Little Pieces

За прошедшие годы Фенрис привык к посещениям Авелин. Она появлялась в имении только с одной целью, и в этой предсказуемости эльф находил успокоение, даже если степень напористости и вежливости при встречах сильно менялась от месяца к месяцу. Первое в последнее время перевешивало, и этот визит не обещал другого. - У меня кончились способы скрывать тебя, Фенрис, - с равной долей раздражения и беспокойства в голосе известила впечатляющая Капитан Стражи, прохаживаясь по комнате. Эльф воспринял ее волнение удивленным поднятием бровей. Он медленно поднес бокал к губам и откинулся на спинку кресла. - Ты просто не можешь здесь больше оставаться. - Ты говорила так и прежде, - спокойно напомнил он. – Кучу раз. - Это серьезно! – отрезала она, раздраженно взмахнув руками в воздухе. – Имение продано, и сама Рыцарь-Командор приказала его очистить в течение недели. Я не могу с этим бороться! - И не надо, - эльф пожал плечами, но его размышления были прерваны Хоук, выбравшей именно этот момент, чтобы без предупреждения войти в комнату. Они обменялись долгим личным взглядом, заставив Авелин вздохнуть и переступить с ноги на ногу. - Я никогда не просил тебя о защите, - полуправдиво продолжил Фенрис, а Хоук в это время устроилась на углу его обветшалого стола. – Пусть приходят. - Конечно, и это вообще ничем не грозит, - фыркнула Авелин. – Вразуми его, Хоук. Хоук пожала плечами, а Капитан Стражи скрестила руки на защищенной броней груди. - Ты всегда можешь снять комнату в «Висельнике», - предложила Защитница Фенрису. – Никакой личной жизни, правда. И дорого обойдется. - Я и так оставляю там слишком много монет, - согласился он. – Благодаря Варрику. - Его ужасное влияние, - кивнула Хоук, косо ухмыльнувшись. - Как и многих других, - Фенрис понял, что усмехается в ответ и немедленно отставил бокал в сторону. Рядом с Хоук неразумно было слишком много пить. Лишь Создатель знал, что она заставит его сделать. Или сказать. - А знаете, - прервала их Авелин с расчетливой ноткой в голосе, вынудившей Хоук и Фенриса нахмуриться, - существует же простое решение этой ситуации… - Взятка? – предположила Хоук. - Убить покупателей? – пробормотал Фенрис, заслужив веселый смешок со стороны любимой. Авелин указала на Хоук. - Нет, и, - грозно взглянула на Фенриса, - не вынуждай меня арестовывать тебя. Хоук, в твоем распоряжении огромное имение. С множеством пустующих комнат. С множеством места. От столь очевидного намека Фенрис и Хоук обменялись ошарашенными взглядами. - Нет, - отозвались они оба с одинаковой уверенностью. - Почему бы и нет? – спросила Авелин, снова начиная расхаживать, но теперь в выражении ее лица проявлялась решительность, граничащая с воодушевлением. – Фенрис уберется из этой дыры, Рыцарь-Командор перестанет дышать мне в спину, исключится бессмысленное столкновение, и вы оба будете в большей безопасности. Ни взяток, ни резни, - она остановилась и одарила пару одним из своих суровых, покровительственных взглядов. - Может, вы не в состоянии выразить свои чувства как нормальные люди, но они ни для кого не секрет. Нет ни единой причины отказаться. - Мне нравится эта пустота, - проворчала Хоук, сверкнув глазами. - Как и мне, - быстро согласился Фенрис. Несмотря на их различия, когда дело касалось основных вопросов, они с Хоук вели себя крайне похоже. Ему нравились нынешние отношения, и он не видел причины их менять, да и Хоук никогда не говорила ничего, что заставило бы считать, что ей кажется иначе. - В Бездну! Вы не обязаны целыми днями сидеть и смотреть друг на друга, - выругалась Авелин. - Живя вместе, вы будете видеться так же часто, как сейчас. Или даже меньше. - И никакой передышки, - презрительно фыркнул эльф, ожидая, что Хоук выразит согласие, но та оставалась странно молчаливой. Взглянув же на нее, он понял, что Защитница задумчиво разглядывает дальнюю стену. - Она права, - после паузы признала Хоук. Она повернулась, оценивающе рассматривая Фенриса, который помрачнел и одним глотком осушил бокал. Видимо, трезвость ему сегодня не понадобится. – Разве это что-нибудь изменит? - Спрашиваешь? – резко отозвался Фенрис, чьи чувства были близки больше к испугу, чем к раздражению. Авелин откашлялась, привлекая внимание, и пусть она пыталась спрятать его, но в глазах был виден блеск триумфа. - Оставлю вас обсудить детали, - довольно ухмыльнулась она. – Три дня, Хоук. Максимум, четыре. - Я поняла, - пробормотала Хоук в спину уходящей Капитану Стражи. В комнате раздавалось только потрескивание огня, пока на лестничной площадке не раздался лязг закрывшейся двери. Хоук обернулась, забралась на стол, скрестив ноги, и обратила взгляд на хмурого эльфа. Фенрис упрямо отказывался нарушать тишину первым, вместо этого налив себе очередной бокал вина. Хоук выхватила у него из рук бутылку, пока он не успел ее поставить, и сделала большой глоток, заставивший ее закашляться от отвращения. - Она действительно права, - просипела Хоук, успев сделать небрежный глоток, перед тем как Фенрис отобрал у нее бутылку и спрятал за кресло. - Ты так считаешь, - проворчал он. Фенрис осушил половину бокала и обратил на нее прищуренный взгляд. Хоук склонила голову, пряча глаза в тень, так что он с трудом мог уловить ее настроение. - Ты не согласен? - Я этого не говорил, - возразил эльф. Женщина, задумавшись, мгновение рассматривала колени. - Это могло бы решить множество старых проблем, - тихо предположила она спустя время. - Возможно, - Фенрис пожал плечами, борясь с желанием вздохнуть. – И вызвать множество новых, - усмехнулась она, с нежностью на раскрасневшемся от вина лице смотря на него. Фенрис наклонился, влекомый к ней, несмотря на неудобства, что приносил этот разговор. - Точно, - пробормотал он, вблизи наблюдая за выражением ее лица, а Хоук подняла руку к его волосам и решительно потянула за прядку. Стремление впиться в ее манящий рот было болезненно игнорировать, особенно когда он знал, что на данный момент это действенный способ положить конец разговору. - Как насчет этого, - произнесла она тем решительным тоном, который Фенрис и ценил, и не любил. – Подумай сегодня вечером. Посмотри, вдруг придумаешь лучший вариант. Поговорим утром, да? Фенрис нахмурился и начал было спорить, но Хоук поцеловала его, глубоко и настойчиво, с привкусом вина, запустив пальцы в его волосы. Прежде чем он успел осмыслить происходящее, она соскочила со стола и зашагала к двери. - Спокойной ночи, Фенрис, - прокричала с лестницы. И ушла. Эльф прошипел ряд язвительных проклятий, осушил оставшееся в бокале и швырнул его в камин. На фоне удовлетворяющего звона разбивающегося стекла он достал бутылку вина и подорвался с места, меряя длинными беспокойными шагами комнату. Фенрис думал, что она понимала. Думал, что она как он, что в этом вопросе всегда будет на его стороне, даже если их мнения не сходились во многих других. Как она могла не заметить, что значат для него эти обшарпанные остатки здания? Ведь она должна была понимать, что дело ни в гордости, ни в статусе или обманчивом ощущении «дома». Фенрис захватил его, собственными средствами и силами, лишил Данариуса этого места, даже если оно никогда по-настоящему не принадлежало магистру. Просто меньше одним преимуществом того ублюдка. Это имение являлось личным оскорблением Фенриса Данариуса и ему подобных, доказательством, что их власть не бесконечна и хрупка. Вот в чем заключалось дело, вот почему он не мог передать его и двигаться дальше. Эльф прекратил шататься, чтобы взглянуть на веселый треск пламени в камине. Сейчас, когда он подумал об этом, утверждения зазвучали бессмысленно. Имение – всего лишь бесполезный символ сидения в темноте. Данариус мертв. Адриана мертва. Варанья мертва. Все, кто знал его рабом либо умерли, либо находились слишком далеко, чтобы придавать этому значение. И кому этим он плюет в лицо? Но ведь это еще не все, сказал он себе, снова принимаясь мерить шагами комнату. Он не мог просто переселиться к Хоук, и не важно, насколько легким это считала Авелин. Мысли о «слишком быстро» и «слишком» заполонили разум, точно так же, как несколько лет назад, когда Фенрис отказался от Хоук по собственной трусости. Он не мог позволить себе снова погрузиться в этот страх, зная, что за агонию он принесет им обоим, и зная, как легко ее избежать. Фенрис не преуменьшал, сказав, что не представляет жизни без нее, и понимал – даже если Хоук этого не признавала – что самой большой угрозой их отношениям является он сам. В редкие моменты неуверенности Фенрис жалел, что не может быть для нее кем-то еще. Иногда ночами, лежа без сна после проведенного в ее имении вечера, когда запах ее пота еще оставался на коже, он думал, почему не спит в объятиях Хоук. Когда секс и интимные разговоры заканчивались и в сон начинало тянуть обоих, он всегда тянулся за одеждой. Хоук улыбалась или целовала его или шептала что-то непристойное, вызывая желание снова забраться к ней в постель вовсе не для сна, но никогда не комментировала и не жаловалась, когда он в конце концов отправлялся в собственную кровать. Что изменилось, что теперь она просит об этом? Фенрис понял, что, пока переживал и размышлял, огонь прогорел до углей, а бутылка полностью опустошена. Было поздно, он чувствовал себя опустошенным и не смог бы найти этой ночью покой, не переговорив сначала с Хоук. Ему надо понять, что творится в ее голове, заставить ее осознать, почему переезд невозможен. Пусть провалится Авелин, заварившая эту кашу. Фенрис думал, Хоук уже спит или же смотрит на пламя камина, как она часто делала, разрабатывая стратегии и планы сражений, чтобы обнаружить Тень. Последнее, что он ожидал увидеть, были Хоук и Орана, тащившие тяжелый соломенный матрас вверх по главной лестнице. Эльф в замешательстве замер в тени дверного проема, недоумевая, не заснул ли он в своем имении и не видит ли сон, пока эльфийка, заметив его, не отпустила матрас с испуганным вскриком. Хоук выругалась и шарахнулась в сторону, чтобы не попасть под тяжесть падающего предмета, который весело, пыльно и со стуком сполз к подножию лестницы. Наступила неловкая тишина, нарушившаяся, только когда Фенрис осторожно пересек комнату, а Орана залепетала быстрые извинения. Шикнув на эльфийку, Хоук убрала с глаз влажные пряди волос и нервно взглянула на Фенриса. - Ты… не должен быть здесь, - нерешительно сообщила она, пожав плечами. – Ты не станешь делать вид, что ничего не видел, да? - Хоук, - начал он, слишком растерянный, чтобы подобрать слова, - что?.. - Кровь Андрасте, - вздохнула она, а виноватое выражение лица уступило место раздражению. – Я хотела сделать это совсем не так, но чувствовала, что ты все усложнишь. Просто… пошли в мою комнату. Пожалуйста. И я объясню. После короткой заминки Фенрис последовал за ней, изо всех сил стараясь не гадать, что значила та безумная сцена. Он осторожно обошел заброшенный матрас и пошел за двумя женщинами в комнату Хоук, где понял, что не способен на большее, кроме как пораженно смотреть. Северная часть комнаты была вычищена, стол переместился к стене у камина. Лишний каркас кровати, предположительно из одной из малых гостевых комнат с первого этажа, располагался на месте стола, а в противоположном углу, отделенном от остальной комнаты деревянной перегородкой, стояли маленький столик и удобное кресло. - Я просто обыгрывала вариант, - пробормотала Хоук. Фенрис повернулся, а она уже стояла, облокотившись на стол, взволнованно прикусив ноготь на большом пальце, не в состоянии встретиться с ним взглядом. – Я не считаю, что ты ответишь, и я не настолько глупа, чтобы думать, что смогу убедить тебя, если ты сам этого не хочешь. Я просто, - она наконец посмотрела на него честным, уязвимым взглядом и пожала плечами, - решила, что от попытки боли не будет. - Ты сделала мне комнату… в твоей комнате, - тихо выдавил из себя Фенрис, неверяще качая головой. - Может, это глупо, - Хоук снова повела плечами. – Не могу смириться с мыслью запихнуть тебя в комнату для гостей как какую-нибудь неудобную троюродную кузину с алкогольной зависимостью, которую надо прятать от соседей. И мы знаем, что одной кровати нам недостаточно. Ну да, это не особо-то достойная замена целому дому, - она опять пожала плечами и вздохнула, возвращаясь взглядом к огню в камине. – Просто назови меня дурой, и покончим с этим, ладно? Фенрис определенно выпил слишком много вина за ночь, потому что даже не мог вспомнить движения, после которого Хоук уже оказалась в его руках, на столе, обхватив его ногами. Он нашел ее губы, кусая, нетерпеливо целуя, и зарычал, когда она застонала. Где-то позади них Орана издала странный звук и вылетела из комнаты, закрыв за собой дверь. Фенрис понадеялся, что не забудет завтра извиниться перед бедной девушкой. - Ты действительно дура, Хоук, - произнес Фенрис, прихватывая зубами нежную солоноватую кожу на ее шее, а Хоук зарылась пальцами ему в волосы и сцепила щиколотки за его спиной. – Прекрасная, раздражающая дура. - Я… ох, Создатель… я бы давно так поступила, если б знала, что ты так отреагируешь, - выдохнула она, выгибаясь, и вцепилась в ремни его доспехов. – Я и понятия не имела… ох!.. что ты можешь быть столь… жаждущим… Фенрис потянул верх ее рубашки, обнажая мягкую покатость плеч для ищущих губ. Как объяснить ей, что это не имело ничего общего с волнением или согласием, но с облегчением? Он не ошибался все это время. Она действительно понимала, она была как он, и все мелкие сомнения, что мешали ему, были его сомнениями, не ее. Ему следовало подумать лучше, прежде чем счесть, что она против него. Хоук осторожно потянула его за уши, отрывая от исследования груди и вынуждая встретить ее жаждуще ошеломленный взгляд. - Это «да»? – выдохнула она. Лицо вдруг приобрело скептичное выражение, подтверждающее подозрения Фенриса, что она вообще не ожидала, что он согласится. Может, она не была уверена, что сама хочет его переезда? Как ни странно, это принесло еще большее облегчение. Мягко, нежно, протяжно Фенрис поцеловал Хоук и ладонью отвел влажные волосы с ее лица. - Это, - ответил он в перерыве между короткими прикосновениями к ее губам, - «может быть». - Упрямый насмешник, - хмыкнула женщина ему в губы и сильно укусила за нижнюю. – Как помочь тебе решить? Ловкими пальцами она скользнула на его талию под ослабленную броню, исторгая из эльфа низкий стон и мучительно медленно выводя линии на его животе. - Ты уже, - рыкнул Фенрис, грубо прижав ее к себе и тут же отпустив, чтобы сорвать и отбросить латные перчатки. – И ты знаешь это. Хоук ухмыльнулась, когда он освободил ее от рубашки и повязки с груди. - Если бы ты пришел на десять минут позже, - поддразнила она, помогая ему через голову снять доспех, - мы могли бы обсудить все на твоей возможной будущей кровати. Жесткая прохладная плоть встретилась с мягкими и теплыми изгибами в сокрушительных объятиях из переплетения пальцев, укусов ртов и вздохов наслаждения. - Стол первый, - пробормотал Фенрис ей на ухо, заинтригованный способом, каким она стягивала нижнюю часть его брони ногами, - кровать после. Смех Хоук вызвал у него улыбку, и впервые он понял, что по-настоящему обдумывает ее предложение. Изменит ли оно что-нибудь? Будет ли настолько плохо? В этот миг, переплетенный с женщиной, которую будет защищать из последних сил, если понадобится, Фенрис начинал считать, что Авелин все время была права. Может, это и правда так просто.