Digitus Impudicus

А вот на следующий день Кёнсу уходит глубоко в дебри своего подсознания и даже злостно пропускает работу, взяв отгул. «Дебри подсознания До Кёнсу» - воистину нечто трудное для понимания обычным человеком. Это кромешная тьма и тонны невысказанных даже самому себе мыслей. А если даже ты сам плохо себя понимаешь, то что говорить о других? Хотя, тут дело скорее в том, что до встречи с Чанёлем Кёнсу свято верил, что разбирается в себе как никто другой, но это ушастое создание пошатнуло его вопиющую и лживую самоуверенность. Он влюбился? В него влюбились? Что дальше? Его снова бросят? Любовь вечна? И если нет, то зачем начинать? Сэхун заботливо носит ему под дверь завтрак, обед и ужин. А Кёнсу, вопреки всем ожиданиям, съедает всё до последней крошки и не потому что хочет, а потому что надо. Друг, в конце концов, старается для него и очевидно переживает. Его день проходит под пледом, в разных уголках кровати, по которой он время от времени перемещается, словно очень печальный ленивец. Телефон звонит практически не переставая, пока не садится аккумулятор. А Кёнсу, терзаемый самим собой и своими желаниями (которые он всегда путал со слабостью и глупостью вместе), и не думает выбраться из комнаты. В конце концов, за окном потемнело, и наступила ночь. Была слышна традиционная ругань Бэкхёна и Чонина перед сном, хотя на самом деле скорее Бэк тупо орал на Чонина, который взял в привычку включать полнейший игнор, что только больше раздражало, конечно. Но очень скоро всё затихло, и дом погрузился в сон. И даже Кёнсу смог наконец заснуть. Но лишь до некоторых пор. Его сон, в котором он босой убегал от чего-то яркого, прервался стуком в окно. Раз тук-тук. Два тук-тук. Может, это птица? Три тук-тук. Четыре… ВНЕЗАПНО ЗВОН БИТОГО СТЕКЛА, УДАР ЧЕГО-ТО ТЯЖЁЛОГО ОБ ПОЛ, ПРОНИЗЫВАЮЩИЙ СКВОЗНЯК И ВСКОЧИВШИЙ В ИТОГЕ НА НОГИ КЁНСУ. - Какого хуя, - шипит он, при свете луны осторожно обходя препятствие в виде осколков и огромного камня в центре комнаты. За окном, конечно же, обнаруживается Чанёль, чьи уши просто полыхают красным даже в темноте. - Ты бы, блять, ещё бревно сюда бросил, долбаёба кусок! – кричит Кёнсу, забыв от злости обо всём на свете. - Прости… - Твоим «прости» окно новое не поставишь! Как мне теперь спать в холоде, придурок? - Я тебя согрею?.. – делает отчаянную попытку парень, слегка наклонив голову от стыда. - Мастер, блядь, пикапа. - Ну, знаешь, я бросал маленькие камушки несколько раз, а ты не выходил, вот я и решил… - РЕШИЛ ВЫБИТЬ МНЕ ОКНО НАХУЙ? - Немножко не рассчитал… - Ты – идиот, сейчас возьму и... – Кёнсу вдруг останавливается на полуслове. - И что? Давай спускайся, поговорим как реальные пацаны, - Чанёль встаёт в стойку крутого парня и рукой зовёт к себе. Спор вдруг прерывает безумный крик сонного Бэкхёна: - Хули разорались, полудурки? Мне вставать в пять утра, мне не нужны всякие ёбанные романтики под окном! А за ним и ор Сэхуна: - Хули ты сам разорался, из-за тебя нас пол квартала слышит! - Да какая нахуй уже разница, когда нам окно выпидорасили? Вот сейчас проснётся Чонин, и нам всем пиздец… В подтверждение слов, разносится рык очень злого Чонина, агрессия которого возрастает в геометрической прогрессии, если его вдруг будят: - КЁНСУ, ОМЕЖНАЯ ТВОЯ ЗАДНИЦА, ЕСЛИ ТЫ НЕ РАЗБЕРЁШЬСЯ С ЭТИМ, Я ПРИДУ И САМОЛИЧНО СКИНУ ТЕБЯ В ОКНО ПРЯМО В ЛАПЫ ЭТОМУ ОГОЛОДАВШЕМУ АЛЬФАЧУ. Кёнсу понимает, что с Чонином шутки плохи, и решает провести переговоры: - Зачем пришёл? - За тобой. - Прости, Марио, но твоя принцесса в другом замке, - пожалуй, неплохое завершение дискуссии, и он уже разворачивается, но слышит за собой отчаянное… …пение? - Место, где я не могу прикоснуться к тебе и даже удержать…. - О господи, только не это, - успевает кротко взвыть Кёнсу, прежде чем Сэхун злобно прикрикнет на него: - Заткнись, тебе поют самую настоящую серенаду! - Скотина неблагодарная! – заканчивает Бэкхён. - Отражение на поверхности воды – не тот, кто тебе нужен. Твоя печальная история не сбудется. Чем ближе ты становишься – тем больнее… Кажется, Чанёль на этом месте врубается, что выбрал не самую подходящую песню, но отчаянно продолжает петь, хоть Чонин и выплёскивает недовольство своим «Вот, блять, дурень». - Просто остановите эту любовь, - голос предательски срывается и переходит в дикий фальцет: - остановите, остановите, остановите… - Идиот, идиот, идиот, - на мотив песни передразнивает его Кёнсу и… взбирается на подоконник: - Лови меня, глупый Марио! Твоя птичка летит к тебе, чтобы придушить. Чанёль оторопело хлопает глазами, но всё же успевает распахнуть объятия, когда юноша прыгает вниз. Глухой удар, и оба уже распластались на траве. Вот только тот, что снизу – слегка скулит от боли. А Кёнсу просто приподнимается на локтях и выжидающе смотрит в чужие глаза: - Больно? - Нет. - Врёшь. Но это тебе ещё повезло, что дом у нас низенький. - Я это… - Чанёль начинает рыскать где-то справа от себя. В свете луны мелькает неловко протянутый «букет»… …морковок. - У меня не глюки, и это букет морковок? - Ага. - Ты не мог мне подарить просто нормальных роз каких-нибудь или лилий, блять? – Кёнсу, всё ещё возлежавший на Чанёле, легко ударяет того кулаком в грудь. - Цветы тупо завянут, а это оригинально и морковки красивые. А ещё у тебя зрение плохое. Когда он успел заметить его плохое зрение? Кёнсу пару раз хлопает ресницами и заливается смехом. А потом целует в губы так, как никогда и никого в жизни не целовал. Наполненный сверх меры счастьем, которое волнами выплёскивается из него так, что оба тонут. Они перекатываются по траве, поглощённые поцелуем и друг другом, пока не отрываются друг от друга, для решающих слов: - Я сдаюсь, Марио. - Сдаёшься? - Я буду с тобой встречаться, но только при некоторых условиях, - и Кёнсу берёт в ладони лицо парня, чтобы показать, насколько он серьёзен. - Больше не затыкай мне рот во время секса, я это ненавижу. Лицо Чанёля озаряет улыбка невиданных ранее масштабов, он резво вскакивает на ноги, и Кёнсу не успевает вовремя озвучить второе условие, потому что его берут на руки и перекидывают через плечо: - А ещё я, блять, ненавижу, когда ты так делаешь. - Как? – он уже тащит несчастного в дом. - Перекидываешь меня через плечо и уносишь в неизвестность. - Ну почему же, сейчас я несу тебя в твою комнату. - Мы же… будем чинить вместе окно, да? – с надеждой в голосе спрашивает перекинутый через плечо парень, который вверх ногами имеет честь вблизи созерцать упругую задницу Пак Чанёля. - Ну, если это теперь так называется… И он ногой открывает дверь, а после бросает свою добычу на кровать. - Опять спать не дадут, Кёнсу же орёт как резанный во время секса, - воет Бэкхён и закрывает голову подушкой.