Неосторожное желание

- Ты будешь ругаться. – Я опустила голову. Подруга подозрительно щурит глаза. - И что опять случилось? - Понимаешь… Орочимару… - Ах, ну конечно, - если бы слова были осязаемы, я отравилась бы от концентрации яда в них. – И какого рода гениальное предложение он сделал? - Нас приглашают съездить в Японию. - И что же заставляет тебя согласиться. – Не вопрос. - Глупость. Определенно, глупость. – Вздыхаю. – Никаким здравомыслием здесь и не пахнет. - Я поеду. Вскидываю голову и поджимаю губы. У всех есть право выбирать. Я выбрала, она выбрала. И это она старше и имеет хоть какое-то право запрещать что-либо мне, не наоборот. - Ты что творишь? – Шипит Саске и трясет меня за плечи. Мы опять на балконе. – Что творишь, я тебя спрашиваю?! Тебе что, приключений мало? Какого… Какого ты согласилась на это его… предложение?! Я молчу, упрямо поджимая губы. Действительно, причина кажется ужасно глупой. Подумаешь, убьет он пару-тройку абсолютно посторонних мне иномирных преступников… - Очень надеюсь, - внезапно надменно произносит братец, - что причиной послужило не желание получить деньги или известность. Меня как кипятком ошпаривает, и я вновь вцепляюсь в плечи, удерживая себя от пощечины. Больно. - Это шантаж. – Наконец отзываюсь я. - Что именно? – Саске приподнимает брови, разглядывая меня с научным интересом. - Что твои слова, что слова твоего… Наставника. Саске молчит и вдруг бледнеет. - Боюсь себе представить, чем он мог тебя шантажировать. – Хрипит он, пока я кошусь на него с абсолютным непониманием. – И если он все же хочет видеть тебя в качестве… Союзницы… Почему поступает так опрометчиво? - А ему больше нечем на меня влиять. Брат кивает, осторожно убирая мои судорожно сжимающиеся пальцы от плеч (опять!) и поворачивает в сторону двери. - Мне надо подумать. - Я дура. – Краем глаза ловлю кивок. – Законченная идиотка, я знаю. Мадара, даже в маске, даже сидя в ванной на шубе, не выглядит глупо. Не представляю, как ему это удается. Я едва поспала несколько часов и поднялась в четыре утра. Бессонница, похоже, прогрессирует. Я зашла в ванную, как обычно. А он приказал закрыть дверь. Такому тону нельзя не подчиниться, знаете ли. - Я был уверен, что ты постараешься избавиться от нашего общества. - Я хочу напиться. - Не рановато ли? – Предпочитаю проигнорировать этот вопрос. - Моя основная проблема в том, что даже я если я не смогу встать на ноги после этого, соображать буду все равно почти нормально. - Интересная особенность организма. Давно проверяла? - Аааа… Ты не знаешь, как иногда празднуют дни рождения 14-летние девочки. И нет, это был не мой день рожденья. Наверное, это высшая степень глупости – открывать свои слабости даже не перед союзником, почти врагом. Все равно, что вручить перевязанное ленточкой оружие против себя же. - Это всегда можно исправить, как считаешь? Можно ведь и заключить союз. - А что мне за это будет? – Поднимаю голову и смотрю на него невинными глазами наивной чукотской девочки. Мадара расхохотался. - Ты и Орочи так сказала? Досадливо кривлюсь: - Нет, этот сразу нашел... что мне предложить. - Боюсь спросить «что»? - Братик тоже так сказал. - Братик? Ааа… Ты о Саске, верно? - Угу. - Он ведь почему-то дорог тебе. Вздыхаю: - Когда пытаешься казаться неосведомленным, нельзя подталкивать так грубо. Нет. Да. Я назвала его братом. От части – ради выгоды. От части – под влиянием момента. Мне плевать, что с вами случиться в вашем мире. Я этого знать не буду. Но пока вы здесь, в пределах моих возможностей, я буду считать себя ответственной за вас. - Чувство ответственности, - произносит пару сотен лет спустя Мадара. Он кладет руку мне на макушку и, кажется, насквозь просверливает взглядом. – Чувство ответственности за тех, кого мы приручили, зачастую бывает хуже совести. – Мужчина проводит большим пальцем той же руки по моей щеке все ниже и ниже, пока тот не коснулся губ. – Оно мне знакомо. – Спокойно заканчивает он. И вдруг спрашивает, - если я сейчас сниму маску, что ты сделаешь? - Зажмурюсь и отвернусь. – Лидер Акацки задумчиво кивает, но ни продолжать, ни убирать руку, по всей видимости, не собирается. - Если тебе хочется привнести в наше общение какой-то элемент доверия, назови мне свое имя. – Предлагаю, поскольку уже надоело мысленно спотыкаться об его прозвища. Короткий смешок: - Что заставляет тебя думать, что тебе оно неизвестно? - Тоби – тебе не подходит. Еще один смешок: - Очень хорошо, леди. Мое имя – Мадара. Я судорожно выдыхаю. Почему у него такой тон? На секунду мне показалось, что меня обнимает теплая мягкая… темнота. Или тьма, если быть более пафосной. Что это? Слуховые и зрительные галлюцинации? По позвоночнику прокатилась обжигающая волна огня, заставившая меня дрожать. Пальцы – когда он взял меня за руку?! – крепко сжали. Не так чтобы больно, скорее, чтобы привести меня в чувство. - Приятно познакомиться, - хрипловато выдаю я. Очень приятно. Рано утром. В ванной. С опаснейшим преступником. А я, однако, адреналиновый наркоман!