Подделка 36

Shifer dark автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
GACKT, Moi dix Mois, Juka, Mana (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Мана/Джука, Гакт/Мана, Гакт Камуи, Мана, Джука
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: ER Ангст Психология

Награды от читателей:
 
Описание:
Джука не любил подделки. Это касалось всего: одежды, духов, дисков… людей. А вот теперь он сам суррогат. Замена тому, кто уже давно на недосягаемой высоте, и ему, Хироки, так не прыгнуть.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
17 ноября 2014, 18:00
      Два года. Время летит слишком быстро, когда есть, чем его занять. Когда, как в калейдоскопе, сменяют друг друга такие одинаково-разные сцены залов и клубов, где они с завидной регулярностью выступают, гостиничные номера, в которые Он всегда сходит без стука, падает на примятые простыни без спроса и по-хозяйски притягивает Джуку к себе, увлекая в головокружительный поцелуй, срывая одежду, вжимая в жесткую кровать и беря свое. Идеальный тандем. Холодные и отстраненные на публике, они дарят друг другу наедине всю гамму эмоций, которую только можно передать через мимолетный взгляд, жадный поцелуй, жаркое прикосновение… Мана играет для Джуки, Джука поет для Маны - все это правильно. И «Правильно» длится уже два года. Никто не собирается прекращать эти отношения: связь музыкой, которая крепче любой привязанности, спеленала их по рукам и ногам, и освобождаться не хочется.       Хироки слушает тихое дыхание спящего на соседней подушке солиста и думает, что, наверное, может назвать себя счастливым человеком. Любимая работа, и рядом человек, которого можно было бы назвать любимым. Но даже в мыслях не допускать этого слова по отношению к Сато. Коллега, любовник, источник вдохновения и блеска в глазах Джуки, но не любимый. Слишком уж сильное это слово, слишком много несет обязательств. А у них и так много этого «слишком»: слишком много страсти, слишком много музыки, слишком много секса, слишком много споров и ссор… нет, это не любовь. Но они друг другу ближе, чем влюбленные.       Думать об этом становится трудно, и Хироки тоже засыпает под шум дождя за окном. Завтра сложный день: презентация сингла, концерт, а потом торчание в клубе и «играние лицом на публику». Нужно много улыбаться, скрывая то и дело накатывающее раздражение, держать себя в руках, не напиться, не поссориться с Сато. Слишком много «не» для одного вечера.       Презентация и концерт проходят как по маслу, зрители довольны, музыканты устали, но усталость эта приятная, и легко кружит голову лучше самого крепкого вина. Джука сидит за барной стойкой, уже почти час потягивая один и тот же коктейль, музыка становится все тише, и, пока играет какой-то медляк, Хироки может расслышать разговор двух людей, сидящих почти рядом. Они одеты неброско, но в них можно узнать довольно известных в середине девяностых музыкантов. Джука не любит подслушивать, только чужие слова так и вбиваются в уши вместе с попсовой слащавой мелодией:       - Паренек неплох. Голос сильный, правда, опыта не хватает - это заметно, - проговорил один из них, низкорослый брюнет, склонившись к товарищу.       - А когда Мана выбирал плохих вокалистов? – усмехнулся второй. Он был потрепанным блондином, явно крашеным: сожженные волосы не были ему благодарны. – Интересно, когда он избавится от своих призраков?       - Ты о чем? – второй, уже не стесняясь, пялился на Хироки.       - А ты не видишь? Мана может сменить сотню вокалистов, но все они будут, как один, похожи на Камуи. Мне вот интересно, он их в койке Гактом не зовет? – рассмеялся блондин пьяным смехом.       - Ты серьезно? – брюнет выглядел удивленным, а Хироки все крепче сжимал свой стакан, не в силах унять нарастающее раздражение.       - А то. Для Маны всегда будет существовать один вокалист, один голос, одна внешность. Один мужчина. И этот паренек в пролете. Он проигрывает Камуи так, как подделка проигрывает оригиналу. Если Камуи и Сато помирятся, Мана, не задумываясь, вышвырнет вон этих слащавых мальчиков!       - Ты так говоришь, потому что Сато отказался с тобой работать! – подколол брюнет товарища.       - Он отказался со мной работать, потому что я ему не дал! – смеялись уже оба, а Джука, бросив недопитый коктейль, вылетел на улицу.       Подделка? Копия?       Джука не любил подделки. Это касалось всего: одежды, духов, дисков… людей. А вот теперь он сам суррогат. Замена тому, кто уже давно на недосягаемой высоте, и ему, Хироки, так не прыгнуть. Казалось бы, чего обращать внимание на пьяный бред старых приятелей Сато? Но разве первый раз его сравнивают с Гакуто Камуи? Разве хоть раз сравнение было в его сторону? Да, Сато не называл его чужим именем в постели. Только потому, что во время секса не склонен был говорить. Они не клялись они друг другу в любви и ничего не обещали. Тем более, на что обижаться? Его заметили, его вывели на большую сцену, рассмотрели талант, помогали… и использовали, как запасные перчатки. Или запасной презерватив, кому как больше нравится.       Захотелось напиться. В зал он возвращается мрачнее тучи, с явным намерением напиться вдрызг, и тут же попадает в чужие объятия, практически незаметные для окружающих:       - Опять курил? – Голос Маны строг, но строгость эта наигранная: у гитариста чудесное настроение, раз уж он позволил себе при всех тискать Хироки.       - Я сильно похож на него? – вопросом на вопрос отвечает Джука, мягко отстраняясь и идя к барной стойке. Его мягко хватают за руку, не позволяя уйти:       - На кого?       - Не важно, забудь, - он отмахивается и вновь предпринимает попытку прорваться к спиртному. Нет, это определенно не любовь, но больно отчего-то именно так, как если бы он любил Ману. Надо срочно выпить…       Его не отпускают, напротив, притягивают все ближе и шепчут еле слышно:       - Поехали отсюда, - и, не спрашивая разрешения, тянут прочь из душного помещения, запихивают в пойманное такси и везут туда, где бы он хотел оказаться меньше всего: в квартиру Маны.       Едва они переступили порог, гитарист с голодом накинулся на него, стягивая куртку и целуя до умопомрачения, делясь с Джукой вкусом терпкого виски. Тот уже не сопротивляется, отстраненно отвечая на прикосновения и позволяя себе тихие стоны. Он старается не вслушиваться в чужое дыхание, боясь услышать звуки ненавистного имени, боясь в полной мере ощутить себя заменой тому, кто ушел много лет назад, оставив в сердце и памяти дорогого Джуке человека неизгладимый след.       Мана не видит, что с Хироки творится что-то не то, он самозабвенно ласкает молодое податливое тело, очерчивая языком тонкие венки на шее, соски, вылизывает на животе вокалиста узоры, спускаясь с каждым прикосновением ниже и ловя тихие стоны юноши. Он забывает рядом с ним многое из того, что нужно забыть, не помнит, что поклялся не впускать больше таких, как Хироки, дальше постели. Все обещания не стоят ничего, когда этот гибкий юноша изгибается под твоими руками и почти всхлипывает от нахлынувших ощущений, когда осторожно отвечает на поцелуи и прикосновения, когда отдает тебе всего себя без страха быть отвергнутым. Вот и сегодня он весь во власти Маны, только отдается с каким-то глухим отчаянием, без звука крича о чем-то очень важном и тревожащем…       Мужчина не спрашивает ни о чем, обнимая дрожащего то ли от удовольствия, то ли от страха вокалиста и думает, что сделал лучший выбор из возможных. Хироки не Он. Джука не уйдет, не предаст.       Вокалист не может унять дрожь, впервые его угнетает привычное между ними молчание. Но и говорить не о чем: какой смысл устраивать истерики? Если все так, как говорят те люди, легче ему не станет, а если нет – зачем ссориться с Маной, если сейчас у них все хорошо? И, расслабляясь в крепких объятиях гитариста, Джука проваливается в тяжелый сон.

***

      Его будит луч яркого солнца, падающий на лицо, говоря, что уже даже далеко не утро. Хироки вскакивает с постели, не найдя рядом Ману: тот ранняя пташка, и, судя по всему, уже упорхал за пределы квартиры. Заваривая себе кофе, Джука обнаружил записку на столе, в которой говорилось, что гитарист уехал в кафе на встречу, и ждет его в этом же кафе в два часа дня, когда все дела будут улажены. От вчерашних сомнений остался горький осадок, но даже он не омрачал удивительно хорошее настроение Джуки, который, убедившись, что времени достаточно, привел себя в порядок, выпил свой кофе и вызвал такси. У названного кафе он был без десяти два.       Мана, расставшись с саунд-продюсером, потягивал кофе, ожидая Хироки, и улыбнулся, когда ему на плечо легла легкая рука:       - Ты все так же рад меня видеть, Мана-сама? – Этот ехидный голос Сато узнал бы из тысячи.       - Поздороваться подошел? – ответил он, возвращая лицу серьезное выражение.       - Спросить. Этот мальчишка действительно так хорош? – Гакт улыбнулся, придвигаясь ближе.       - Да, - не раздумывая, кивнул гитарист.       - Лучше меня? – Гакт придвинулся еще ближе.       - Несомненно!       - Проверим! - И в этот момент Гакт отрывисто склонился к мужчине и впился в его губы, прижимаясь к тому, кусая, заставляя разомкнуть губы. Со стороны это было похоже на поцелуй, наполненный страстью.       Джука решил, что ничего страшного, если он войдет чуть раньше. Если Мана занят, он не будет мешать. Юноша вошел в зал, окидывая его взглядом, и тут же взгляд падает на две знакомые фигуры. Сато сидит за столиком, а склонившийся к нему мужчина со всей страстью его целует. Когда он отстраняется, Джука уже знает, кто это. Это оригинал. Значит, подделке стоит и честь знать. Он выскакивает из здания, закуривает, хотя сотый раз клялся себе и Мане бросить, сбрасывает вызов Маны и выключает телефон.       Всё правда. Все нелепые слухи, разговоры… и эти глупые сравнения вдруг приобретают смысл. Теперь и он начинает видеть сходства. Холодный взгляд, которому учил его Мана, жесты, мимика, поведение, голос… все не его. Все чужое. Все принадлежит тому самому оригиналу, будь он сотни раз проклят. Мана слепил себе идеальную подделку, безропотно выполняющую любые его прихоти, без конца оправдывающую надежды. Джука уже забыл, когда в последний раз говорил ему нет, когда принимал решения сам. Удобная вещь. Пусть талантливая, смазливая, но вещь. Нет, даже не так. Копия вещи. И стоит оригиналу появиться на прилавке, о ней забывают.       Приехав домой, он со злостью состригает отросшие волосы, глядя с презрением, как рассыпаются по полу черные пушистые пряди, затем, оглядев себя, собирается и идет в парикмахерскую, стрижется нормально и перекрашивается в темно-каштановый. Потом напивается вдрызг, включает мобильный и пишет одно единственное сообщение, прежде чем занести знакомый номер в черный список:       - Я ухожу. Никакая подделка не может заменить оригинал, верно?       Словно в тумане объявляет свое решение группе. Видит, как мертвенно бледнеет Мана, как говорит что-то про концерты и обязательства, но есть силы лишь для того, чтобы кивнуть и уйти с репетиции.       Концерты тоже пролетают в тумане и пьяном угаре. Мана ходит за ним бледной тенью и пытается то поговорить, то поцеловать. Невыносимо. Его давит жгучее желание, чтобы это безумие быстрее закончилось, но есть и другое - мазахистическое, больное... растянуть эти концерты как можно на большее время, ближе подходить к нему на сцене, остаться после всего этого.       Последний концерт. В гримерке после выступления его обнимают знакомые руки, и знакомый голос тихо хрипит:       - Хиро? Ты же не серьезно? Ты же не уйдешь? Объясни хоть, что происходит, черт побери! – Мана хватает его за плечи, разворачивает к себе, но так не хочется встречаться с ним взглядом. – Что с тобой происходит, Хиро? Что случилось?       - Никакая подделка не заменит оригинал, Мана-сама, - горько усмехается Хироки, выворачиваясь из объятий и выходя вон.       - Что ты несешь? – летит ему вслед, но он не слышит. Не желает слышать.       Только выйдя на улицу и окунувшись в промозглый январский вечер, Джука думает, что быть подделкой, наверное, не так плохо, как казалось раньше…
Реклама: