Неосторожное желание

«Это очень сложно – заставлять себя верить и демонстрировать эту веру человеку, которого ты почти не знаешь. Дать прочувствовать не только безграничную веру, но и гордость, и тепло, которого и на себя не всегда хватает, щемящую надежду на что-то неясное и почти неслышный отзвук любви. Тем более, когда он скользит подобно острому ножу в твоем разуме – и даже если б не хотел сделать больно, не смог бы. Это было очень сложно, на пределе моих актерских данных, за гранью моего умения чувствовать, но я справилась. Я понимаю это, потому что он почти в ужасе отшатывается – от меня, моего разума… Лишь для того чтобы мгновением позже вновь змеей проскользнуть сквозь мои широко раскрытые глаза и понять, что это за головоломка такая, непонятная. У меня получилось. Он так давно не чувствовал веры в него, что отказаться от такого подарка будет выше его сил. Вот она я – открыта как книга, не плачу от боли, а понимающе улыбаюсь и позволяю заглянуть еще глубже…» Это не был привычный кошмар, но ощущение того, как кто-то неаккуратно копается в моей голове, было непередаваемо неприятными. Я еще очень долго не могу придти в себя и гляжу на окружающих, будто нахожусь в трансе. Впрочем, осторожную попытку Пэйна прочесть мои мысли пресекаю моментально. Он морщится. Когда мы все-таки выходим – названный братец тянет меня за руку и практически тащит на себе – я потеряла дар речи. Аэропорт был… Огромный. И людей здесь было много. Никогда даже не представляла, что может в одном месте собраться вот такое огромное количество народа. А еще был день, хотя по идеи должен быть вечер: вот она, разница во времени! И тут я замечаю: нас встречают. Невысокий, особенно в сравнении с моими спутниками, мужчина в неприметном костюме офисного клерка. - Добро пожаловать, дамы, господа. – Заговорил он с заметным акцентом и продолжил, явно обращаясь к Орочимару. – Когда Рюто-сан узнал о стране, в которой вы оказались в этот раз и о ваших спутниках, я был немедленно назначен на должность вашего проводника… Кроме того в мои обязанности входит выяснение…Некоторых обстоятельств. Его речь заставила меня отрешиться от собственных мыслей. В этот момент я внезапно поняла, что простыми проводами мы с Юлей не отделаемся. Конечно, я была весьма и весьма наивна, не задумываясь о том, взаимодействует ли Орочимару с властями нашего мира. Очень… непредусмотрительно с моей стороны. - Весьма любезно с вашей стороны, - отвечает ему санин на том же языке. – Перелет был долгим, мы бы хотели отдохнуть, а позже прояснить все. - Прошу за мной. Мы молча следуем за не представившимся нам персонажем, выходим из аэропорта и рассаживаемся по трем машинам. Я не очень-то разбираюсь в марках, поэтому могу сказать лишь одно: они были огромны. Самое обидное, что мы с Юлей вновь оказываемся разделены. Хотя Саске все также меня не отпускает. С другой стороны от меня оказывается Кабуто. Я вцепляюсь в руку братика, и мне кажется, что яростный стук моего сердца слышно каждому если не во всем городе, то в машине уж точно. – Юми-сан. – Через некоторое время говорит Кабуто, когда у меня перед глазами начинают плясать черные точки. И протягивает какой-то флакончик. - Что это? – Подозрительно щурит глаза Саске, удерживая мою руку. - Всего лишь успокоительное, - безмятежно улыбается медик. – Юми-сан оно сейчас лишним не будет. Учиха забирает «успокоительное», открывает, принюхивается, хмыкает и только потом отдает мне. Послушно делаю глоток – на языке остается мятный привкус. Кажется, будто пью жидкий лед. Эффект оно дало странный. Я снова могу адекватно воспринимать реальность, но вижу все будто со стороны. - Спасибо, - киваю Кабуто. - Не за что, Юмико-сан, - улыбается он в ответ. Приезжаем мы в дом, принадлежащий Орочимару. Санин как-то договорился с тем мужчиной, что завтра утром мы приедем всей компанией «поговорить». А пока мы можем отдохнуть. Кидаю сумку на пол в своей новой комнате. Еще одна дверь – ванная комната. Включаю горячую воду. Вещи – неаккуратной кучкой на полу, кожу покалывает, я с блаженным вздохом опускаю голову на бортик. Райское наслаждение… Открываю глаза, губы искривляются в усмешке: потолок здесь зеркальный. Вывожу пальцем рисунки на стенках ванны. Настроение у меня вообще-то препаршивое, периодически хочется скатиться к банальному самоуничижению. К чему приведет нас моя неосторожность? Власти и спецслужбы, да еще и чужой страны… Способность здраво мыслить внезапно отставила меня, из груди рвался какой-то позорный скулеж. … Я не должна была… … Я не имела никакого права… … И теперь расплачиваюсь за свою ошибку… Нужно было просто остаться дома. Никуда не ехать. Выпроводить всю развеселую компанию к такой-то матери и плевать на шантаж. Чем нам это обернется? Какие будут последствия? А Юля словно и не замечает ничего. «Все будет хорошо, Люлю. Все нормально». И улыбка в ответ. Ныряю под воду. Ревность ли это? Имею ли я право ревновать свою подругу к кому-либо? Вряд ли, правда? Завистливая, ревнивая дурочка. С отвращением гляжу на свое отражение. И правда. Из ванной я выхожу чистая, распаренная, оставив сомнения и слабость воде. Не время для них.