Черновик судьбы

Первую часть этой главы советую прочитать под «Muse — Exogenesis - Symphony Part 1 (Overture)». Вторую часть под «Emily Browning - Sweet Dreams (Are Made Of This) (Sucker Punch: Original Motion Picture Soundtrack)». うぶ声は死の始まり «Рождения крик – смерти начало» Судьба начинает писать следующую историю в новой «тетради», а сама жизнь нервно курит в сторонке. В этот раз судьбе хочется чего-нибудь необычного, такой жизни, что была бы переполнена сильнейшими чувствами, переживаниями и эмоциями. Она может абсолютно все: дать новую жизнь, отобрать ее, управлять ею, ее поворотами, взлетами и падениями. Из-за такого всемогущества иногда становится скучно. Кому интересна история «Родился. Походил. Умер.» в бесконечном экземпляре, которые выпускаются и по сей день? Поэтому судьба придумывает разные повороты жизни, чтобы как-то развлечься, добавить разнообразия. Все. Начинается чья-то жизнь. *** 4 апреля 1986 года Драгоценное для кого-то солнечное время пытается убежать, растянуться еще немного, но неизбежная ночь его догоняет. Во тьме оказываются все больше и больше лесов, сел, городов... Ночь. На бесконечно широких улицах ни единой души, они слабо освещаются фонарями, лампочки которых, кажется, сейчас перегорят. Казалось, что земля совсем уже грустит, упустив жизнерадостное солнце. На небе полная светлая луна гордо возвышается над землей, накрытой черным шелком. Где-то совсем недалеко над лесом можно увидеть тучи и услышать тихий гром. Через час. Вроде бы в это время все люди должны спать. Но в этом здании царит полный хаос, как и на улице. Природа сошла с ума. Сильный холодный ветер проносит за собой ужасающий гром. Злые черти, вырвавшись из душащего небесного замка, торжествуют свободу под музыку темных сил, круша вокруг неземную красоту. Все фонари и лампочки как будто сумасшедше - мигают вместе с молнией, боятся ее и дрожат. Маленькая, с жутким внешним видом, старая больница хорошо сочетается с погодой. По ту сторону деревянной стены творится нечто ужасное. Слышны только дикие вопли женщины, несущие в себе боль и отчаяние. - Нет!!! Нет!!! Больно. Невыносимо больно. - Я не хочу!!! Нет!!! Все окружающее затмила эта боль. Нет ничего, кроме нее. Даже не чувствуется, как слезы льются. - Прошу, убейте! Не надо! Просто убейте! - Вы совершаете огромную ошибку!!! Нет!!! Крики не прекращаются. Кажется, что люди вокруг глухие. Неужели этим людям в белых халатах так важно то, чтобы все были живы? Один умрет, другой... Им то что? Главное — сами живы и здоровы. Где жизнь – там и смерть. Ведь таков ее закон. Закон жизни. А если человек сам хочет умереть — зачем останавливать? Ведь он уже понял, что жизнь ему не нужна. Если его остановить, то он будет не жить, а только существовать. Это куда ужаснее смерти. - Пожалуйста... Слезы продолжают литься, а голос становится все тише и тише... Глаза закрываются... Сил больше нет... - Убейте... Уже где-то далеко слышен плач новорожденного ребенка. Еле слышны голоса, из которых можно разобрать только одно слово: «мальчик». Одно последнее слово перед темнотой в глазах, из-за которого сердце начинает болеть снова... еще сильнее... Уже так поздно... Время не повернуть вспять... как бы ни хотелось... *** 死中に活を求む «Даже в смерти жизнь ищут» POV Ынхек 9 лет спустя. Уже почти вечер. Нужно идти домой. Остальную работу доделаю завтра. Значит, завтра получу свою зарплату. Усталость и голод дают о себе знать: голова кружится, все тело так болит, что еле ноги передвигаю. И так каждый день. Работаю, работаю, работаю... чтобы не умереть от голода. - Сирота! Сирота! Слышны крики за моей спиной. Особо выделяется один голос... один знакомый голос. Знаю, эти слова адресованы мне. - Неудачник! Я все равно продолжаю идти. Просто делаю вид, что не слышу. Почему я так делаю? Я просто привык уже... Да, обидно и больно, но что я могу сделать? Я же не лучше других людей? По крайней мере, мне так говорят... каждый день... каждый час... Например, как сейчас эти дети, мои одноклассники. Захожу в свой дом и запираю дверь. Это стало моей привычкой. Прислоняюсь спиной к деревянной двери, закидываю голову назад и тяжело вздыхаю. Меня начинает трясти. Глаза наполняются слезами. Я все-таки обманываю себя: еще не привык ко всем этим издевательствам. - Я не сирота... Я не сирота... Я не неудачник... Просто я еще маленький... - шепчу я в тишину, пытаясь успокоиться. - Я не буду плакать... Я не плачу... Мне почти удалось успокоиться, как вдруг тишину разрушил звук разбившегося стекла, из-за которого я сильно вздрогнул. Кажется, сердце пропустило несколько ударов. По коже пробежались мурашки страха и ужаса. Разбитая бутылка. Отец. В голове мелькнула мысль: «Лучше бы я был сиротой...» - Ынхек! Где твоя мать?! Где та шлюха?! Где алкоголь?! Я быстро вылетел из дома и побежал подальше от своего дома. Меня снова начало трясти, дыхание участилось, из глаз беспрерывно лились слезы. - Где ты, сволочь?! Ынхек! Я знаю, что ты здесь! - кричал отец. Что ему от меня нужно? Я не знаю, где моя мать. Она дома не появлялась уже почти полтора месяца, так же, как и сам отец. Нет, я не хочу называть их «матерью» и «отцом»! Они мне не родители! Какой родитель оставит своего ребенка одного помирать с голоду на целый месяц?! Какой родитель будет обзывать собственного ребенка?! Ломать руку?! Бить его до потери сознания из-за того, что хочется выпить?! Те ребята зовут меня «сиротой» именно из-за этого. И они правы... я сирота! Я хочу быть сиротой! Пробежав по бесконечной дороге еще где-то двадцать минут, я увидел знакомый силуэт, шатающийся из стороны в сторону, и неразборчивые крики. Моя мама. Когда я смотрю на свою мать, все, чего я хочу — это исчезнуть навсегда. Исчезнуть, чтобы меня никто не нашел. Оказаться там, где я не буду чувствовать боли. Страха. Ужаса. Интересно, такое место существует? Не думаю... Негромкий стук. Она упала. Да, я почти ненавижу свою мать, но когда я вижу, как она матерится и пытается встать, душа так и рвется подбежать к ней и помочь. Почему? Потому что, несмотря ни на что, она все-таки моя мать? Мать, которая родила меня, некоторое время заботилась обо мне? Та, которая подарила мне жизнь? Но жизнь ли это? Живу ли я вообще? Мне кажется, что я просто из последних сил пытаюсь выжить... И в то же время я хочу умереть... Почему я этого не делаю? Может, кто-то думает, что меня что-то держит? Нет, меня никто и ничто не держит. Собственные же родители убили во мне все мечты, все цели. Похоронили детство в грязи. Я боюсь своего будущего... Но так же я боюсь и смерти. Я трус? Кажется, да. Все же я решил помочь своей матери. Подхожу к ней медленно, поэтому она меня не узнает сразу. - Ааа, это ты, засранец? Чего так долго? Разве ты не должен помогать матери? Я вытираю свои слезы и еле заметно киваю в ответ. - Ну, чего стоишь, урод?! - кричит она. Всю дорогу мысленно молюсь: «Пусть отец будет спать, когда мы придем, пожалуйста...» Мы приходим домой где-то почти через час, потому что нести свою пьяную мать мне трудно. И в который раз я убеждаюсь в том, что Бог не существует. Он не услышал меня... Отец встречает нас криками и бардаком в доме. Хватает маму за волосы и тащит в сторону кухни. Я со слезами на глазах молю папу, чтобы он отпустил ее, что я сам ему достану алкоголь. - Ты?! - засиял отец. - Да... - тихо ответил я между всхлипами. - Ты! Чмо мелкое! Так ты еще и пьешь?! - еще больше разгневался отец и так сильно ударил меня по лицу, что я отлетел в сторону. - Успокойся, сука! - кричит мама на отца. - Каков отец, таков и сын, - наглая улыбка на лице. - Замолчи, шлюха! Где ты шлялась?! - сильно дергает ее за волосы. Я понимаю, что в их разборках я ничего не смогу сделать. Только себе хуже будет. Глотая всхлипы, еле двигаясь, захожу в свою комнату. Прячусь от темного и злого внешнего мира под одеялом. Многие дети прячутся там от призраков и тому подобных сказочных ужастиков, а я прячусь от своих же родителей. Хотя меня это одеяло еще никогда не спасало... За дверью слышны крики. - Ты забыл, что у нас денег нет?! Откуда тогда мне доставать алкоголь для тебя?! - Откуда, спрашиваешь?! А сама откуда достаешь?! - Это тебя надо спросить! - Ах, да... Ты же у нас шлюха! - дикий хохот. - Замолчи, ублюдок!!! Из-за звука разбившегося стекла по коже снова пробегают мурашки и больно сжимается сердце. Такое чувство, что я дрожу от жуткого холода. Иногда я хочу, чтобы мои родители поубивали друг друга. Но от этих мыслей меня бросает в дрожь. Кажется, что они от меня не отстанут даже после смерти. Этот вечный страх глубоко вьелся в мой мозг... захватил каждую частичку моего тела... стал огромной частью моей жизни. Крики прекратились. Слышно, как приоткрывается дверь моей комнаты и тихие пьяные шаги. Рядом на кровать опускается какая-то тяжесть. Я еще больше сьеживаюсь под одеялом. Руки меня обнимают. Крепко. В нос ударяют сильный запах перегара и слишком сладких духов. - Natsuhiboshi naze akai? Yuube kanashii yume wo mita Naite hanashita Akai me yo. Natsuhiboshi naze mayou? Kieta warashi wo sagashiteru Dakara kanashii yume wo miru (Почему ты красная, Летняя Звезда? Прошлой ночью мне приснился страшный сон. Я плакал и говорил. С красными глазами. Почему летняя звезда потеряла свой путь? Я знаю такие детские истории. Вот почему мне снятся страшные сны. Японская колыбельная - Natsuhiboshi (Летняя звезда)) Хриплый, тихий голос. Заметно, что язык заплетается. Но почему она поет мне? Мама же, кажется, ненавидит меня. Я ее не понимаю... Может, в ее сердце осталась частичка любви ко мне? Сердце успокаивается. Мысли медленно исчезают. Такое чувство бывает у меня редко. Очень редко... Хочу, чтобы это чувство было всю жизнь и никогда не покидало меня... Никогда... Никогда... Я засыпаю... Но там меня не ждет забытье и покой... Меня ждут одни кошмары... Одни. Кошмары. Через несколько минут по комнате разносятся слова, так и неуслышанные мной: - С днем рождения, Ынхеки... ___________ Автор просит только одного: оставляйте отзывы, пожалуйста. Мне очень важны ваши мнения. И вопрос: мне продолжать (фик)?