинным пальчиком. - Вы, блять, все в одном помещении со мной, уйдите, пока я не свихнулся и не устроил над вами оргию, - молит Чонин. Грозившийся шторм прерывает звонок в дверь. Странно, к ним редко кто-то приходит в такое время. Сэхун оставляет приготовление еды на Бэкхёна, у которого это получается чуточку лучше, и шлёпает открывать дверь. Через некоторое время его крик разносится по дому: - Кёнсу! Тут твой осеменитель явился. - Фи, как грубо, - слышится смех Чанёля. - Зато правда. - Гони его отсюда, у меня до сих пор всё болит после его дикого марафона, - Кёнсу и не думает покидать кухню. Он даже готов спрятаться в холодильник, лишь бы его не трогали. - Он сказал гнать тебя отсю… - У меня три пиццы, - Чанёль показывает коробки в своих руках. - Проходи, - Сэхун приветственно распахивает ему дверь. Бэк и Чонин выскакивают из кухни, выхватывают коробки из чужих рук и тащат их в гостиную, размещаясь на столе. Как только Чанёль переступает порог дома, резкий запах бросается в его ноздри и чуть ли не валит с ног: - Что за омежья концентрация тут у вас? Я попал в рай или в ад? - У троих течка, и я предпочитаю называть это именно адом, - поясняет Чонин, устраиваясь за кофейным столиком. - Ты альфа? Зачем и как ты вообще живёшь с ними? – Чанёль пытается проморгаться от дурманящего запаха, сквозь который проясняется лишь один, успевший стать любимым. - Ну, дружим типа, и раньше такого не было, - поясняют в ответ. – И вообще, на сытый желудок я готов выдержать течку даже десяти омег, - Чонин заметно веселеет. - Предатели, - в гостиной появляется Кёнсу, который прячет голову в накинутом на себя пледе. - Нам стыдно не стыдно, - Сэхун уже делает из двух кусков пиццы бутерброд. - Привет, - вежливо здоровается Чанёль, - выглядишь очаровательно. - И чувствую себя отвратительно, - Кёнсу плюхается на диван. - Где твоя комната? - Что? Зачем тебе моя… Эй, эй только не это снова! – он начинает верещать, потому что его уже второй раз берут на руки и перекидывают через плечо, направляясь к лестнице, не забыв прихватить одну пиццу. - Счастливо оставаться, - бросает им вслед Бэкхён с набитым ртом. Кёнсу, смирившись, указывает Чанёлю на дверь в свою комнату, и через несколько минут они уже сидят в одной кровати и наслаждаются вкусом пиццы. - Я не собираюсь тебя трахать. - А тебе никто и не позволит. И, так как оба очень устали за пару дней, довольно скоро они просто проваливаются в сон. *** Зато утром Кёнсу просыпается в крепчайших объятиях Чанёля, что, конечно же, приводит его в ужас. - Чанёль, - хрипит он, высвобождаясь. – Чанёль! Парень просыпается и ослабляет хватку: - Что? Мы уснули? - Мы обнимались. - И что? - Ты подбираешься ко мне слишком близко. - Кёнсу… Мы занимаемся сексом, я гну тебя во всех немыслимых позах, а сейчас тебя пугают невинные объятия. Это немного успокаивает уже вскочившего на ноги Кёнсу, и он глубоко вздыхает: - Хорошо, ты прав. Всё в порядке. Только давай больше вот без этих нежностей, хорошо? - Ладно, - Чанёль подходит к нему, кладя ладони на плечи и хочет было поцеловать, но… - Нам бы зубы почистить. - Пожалуй, ты прав. *** В итоге, зубы Чанёль, за неимением щётки, не чистит. Зато оприходует Кёнсу раком в душе. Без поцелуев в губы. Кёнсу снова громко стонет, и даже шум воды не способен заглушить его. Руки постоянно соскальзывают с плитки и ему неудобно держаться за кран, но Чанёль, вбивающийся в его тело сзади, уверенно держит его за бёдра своими ладонями. Как они вообще пришли к этому, собираясь просто умыться? Ах да, тут просто было слишком тесно, и Кёнсу случайно проехался задом точно по чужому паху, пытаясь достать зубную пасту с верхней полки. После этого шустрые пальцы стянули с него футболку, хотя в принципе, он и сам не слишком сопротивлялся. Они быстро избавили друг друга от одежды, а Чанёль включил воду и начал покрывать поцелуями плечи и спину Кёнсу, глубоко вдыхая запах его тела. Сейчас же он с наслаждением смотрел на то, как капли воды падали и разбивались о спину, выгнутую дугой, а сам парень отчаянно подавался назад, насаживаясь как можно глубже. Чанёль успевает вытащить член, чтобы кончить на спину Кёнсу, пакостно размазать всё ладонью и потом ею же шлёпнуть по заднице. *** - Я на машине. Подвезу тебя. Ну что ж, вполне удобно. Больница находится не так уж и близко. Они выходят из дома, услышав напоследок порцию ворчания Бэкхёна о том, как же бесстыдно было с их стороны осквернять чужую ванную. Во дворе припаркован чёрный BMW внушительных размеров, и Кёнсу присвистывает от неожиданности. Чанёль довольно ухмыляется и с видом любезнейшего слуги, открывает ему дверь. - Почему ты не хочешь со мной встречаться? – заводит разговор Чанёль, нажимая на педаль газа. Глубокий вдох в ответ. И Кёнсу всё же решается рассказать ему. - Я встречался с человеком, которого до последнего считал дуалом, но, видимо, меня ему было мало, и он предпочитал повеселиться с кем-то ещё. И если у меня не сложились даже такие отношения, то о чём вообще может идти речь? - И из-за одного мудака рушить всю свою жизнь? - Почему сразу рушить, мне вполне комфортно. - Мне - нет, - Чанёль сворачивает к подземной парковке у больницы. - Это не мои проблемы, - Кёнсу отворачивается к окну. - И вообще, что во мне такого, что тебя прям так уж беспокоит будем мы встречаться или нет. - Мне нравится, как ты пахнешь, мне нравится, как ты выглядишь, а ещё мне очень понравилась твоя трогательная пижама с пингвинятами. - Я уже хочу тебя убить, не представляю, что было бы, если бы мы действительно решили встречаться. - Я бы любил тебя до потери памяти, - просто отвечает Чанёль, останавливая машину. Кёнсу от неожиданности краснеет. Хорошо, что свет здесь тусклый, и его пунцовость не слишком заметна. - Я пойду, пожалуй. - Хорошо, заеду за тобой. - Не стоит, - он отстёгивает ремень безопасности и открывает дверь. – Тем более смена сегодня заканчивается ночью. - Меня это мало волнует. Сколько дней длится твоя течка? - Три. - У меня осталось не так много времени, я имею на него право? - Почему ты такой… - Настойчивый? - Открытый. Ладно, поступай как знаешь, - и Кёнсу, пожав плечами, уходит. *** Чанёль встречает его в холле в ровно положенный срок. - Только не закидывай меня на плечо снова. Сам дойду. Машина припаркована там же, и Кёнсу, уже давно расположившись, никак не может понять, почему его некоторое время молча разглядывают прищуренными глазами. - Что? - Да вот думаю, уместишься ли ты у меня тут на коленях, - Чанёль сверкает улыбкой в тридцать два зуба. - Что? Нет! – он безнадёжно пытается отбиться от настойчивых рук, которые уже отцепили его ремень безопасности и тянут за ноги к себе. Кёнсу прямо на переднем сидении валится на спину и вслепую пытается потянуть ручку дверцы над своей головой, но она оказывается заблокированной, в то время как его штаны уже резво спущены. - Почему твоя машина такая, блять, просторная? – хнычет он, брыкаясь. - Расслабься, тут всё равно никого нет. Уже ночь. И этот факт заставляет Кёнсу сдаться. Чанёль спускает свои джинсы до колен и прямо задницей устраивается на кожаном сидении. Он руками шарит под рубашкой юноши, который уже сидит на нём, цепляясь пальцами за соски и наслаждаясь очередной порцией страстных криков. Воздух становится спёртым, окна вот-вот запотеют, и когда Кёнсу начинает медленно опускаться на член, в Чанёле почему-то просыпается необъяснимая даже ему самому нежность. Он мажет поцелуем в уголок губ, придерживая за ягодицы и аккуратно двигая своими бёдрами. Его шею обхватывают руками, и он наслаждается теплом чужого тела и губ. В машине не очень удобно и тесно, но даже в этом есть очарование. - Я не хочу тебя отпускать, - шепчет Чанёль, проводя руками по спине. Кёнсу заметно настораживается, но не останавливается. Ему не нужна вся эта нежность, поэтому он увеличивает темп и ставит любовнику огромный засос на шее. Секс перерастает в агрессивный, а в голове Кёнсу мелькает множество мыслей, на которых он пытается не сосредотачивать внимание, отдавая себя чувствам. Постойте. Чувствам?.. Неужели эти три дня стали поворотными в его жизни? Когда они успели так привязаться друг к другу? Мысль о том, что он может навсегда лишиться своего счастья, всегда казалась довольно ужасающей. Прошло всего три дня, а ему уже неприятно даже думать о том, что Чанёля ничего не держит, и он может начать встречаться с кем-то другим. Кёнсу, приближающийся к своему пику, слегка откидывается назад и локтём задевает руль. По парковке разносится гул автомобильного сигнала вперемешку с последним стоном оргазма. *** Машина уже несколько минут стоит у дома, а они не проронили за всю дорогу и слова. В итоге Чанёль, с лёгкой тревогой в глазах, провожает скомкано попрощавшегося Кёнсу.