Выбор жреца

Стайлз бессчетное количество раз прокручивал этот момент у себя в голове. Там были самые различные варианты развития событий: от дрогнувшей руки, которая вонзит нож не туда до удушающей паники и отказа совершать жертвоприношение, от жалости к человеку у алтаря до всепоглощающего чувства вины перед ним. Но Стайлз не представлял, что всё пройдет абсолютно иначе. Выйдя с оракулом в главный зал, юноша обратил внимание на прибывших туда людей. Это были служители храма. Двое из них окропляли святой водой алтарь, еще один раздувал благовония вокруг статуи Артемиды. Стайлз с трепетом посмотрел на величественную скульптуру. Статуя богини была прекрасна. Она представляла собой стройную деву в короткой тунике и сандалиях. Распущенные локоны развивал ветер и было ощущение, что это не статуя, а просто юная девушка, которая застыла в движении. Но лицо её выражало решимость. Острые скулы, сжатые в тонкую полоску губы и чуть нахмуренные изящные брови придавали статуи жестокости и беспощадности. В добавок ко всему, в правой руке статуи находился лук, а за спиной у неё висел колчан со стрелами. Артемида. Богиня охоты, лесов и луны. Покровительница Халкиды. Одна из самых беспощадных и кровожадных богинь. И сейчас Стайлз принесет ей в жертву человека. За спиной юноши раздались звуки какой-то возни. Юный жрец обернулся на шум. Его внимание привлекла троица, стоящая у входа в храм. Двое мужчин держали мальчишку, заломив ему руки за спину. Стайлз нервно вздохнул. Жертве было на вид не больше пятнадцати лет. Он бы совсем ещё ребенком. Из одежды на нём была лишь набедренная повязка, которую носили пленники и рабы. Но больше всего Стайлза пугало отсутствие каких-либо чувств к этому ребенку. Ни жалости, ни сожаления. Лишь обжигающе холодное равнодушие. - Подведите его. - Стайлз поёжился от голоса оракула. Служители беспрекословно стали выполнять приказ. Подведя мальчика к алтарю, они довольно грубо швырнули его на колени и отошли вглубь храма. - Стайлз, делай что должен. Юный жрец кивнул и уверенно подошел к алтарю. Почувствовав его приближение, мальчишка поднял голову. Стайлз замер. В голубых глазах мальчика было столько страха и отчаяния, что это выбило ненадолго юношу из равнодушного кокона. Его ноги как будто приросли к каменному полу, он был не в силах сдвинуться с места и лишь смотрел на стоящего на коленях ребенка. Между ними словно возник невидимый барьер, который не хотел дать Стайлзу выполнить свой долг. Словно... Пытался огородить его от этого. Спасти ещё совсем юную душу. Мальчик молчал. Он не плакал, не просил пощады. Его взгляд был красноречивей любых слов. В нём было слишком много понимания происходящего. А ещё в его взгляде Стайлз разглядел смертельную усталость. А ведь действительно, что пережил этот мальчик, прежде чем попасть сюда? Скольких близких он потерял на недавней войне с соседним полисом? Какого это сначала быть чьим-то пленником, терпеть побои и унижения, а затем стать жертвоприношением? Эти вопросы набатом стучали в голове жреца. - Стайлз, не медли. В голосе оракула явственно звучало недовольство в перемешку с нарастающей злостью. Это мгновенно отрезвило Стайлза. Он на секунду зажмурился и глубоко вздохнул. Это помогло и, открыв глаза, юноша вновь был спокоен. Это его долг. Лучше быть принесенным в жертву богине, нежели всю жизнь быть рабом у какого-нибудь аристократа. Стайлз подошел вплотную к мальчику и зарылся пальцами левой руки в его волосы. Светлые пряди красиво переливались в лучах полуденного солнца. Обманчиво ласковый жест на миг успокоил мальчика и Стайлз смог вблизи рассмотреть его лицо. Голубые глаза были обрамлены длинными светлыми ресницами, что делало взгляд выразительнее. Тонкие губы были слегка приоткрыты. Несмотря на детские черты лица, у мальчика была хорошо развита мускулатура. В голове жреца пронеслась мысль, что через пару лет тот мог бы стать хорошим воином и статным мужчиной. Мог бы. Но никогда не станет. Воспользовавшись замешательством жертвы, Стайлз резко надавил на его голову, склоняя её к алтарю. Юный жрец почувствовал, как мальчик вновь задрожал от страха, но это не вызывало абсолютно никаких чувств. Удерживая голову жертвы на алтаре, Стайлз занес руку с ножом для удара. Секунда. Это не убийство. Две. Быть жертвоприношением - почётно. Три. Юноша с силой вонзил жертвенный нож в шею мальчика. Сталь с легкостью вошла до рукоятки в незащищенную плоть. Стайлзу даже показалось, что нож вошел настолько глубоко, что лезвие вышло с другой стороны и упёрлось в алтарь. Мальчик вздрогнул в последний раз, не издав при этом ни звука, и замер навсегда. Вот и всё. Юный жрец резко выдернул нож из трупа мальчика. В нос Стайлза мгновенно ударил металлический запах крови. Она окрасила алтарь первыми каплями, которые алыми змейками заскользили по белому камню к подножию статуи Артемиды. Выглядело это зловеще, поэтому Стайлз поспешил отвести взгляд. Краем глаза он заметил оракула, который опустился на колени перед статуей богини и стал шептать молитву, широко разведя руки. Стайлзу стало не по себе. Оглядев служителей храма, жрец развернулся и быстрым шагом направился в комнату, крепко сжимая в руках нож. С него капала кровь прямо на каменный пол храма, но юноша не замечал этого. Единственным желанием Стайлза было уйти подальше от главного зала, где на алтаре лежит убитый его рукой ребенок. Оказавшись в той самой маленькой комнате, юноша бросил окровавленный нож на стол и устало рухнул на лавку. Вот его первое жертвоприношение. Стайлз прикрыл глаза и прижался затылком к мраморной стене. Её холод немного взбодрил юношу и постепенно привёл его в сознание. Оказывается, всё не так уж и сложно. Стайлз распахнул глаза и в недоумении уставился на нож, лежащий на столе. Во имя Зевса, он только что принес ребенка в жертву богине охоты и лесов, почему он не испытывает ни капли сожаления или жалости к нему? На его руках кровь невинного мальчика, где отвращение к самому себе? - Ты в порядке? Стайлз дернулся от неожиданности и резко перевёл взгляд. У входа в комнату стоял оракул и внимательно смотрел в лицо юноши. Стайлзу захотелось рассмеяться. Он только что убил человека и его спрашивают в порядке ли он. Издевательство чистой воды. В ответ Стайлз лишь кивнул. - Будь добр отвечать мне вслух, когда я задаю тебе вопросы. - жёстко отчеканил оракул. Стайлз поёжился от его голоса, но поспешил ответить: - Да, в порядке. - Вот и хорошо. - уже спокойней сказал оракул. Он уже развернулся, чтобы уйти, но Стайлз не дал ему этого сделать. Резво подскочив с лавки, он выпалил: - Простите, а это нормально, что я ничего не чувствую? Просто я только что убил ребенка, разве мне не должно быть жаль его? Это, конечно, мое призвание, но ведь я прежде всего человек. А жалость к ближнему естественна для обычного человека, разве нет? Оракул медленно обернулся. Он смерил Стайлза суровым взглядом, а затем промолвил: - Ты должен научиться четко излагать свои мысли. Жрецу не пристало быть излишне эмоциональным. - Простите. - прошептал Стайлз. - И ты серьезно ошибаешься, - продолжил оракул, - Ты - жрец, в первую очередь. Ты - служитель в храме Артемиды. Обычный человек не может приносить богине в жертву людей. Именно поэтому Артемида выбрала тебя. И то, что ты ничего не испытываешь, доказывает правильность её выбора. И ты никого не убивал. Жертвоприношение не есть убийство. Запомни это. С минуту Стайлз смотрел в глаза оракула, но затем опустил взгляд. Он запомнит.