Черновик судьбы

Тянется всё дальше и дальше длинный путь, усыпанный песком и сопровождаемый ветрами, Жизнь - путешествие, иногда мы немного растеряны.  Давайте прислушиваться к голосу сердца,  Давайте верить и идти по пути, который мы видим лишь закрыв глаза. (с) JYJ – Long Way Такое чувство легкости и защищенности, несмотря на темное бесконечное пространство, в котором я парю. Так тихо, так спокойно... В темноте я попытался найти или увидеть хоть что-то, но ничего было пусто. Странно. Минутку... Это и есть то место, о котором я так мечтал? Мечты сбываются?! Вдруг я почувствовал что-то мокрое на своей щеке. Что это? Мне ничего не видно! Затем мне стало трудно дышать. Я отчаянно начал хватать ртом воздух, который куда-то исчез. Что тут творится? Из ниоткуда взявшаяся боль начала занимать каждую клеточку моего тела, а внутри разливаться по венам, смешиваясь с кровью. Вся эта боль скопилась в сердце. Я это четко ощущал, отчего громко закричал. «Мечты... Они на то и всего лишь мечты, что они никогда не исполняются...Есть только реальность. И она жестока. Слишком.» Свет. Незащищенность. Страх. Дрожь. Боль. Слезы. Кровь. Жизнь. Реальность. Я понял, что пришел в сознание. Первое, что я увидел - передо мной сидел человек в белом халате. Я не сразу понял, что это врач... все еще плохо соображаю, да и голова сильно кружится. Я безжизненно лежал животом на кровати, терпя боль. Краем заплаканного глаза осмотрел свою комнату настолько, насколько было возможно из-за головокружения. В комнате много людей. Полицейские, врачи... Попытка приподняться окончилась неудачей и болью. Тело стало болеть еще страшнее, так, будто кто-то взял и скрутил все, с головы до ног, до хруста костей. Увидев это, подбежали еще несколько человек. Кажется, они что-то спрашивают, но я не в силах отвечать. Я даже их не слышу, хотя эти люди громко, почти крича, что-то обсуждали. Врачи все-таки осторожно подняли меня, чтобы отправить в больницу. Из полуоткрытых глаз я видел их шокированные лица. «Я ведь урод. Вот врачи и так реагируют...» Медленно повернул голову в сторону и увидел свою кровать: одеяло на полу, сильно помятая простыня, покрытая каплями алой крови и беловатыми пятнами. А потом вообще ужаснулся: на полу, недалеко от кровати, лежал полуголый «отец» с разбитой головой. А рядом с ним лежала покрытая сгустками крови сломанная каменная статуэтка. «Отец» мертв?! Его убили?! Этой статуэткой? Кто? Я только успел понять это, как в кухне увидел двух полицейских, расспрашивающих мою «мать». Она сидела опустив голову, иногда слегка кивая, а ее руки были скованы наручниками. «Это... Это она?! Она убила «отца»?!» Мои эмоции были настолько сильными, что слабое тело не смогло перенести это. Я снова потерял сознание. Очнулся я только через пару дней в больнице. - С добрым утром, - услышал я голос мужчины. - Что... - начал было я, но боль в горле не дала мне договорить. - Лучше молчи, будет только больно. - Я это уже понял. - Как себя чувствуешь? Стало немного лучше? - я немного кивнул. - Я твой врач, Чонун. Ким Чонун. Я смотрел на него, думая: «Почему вы не дали мне умереть? Вы, как и Бог, хотите поиздеваться надо мной?» - Ты же уже взрослый... Понимаешь, о чем я сейчас буду говорить... - я снова кивнул. - Насчет того случая... Ты ведь... все видел? - кивок. - Твоя мать рассказала следователю, что когда она вернулась домой, то услышала шум в твоей комнате. Она пошла проверить. Так как она была в шоке и пьяна, то не очень понимала, что делает. Твоя мама просто схватила статуэтку, стоящую в коридоре и, тихо подкравшись сзади, с силой ударила твоего отца в голову, чем его и убила. Ее обвиняют в убийстве и... эээ... в том, что она занималась тем, чем не должна была... Все это было записано на камеру... Ух, я не знаю, что будет... Когда я услышал это, я даже не заплакал... Мыслей было не так много, но я осознавал, что мне без них будет куда лучше. Даже если я буду спать на улице, питаясь чем попало. Я даже не буду вымаливать у проходящих монетки. Не буду вспоминать моих «родителей». Мне это не трудно, ведь я и до этого всегда был один: в школе, дома... Проживу никчемную, ужасную жизнь, как они и хотели! У меня не будет ни одного счастливого дня! Ни одного любимого человека! Ни одного светлого воспоминания! В конце умру с позором на своем черном сердце где-нибудь на свалке! Почему на свалке? Я буду искать свое «счастье» именно там! Потому что «свалка» - это я! Мое сердце! Моя душа! Умру, проклиная «родителей»! Проклиная себя! Меня никто не найдет после смерти... Никто даже не будет пытаться искать меня... Никто не будет плакать... Никто не узнает о моей смерти... Я никому не нужен... никому... не... нужен... Я закрыл глаза. Одинокая слеза покатилась по шершавой коже щеки, которая опухла и стала фиолетовой. Как бы я хотел, чтобы слезы смыли боль и мысли... воспоминания... Говорят, что воспоминания забываются, мысли тоже... а боль со временем оставляет тебя. Но это неправда! Почему люди придумывают себе все это? Чтобы сделать себе еще больнее?! Зачем обманывать себя?! Кого-кого, но себя ты точно не обманешь... Пытаясь успокоиться, я и не заметил как уснул. *** - Ну что? - Мама мальчика все равно попала за решетку. Кажется, срок долгий. - Боже... А что будет с мальчиком? - Бабушка и дедушка по отцовской линии отказались от него. Говорят, что не будут воспитывать еще одного мальчика, который станет таким же, как и его отец. Они еще думают, что мальчик тоже будет убийцей, как мать. Яблоко от яблони недалеко падает... - Но...! Как они так могут говорить о мальчике?! Ладно, а что по материнской линии? - Они умерли уже давно... - Что?! Ну, а родственники? - Были один-два, но они даже слышать не хотят о этой семье... Больше никого нет... - Нет, так не может быть! Должен быть какой-то выход! - Остается только один выход — детский дом... - Господи... *** Через месяц меня выписали из больницы. Все это время рядом со мной был психолог, который заставлял рассказывать о всех моих проблемах, доводя каждый раз меня до слез. Но он так и не давал мне хороших советов, просто просил не терять надежду, думать позитивно. Мне стало интересно: он всех пациентов таким образом обманывает и мучает? Я чувствовал, что он как-то хочет мне помочь, но не в силах сделать что-либо по-настоящему нужное. Я не особо чувствовал заботу. Ну, это нормально. Он же мне не родной или что-то в этом роде. Он просто попытался помочь мне. Я даже не удивился тому, что меня отвезли в детский дом. Мне все равно. Моя жизнь кончена. Теперь я буду только существовать... Пустая скорлупа в мире полных жизнью людей... В мире, где каждый живет одними лишь целью, мечтой и любовью... Так как наш город не очень большой, здание тоже было небольшим. Перед входом висела яркая табличка с надписью: «Ваше маленькое счастье очень ждет Вас, чтобы наполнить вашу жизнь теплотой и радостью!» Я никого не жду. И меня никто не ждет. Я никому не нужен. Я наполню жизнь только болью и страданием. Воспитательница посмотрела на меня и улыбнулась. Одними губами она сказала мне: «Все будет хорошо». Я не верю... Она открыла дверь и я увидел около двадцати маленьких детишек, которые стояли с интересующимися глазами и милыми улыбками. На вид им было всего лишь где-то 2-4 года. - Ребята, это ваш старший брат. Прошу любить и жаловать, - сказала воспитательница детишкам. - О, у нас еще один хён! - кажется, меня быстро приняли в семью. - Привет всем. Меня зовут Ынхёк. Спасибо вам, - я поклонился. Кто-нибудь на моем месте плюнул бы на этих детишек, не обращая на них большого внимания, ссылаясь на то, что намного старше этих «малолеток». Ведь ему необязательно проявлять уважение людям младше себя. Но я был искренне благодарен этим детям, которые частично понимают меня и без слов... Которых понимаю я... И мне их очень жаль... К ним подошел еще один мальчик старше их. Дети сразу окружили его. - Хён! Хён! У нас еще один старший братик! - Даа? А вы его хорошо приняли в нашу семью? - мило спросил тот. - Даа! - дружно ответили ему. - Молодцы, - детишек одарили улыбкой. - Привет, я Ынхёк, - представился я и поклонился. - Ынхёк — твой донсэн, - уточнила воспитательница. - А я тогда твой хён, Итук, - тепло улыбнулся мальчик. Куда я попал? Это место лжи? Не могут они все так хорошо ко мне относиться. Так легко и тепло меня приняли... Это невозможно. Прошло несколько дней, но отношение детишек ко мне не изменилось. Они продолжали хорошо ко мне относиться, звать «хёном». А Итук оказался очень ответственным и любящим. Так как только мы двое были старшими, мы должны были присматривать за всеми, помогать воспитательницам. Мне казалось, что мы все как одна «семья». Я впервые почувствовал, что такое семья... настоящая семья. Мы все оказались в одной ситуации. В одной печальной ситуации, которая связала нас. Мы все стали настолько близки, что когда один из нас покидал этот дом, найдя свою новую семью, мы плакали, потому что не хотели расставаться. Но мы улыбались сквозь слезы, потому что были рады тому, что у еще одного «малыша» исполнилась мечта. Я поверил, что мечты хоть иногда сбываются. «Такое отношение ко мне... Это только потому, что они пока еще так малы? Или же только в беде, потеряв все, люди становятся добрыми и понимающими? Только тогда они становятся человеком? Это правда?» Итук старше меня на три года, но при разговоре нет никакой неловкости... Он вызывает чувство доверия. Это... это впервые. И как самый старший он мне тоже помогал, поддерживал, если у меня что-либо не получалось. У меня к нему появилось какое-то странное, но очень теплое чувство, будто Итук - тот, в ком я так нуждался. Мой внешний мир стал постепенно светлеть, но в внутреннем мире все еще царствовал мрак. Глубокие раны все равно остались, напоминая мне всю боль. Я боюсь, что они останутся навсегда. Боюсь, что всегда буду мучаться. Мучаться в одиночестве. В темноте ночи, когда тишина так и давит до головокружения. Через два дня нашему детскому дому известили, что в ближайших городах ищут девятилетнего мальчика, который остался совсем один. Обязательно девятилетнего. Сказали, что сын какого-то очень влиятельного и достаточно богатого человека хочет себе брата-одногодку, чтобы как-нибудь убить тоску. Родители, точнее мать, не хочет опять беременеть, да и возраст уже не тот. Как только я это услышал, в голову пришла только одна мысль: «Кюхён?! Нет! Только не он!» Мне сразу стало жалко того ребенка, который попадет в дом, где обитает зло. Я не хочу, чтобы еще кто-нибудь попал в его колючие сети, не хочу... Вечером меня и Итука позвали в зал, чтобы обсудить эту тему. Маленькие детишки в это время готовились ко сну. - Итак, вы уже в курсе, - начала наша воспитательница. - Да. - Мне сказали, что найти в детских домах девятилетнего мальчика трудно. - Почему? - спросил Итук. - Обычно самым старшим детям от силы бывает четыре года, как вы уже поняли. А девятилетние — это редкость... В ближайших детских домах только два таких мальчика: Ынхёк и еще один в соседнем городке. Кажется, сердце начало биться сильнее. «Только не Кюхён! Только не меня!» Итук, заметив, что я начал волноваться, придвинулся ко мне ближе и взял мою руку, крепко сжимая его. Я немного дернулся: мне стали немного неприятны прикосновения после того случая. Он посмотрел на меня с легкой улыбкой на губах, и я прочитал в его таких красивых глазах единственную фразу: «Не волнуйся». - С мальчиком в соседнем городке оказались некоторые проблемы. Его сейчас хотят вернуть обратно биологические родители и, видимо, шансы у них есть. Поэтому, Ынхёк, есть только ты! Поздравляю, твои мечты тоже сбылись! - улыбнулась воспитательница. - Совсем скоро, почти на днях, у тебя будет новая семья! Я повернулся к Итуку и увидел улыбку, наполненную искренней радостью за меня. Но я заметил, что в его глазах мелькнула обида. Обида от того, что нам скоро нужно будет расстаться и идти дальше своей дорогой. Этот детский дом был маленькой остановкой в длинном пути жизни. Все это я прочитал в глазах Итука. И вдруг я вспомнил слова того незнакомого дедушки, что нужно смотреть человеку в глаза. Он оказался прав! Ночь. Капли дождя громко ударяются о стекло, нарушая тишину и сладкие посапывания малышек. Через час в спальне слышны скрип кровати, болезненные стоны, просящие о помощи, и всхлипы... «Мне страшно! Пожалуйста, спасите меня! Помогите! Мне страшно!!! Это сон! Ынхёк, ты сейчас проснешься, и его не будет... ничего не будет... Ынхёк, проснись! Проснись, пожалуйста! Слышен чей-то дикий хохот. Пожалуйста, оставь меня в покое! Прошу! - Нет! Отпусти меня! Отпусти! Пожалуйста! Больно! Пожалуйста! Такое чувство, будто во все тело вонзились и прошли насквозь миллионы больших и толстых игл. Чудовищно больно! - Пожалуйста! Отпусти меня! Отпусти! Отец!!!» - Отец! - тихо крикнул я в темноту, просыпаясь. Подушка была мокрая от слез. Все тело трясло, дыхание тяжелое и обрывистое. Перед глазами все еще стояли эти ужасные сцены. Я думал, что они уже почти забыты! Но нет, они как будто ждали момент, чтобы опять сломать меня. И это им удалось... Нет, эти воспоминания не исчезнут никогда! Только будут убивать меня изнутри еще быстрее, каждый раз проявляясь в таком виде и принося с собой еще много боли... Я не смогу их пережить! Я не могу так жить! Больше не могу... Еще эта семья. Богатые люди жестоки! Я не смогу там выжить, мне уже жаль их за то, что у них будет такой сын как я. Совершенно мертвый человек. Мне нечего терять. Лучше мне сейчас уйти... Я еле встал на ноги и, пытаясь быть тише, и покинул спальню. Через несколько минут я стоял на крыше, на самом краю. Закинув голову назад, я на прощание позволил смыть свои слезы дождю. Холодные капли вызывали дрожь и неприятные чувства, а такой же холодный легкий ветерок поглаживал мои волосы, будто говоря: «Все хорошо. Просто поиграй со мной... Давай, полетели со мной далеко-далеко...» Один шаг может стать концом всех твоих мучений, боли, страданий... Один шаг может подарить тебе еще много несчастья... Один шаг, чтобы умереть... Один шаг, чтобы родиться вновь... Один шаг ради побега... Один шаг ради спасения... «Будь, что будет... Это мое решение...» Один шаг... Всего лишь один шаг... Я все еще не открывал глаза, было страшно. Один шаг... вперед... Я медленно сделал это... Шагнул вперед... в воздух... в пустоту... в неизвестность... Не знаю, сколько времени прошло. Я просто постарался забыться. Стук. Боль, но она не очень сильная. Неужели, умереть так просто? - Ынхёк, - я слышу чей-то судорожный всхлип. - Ынхёк...! Ынхёк!!! - всхлип превратился в истерический крик, наполненный отчаянием. Меня начинает сильно трясти. Все еще не хочу открывать глаза. Я мертв? Все кончено? Тогда что все это значит? - Ынхёк... ты дурак.... Что?! После этих слов я почувствовал тепло. Такое незнакомое, потому что никогда раньше я не чувствовал такое. Я, собравшись с силами, открыл заплаканные глаза и не сразу все понял. Я все еще находился на крыше, сидел на полу, под холодным дождем. Меня крепко обнимал Итук, сильнее прижимая к себе. Он плачет? Почему? И почему он мне помешал? - Ынхёк... Ынхёк... - своими теплыми ладонями Итук берет меня за щеки, смотря мне прямо в глаза. - Что это было? - шепчет, немного срываясь на высокие нотки, и всхлипывая. - Никогда! Слышишь? Никогда так не делай! Ты не должен так убежать от жизни! Ты должен бороться за нее! - Прости... прости... - плачу я. - Если ты сейчас умрешь, то кто-то останется один! Кто-то останется без счастья! Без тебя! - я не мог верить его словам, от этого сердце больно сжимается. - Скажи... какая твоя мечта? Ынхёк, твоя мечта? «Моя мечта? Я закрыл глаза и в мыслях за мгновение нарисовалась картина... Огромное пшеничное поле было похожа на море, которое волнуется из-за легкого теплого ветра. В центре поля стояло огромное зеленое дерево. Голубое, без единого облачка, небо над головой. Белые бабочки беззаботно кружились в танце, птички пели успокаивающе и красиво. Вдыхаю свежий воздух совершенно без трудности, полной грудью. Здесь я безгранично свободен». - Я понимаю, что жить одной мечтой трудно, но Ынхёк... - всхлипывает Итук. - Ты должен верить, что твоя мечта исполнится... - он снова прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы и продолжая плакать. - Верить... После этой ночи прошло еще два дня. Все это время я думал над словами Итука. Думал и о своей мечте. Это поле — описание жизни. Я и не заметил, как пришел день прощания. День моего ухода. Начало новой жизни. Я стоял у главной входной двери, уже собрав все свои вещи. Передо мной стояли все детишки нашего детского дома. У всех на глазах слезы, на губах — улыбки. Каждый целовал меня в щечку, желая всего хорошего. Да я и сам чуть ли не плакал. Воспитательницы передали мне «пока» от младенцев. Последним ко мне подошел, конечно же, Итук. И я не смог больше сдерживать свои чувства: слезы сами покатились из глаз. Не могу поверить, что его я вижу в последний раз. Он же единственный человек, который подарил мне надежду после того, как она у меня умерла... - Итук... - выдохнул я. - Спасибо... Ты станешь хорошим и добрым... отцом... - Ынхёк, - обнял он меня, пряча свои слезы. - Обещай, что ты станешь счастливым... Обещай... - шептал он. - Обещаю... хён... - обнял я его в ответ... Оборачиваюсь и через заднее окно машины вижу детишек, воспитательниц и Итука. Все они машут мне на прощание. Я их больше не увижу... Новая жизнь... Какой она будет? Я не знаю... Но я понял, что сейчас мне нужно просто идти вперед. Не в пустоту, а навстречу к жизни... Идти по ее пути...