Роза для Служанки

      Еще секунду назад мне было тепло, темно и спокойно. Потом меня будто сбросили в холодную бурную воду, и все, что мне оставалось — это жадно хватать ртом воздух, так, чтобы хватило с запасом.       Я открыла глаза. Темноту разряжал свет фар. По крыше громко и ритмично барабанил дождь. Резко заболела голова в области лба. Я потянулась рукой к лицу, и наконец-то осознала, что я не сплю.       Пристегнутая, я сидела на пассажирском сидении в машине, которая увозила меня из хозяйского дома. Но пунктом назначения почему-то стал не город, а какая-то сосна, в которую мы, судя по всему, врезались. Водителя в машине не было, дверь с его стороны осталась открытой.       Когда я прикоснулась ко лбу, я почувствовала на ладони вязкую теплую жидкость. Кровь. Что случилось? Я помнила, как мы скучно ехали по дороге. Я нервничала и тщетно пыталась разговорить своего попутчика, чтобы отвлечься от мыслей и тревоги. Помню, что пошел сильный дождь, поднялся ветер. Одно дерево упало за дорогу, да так, что водитель едва успел проскочить. Успел проскочить, но, уворачиваясь, потерял управление и улетел в кювет.       Я дрожащими руками отстегнула ремень. Попыталась открыть дверь с моей стороны, но не получилось, и пришлось выкарабкиваться через водительское сидение.       Машина была припечатана к дереву. Я обошла ее два раза, но водителя так и не нашла. Он не откликался ни на какие позывные.       — Так, панике не поддаваться, — я сказала себе это вслух и сделала глубокий вдох. — Выбор у нас один — выйти на дорогу и возвращаться к дому. Мы вроде недалеко уехали.       Мысленно согласившись со сказанным вслух, я выбралась на дорогу. Как же хорошо, что перед тем, как сесть в машину, я успела переобуть каблуки на кеды. В них я легко перелезла через дерево, заблокировавшее дорогу, и побрела в сторону дома. Дождь не унимался, и через минуту я превратилась в ходячую лужу. Мне повезет, если встретится попутка, что маловероятно — поэтому придется идти на своих мокрых двоих.       Если бы я была героиней какого-нибудь фильма, то зрители, наблюдающие за мной по ту сторону экрана, кричали бы: «Телефон! У тебя же есть телефон!» Эти крики дошли до меня только спустя десятки минут моего одинокого похода. Я остановилась, пошарила карманы куртки и — слава Богу! — нашла свой мобильный. Вопреки всем законам жанра, на телефоне не села батарея, и он прекрасно ловил сеть, чем я сразу воспользовалась.       Беда, как говорят мудрые люди, не приходит одна. За секунду то того, как я нажала на кнопку вызова, на меня набросился зверь. Он выбил телефон из моих рук, прыгнул, повалив меня на землю. Наверное, это волк. В такие моменты не станешь задаваться определением, что это за зверь, перелистывая в голове энциклопедию про животных.       Он громко рычал прямо мне в ухо. Я кричала в ответ, пытаясь руками оттолкнуть его тяжелую тушу от себя. Я не видела его клыков, но они наверняка были большими и острыми. Впрочем, совсем скоро я в этом убедилась — когда зверь все же смог цапнуть меня за плечо. Было очень больно, и я закричала еще сильнее, продолжая из оставшихся сил бороться со злым серым волком. Помочь мне могло только чудо.       Чуда не происходило. Прощайте, родители, друзья, знакомые, и все, кого я знала и не знала. Сейчас клыки прокусят мои шею — и все.       Меня ослепил яркий свет. Зверь внезапно замер, а спустя секунду скрылся.       Я закрыла глаза. Наверное, я умерла, как иначе объяснить эту вспышку света?       — Лина! Черт, что с тобой случилось!       Если я умерла и в загробном мире меня встречает парнишка из деревенского магазина, то в своей жизни я сильно нагрешила. А раз так, то я, пожалуй, еще поживу. Я открыла глаза и увидела Илью, склонившегося надо мной.       — Привет, — прохрипела я, когда он смог поднять мое тело и поставить его на шатающие ноги. — Как дела?       Сквозь дождь (или слезы?) я заметила, что Илья улыбнулся.       — Идти можешь?       — Нет, — я пожала плечами и тут же пожалела об этом: от укушенного плеча растеклась острая боль.       Он подхватил меня за талию и поволок к мотоциклу. Я еле передвигала ногами, но Илья смог дотащить меня до своего железного коня.       — Что случилось?       — Машина попала в аварию, — стиснув зубы, выдавила я, когда Илья усаживал меня на мотоцикл. — Дерево упало на дорогу, а меня покусал волк. Вот.       Я отказалась от шлема — и так голова тяжелая. Илья завел мотор, и мы тронулись с места.       — Не потеряй сознание по дороге, пожалуйста. Давай хотя бы доедем до деревни. Там тебе помогут.       — Знаешь, у меня кровь хлещет, — сказала я, прижимаясь к его спине из оставшихся сил. — Не могу тебе ничего обещать.       — Кровь? Да так, струйка.       Это была последняя фраза, которую я услышала прежде, чем провалиться в темноту.

***

      — У меня был здоровенный укус, — недовольно сказала я, рассматривая свое отражение в зеркале. — А теперь тут просто царапина!       Илья, вошедший в дом минуту назад, снял куртку, шлем и подошел ко мне.       — Ты будто недовольна.       — Это странно, — я сердито скрестила руки на груди. — Так не бывает! У меня кровь хлестала во все стороны, я кое как выжила, а теперь у меня на плече едва различимая царапина!       Илья тяжело вздохнул и отошел к столу, где уже стоял чайник с чаем, который с утра заварила его бабушка.       — Я же тебе говорил, там всего лишь была тоненькая струйка крови.       — Ты сам-то себе веришь? — я повернулась к парню, сверля его своим самым злым взглядом. Илья проигнорировал его и принялся разливать чай.       Аромат ромашки и чабреца не успокоил меня. Я находилась в этом доме уже три дня — во всяком случае, так мне сказали. Первый день я спала, периодически просыпаясь от бредовых снов, чтобы выпить стакан отвара по старинному рецепту бабушки Ильи. На второй день я пришла в себя, но провела весь день в кровати. Сегодня, когда я уже чувствовала в себе силы, чтобы ходить, хозяйка дома отказалась меня отпускать — мол, еще не окрепла. Мне не давали мобильный телефон, не выпускали из дома. Все под предлогом, что я еще слишком слаба.       Силы сопротивляться у меня появились только сегодня. Эти силы только окрепли после того, как я наконец уличила момент и подобралась к зеркалу и обнаружила, что мои серьезные укусы дикого зверя подозрительно быстро зажили, словно царапины.       — А вчера ты сказал, что мне нельзя двигаться, потому что у меня серьезные раны. И что ты сам видел, как волк вцепился зубами в меня.       — Я не знаю, что видел, — неуверенно сказал Илья, вцепившись в чашку.       Я подарила собеседнику сердитый взгляд и отвернулась. Я очень благодарна своему спасителю и его бабушке, что выходила меня. Однако я испытывала бы более нежные чувства, если бы меня изначально просто отвезли в больницу или просто отпустили домой.       — Я сижу здесь без телефона, без связи, меня наверняка потеряли. Василий Петрович волнуется, обыскался. Мне надо как-то связаться с ним или с родителями.       Я видела, что Илья нервничал. Он пытался скрыть свои сомнения, но я видела, что он задается теми же вопросами, что я. А это значит, что я могла его склонить на свою сторону.       — Бабушка сказала, что Василий Петрович заезжал сюда. Это он привез все лекарства.       Я чуть не выплюнула чай прямо на Илью.       — И когда вы собирались мне это сказать? Что еще нового в нашей жизни, насыщенной событиями?       Мое возмущение прервала бабушка Ильи, которая с грохотом отворила дверь. Я втайне и открыто восхищалась этой женщиной: высокая, энергичная леди с копной седых кудрявых волос, которые обычно прикрывают платком, но она предпочитала связывать их льняной ленточной на затылке. У нее был добрый взгляд и нехарактерные для деревенских бабушек наряды: не бесформенные халаты, а свободные платья вполне современного покроя. Илья называл ее бабушкой за глаза, потому что сама она требовала, чтобы к ней обращались не иначе как «Валентина».       — Наша птичка наконец ожила, — радостно воскликнула Валентина, занося в дом огромную деревянную кадку. — Конечно, я настоятельно рекомендую тебе оставаться под одеялом, но выбраться на пару минут к чаю тоже хорошо.       Я не могла злиться на эту добрую женщину, которая сутки сидела у моей кровати, прикладывая компрессы, меняя повязки и отпаивая меня снадобьями. Ее кадка и сейчас была наполнена травами — Илья говорил, что она регулярно собирает лекарственные цветы, сушит их, иногда продает для чая. Мини-бизнес, как он выражался.       — Мне уже гораздо легче, — я улыбнулась. — Я так благодарна вам за заботу! Думаю, мне уже пора…       — Нет, нет, ты что! — воскликнула Валентина. — Еще рано об этом говорить. Тебе еще нужно прийти в себя. Знаю, тебе скучно, но мой замечательный внук составит тебе компанию.       Ее замечательный внук послушно кивнул, делая глоток чая.       — Я слышала, Василий Петрович заходил, — я встала со стула, поправила халат и опустилась на кровать.       Валентина невозмутимо кивнула.       — Он очень переживает о тебе. Через три дня он пришлет машину за тобой, и тебя отвезут в город.       В какой-то степени меня удовлетворил ее ответ. Во всяком случае, в этом показания бабушки и внука сошлись. Почему только через три дня? Хороший вопрос, задам его чуть позже. Дальше мы несколько минут пили чай в тишине, каждый погруженный в свои мысли.       — Так, дорогой, хватит тут сидеть, во дворе для тебя работка есть, — сказала Валентина, вынимая из рук Ильи его чашку и буквально подводя к двери. — А нам с Алиной пора обработать оставшиеся раны, тебе тут смотреть нечего!       Когда Илья скрылся за дверью, Валентина подошла ко мне. Я привычно оголила плечи и повернулась к женщине спиной. Что-то напевая под нос, Валентина обработала жгучим раствором мои царапины, и когда я охала и ойкала, заботливо дула на мои раны.       — Знаешь, Илья, похоже, здорово в тебя влюбился, — сказала Валентина, аккуратно накладывая повязку. — Он тебе хотя бы нравится?       Такая откровенность ввела меня в ступор. Я не знала, что ответить. Я с самого начала понимала, что нравлюсь парню, и была очень благодарна ему за спасение. Но есть ли во мне что-то ответное, я не знала. Мне прельщало его отношение ко мне, и я была уверена, что он очень хороший человек. Если бы мы встретились в городе пару месяцев назад, я бы без раздумий влюбилась в него. Но пока мои мысли были заняты другим мужчиной.       — Я желаю ему только хорошего. И если ты не испытываешь взаимных чувств, не играй с ним.       Я кивнула. Когда женщина убрала свои лекарства и травы в большой деревянный шкаф, я решилась ответить.       — Я не знаю, нравится ли он мне. Даже не так: я не знаю, как и насколько он мне нравится.       Валентину этот ответ, похоже, удовлетворил. Она улыбнулась мне и вышла во двор, закрыв за собой дверь. Я легла в постель, укрылась одеялом и через пару минут провалилась в сон.       Не знаю, что Валентина добавляет в чай, но стабильно через полчаса после его приема я крепко засыпала. В этот раз мой ночной сон был не такой крепкий. Я так отвыкла от кошмаров, что в этот раз проснулась в холодном поту. Мне снился большой серый волк, который то скрывался в темноте, то резко выпрыгивал из ниоткуда и нападал на меня. Я отбивалась, зверь отступал, но стоило мне подняться на ноги, как я снова слышала его рык, и все повторялось.       Я проснулась посреди ночи, моя ночнушка промокла насквозь. Я села в кровати и отдышалась. Это всего лишь кошмар, но трясло меня, будто все было по-настоящему. Зеркало, стоявшее напротив кровати, показывало мне удручающее отражение. Будь в комнате немного темнее, я со своими нечесаными волосами сошла бы за героиню фильма ужасов.       Решив, что мне нужен свежий воздух, я накинула халат и побрела к двери. Я окончательно взбодрилась, когда не смогла открыть дверь. Да, я знала, что дверь тяжелая, и даже Илье приходилось прилагать усилия, чтобы открыть ее. Но даже когда я навалилась на нее всем весом, дверь не открылась. Она всего лишь сдвинулась на пару миллиметров, и все.       Я со злости стукнула дверь локтем. Меня заперли изнутри!       Громко топая, я направилась обратно в кровать. Рухнув на нее лицом в подушку, я заплакала.