Little Pieces

Первым это заметил Фенрис. Два дня спустя, как Бартранд бросил их умирать на Глубинных Тропах, эльф наткнулся в тени далеко от временного лагеря на Бетани, которую рвало желчью. Магесса одарила его диким, отчаянным взглядом, слезно прошептав «Пожалуйста, не говори ей, Фенрис», и осторожно пробралась обратно к скатанному одеялу. Хоук была уже на пределе, сосредоточена на выживании и движении вперед, и едва смотрела на кого-либо, поэтому Фенрис прислушался к просьбе Бетани. Он знал, что секрет достаточно скоро раскроется. Несмотря на собственное отвращение к магам, Фенрис понял, что приглядывает за больной девчонкой, по максимуму, чтобы не вызвать подозрений, тащит ее вещи, в слабой надежде, что, возможно, она переживет дорогу и в последний раз увидит солнце. С каждым днем Бетани все больше увядала, под побледневшей кожей на запястьях и шее проступали вены. Глаза, окруженные похожими на синяки тенями, ввалились, но она продолжала идти без единой жалобы. Про себя Фенрис восхищался ее выдержкой. Но на пятый день, устало выбравшись из-под тонкого одеяла, Фенрис по одному взгляду понял, что время девчонки закончилось. Она едва поднялась и тут же рухнула обратно. - Бетани! – выдохнула Хоук, торопясь поймать сестру раньше, чем голова той ударится о камень. – Дыхание Создателя… - старшая сестра выглядела так, словно впервые увидела Бетани, ужас и отчаяние исказило ее черты, когда Хоук осознала истину. – Нет… нет, не может быть. Не так. - Ох, Солнышко, - прохрипел пронизанным чувством вины голосом Варрик, - не ты… Гном прикрыл перчаткой лицо и судорожно вздохнул. Бетани вцепилась в сестру дрожащими руками и нашла в себе силы прошептать: - Прости. Я пыталась идти, я просто… - сухой всхлип сотряс ее плечи, взгляд ввалившихся глаз не отрывался от лица Хоук. – Как с бедным храмовником, Уэсли, да? Я тоже… умру здесь… в этом проклятом месте. - Нет! – Хоук встряхнула Бетани, словно сила ее желания в одиночку могла изменить неизбежное. – Я тебя не потеряю. Посмотри, сколько мы прошли! Сможем еще! Обычно веселой, игривой женщиной завладели истерика вперемешку с горем, и Фенрис ощутил как в животе сворачивается клубок вины. Он должен был сказать ей раньше, дать время смириться. Ничего не изменилось бы, но, может, было бы легче перенести боль. Эльф переступил с ноги на ногу и отвернулся от разворачивающейся сцены, чувствуя себя и бесполезным, и незваным гостем, что подглядел очень личный момент в жизни другого человека. Бетани слабо улыбнулась и протянула руку, убирая волосы Хоук за ухо. Слеза скользнула из уголка болезненно темных глаз, оставляя на щеке грязные разводы. - Ты всегда была сильной, - прошептала младшая сестра, полубессознательный бред накрыл ее тревожный облик. – Я знаю, ты сделаешь все, что надо. Правда же? Хоук подавила резкий стон, тот надорванный, жалкий звук, что Фенрис прежде слышал только от плененных рабов, и осторожно прижала Бетани к себе. Выдохнула имя сестры, прижимаясь к той лбом. Ее душили рыдания, слова застревали в горле: - Ты всегда умела разбивать сердца. Плечи маленькой магессы дрогнули, из груди вырвался слабый смешок. - А ты, сестра, - пробормотала она с милой, любящей улыбкой, - всегда знала, как меня рассмешить. Хоук покачала головой, но Бетани успокаивающе коснулась ее щеки. - Обещай, что присмотришь за мамой. Хоук, не найдя слов, лишь кивнула, и Бетани выдавила слабую улыбку. - Ну конечно, присмотришь. Фенрис с неподдельным сочувствием наблюдал, как лицо магессы искажается гримасой боли, а тело бьет сокрушительная дрожь. Пара полностью опустилась на равнодушный каменный пол, голова Бетани покоилась на коленях. Хоук. Старшая сестра глубоко вздохнула и рукой скользнула к сумке на поясе, доставая маленький, обтянутый кожей предмет. Внутри лежал крохотный пузырек черной жидкости. Хоук мгновение нерешительно смотрела на яд. Варрик стоял на коленях рядом с ними, шепча беспомощные извинения обеим, но Хоук, казалось, не замечала его. Фенрис видел на ее лице панику и отрицание, но когда Бетани застонала, хватая пальцами воздух, Хоук среагировала автоматически, откупоривая пузырек и одним движением выливая жидкость в горло сестры. Смерть была простой, быстрой и безболезненной. Душным одеялом в темном, спертом воздухе Глубинных Троп повисла тишина. И тогда Хоук уткнулась лицом в волосы погибшей сестры и зарыдала, покачиваясь вперед-назад. От стен отражались ее подавленные рыдания и приглушенный вой – звуки отчаяния, которые много ночей будут преследовать Фенриса во снах. Пока Хоук оплакивала сестру, эльф занимался тем, что получалось у него лучше всего – высматривал порождений тьмы и глубинных охотников, оставив ее горевать. Секунду спустя к нему молча присоединился Варрик. Они похоронили тело под россыпью камней в том самом месте, где Бетани упала. Не было произнесено ни слова. Хоук долгое мгновение всматривалась в могилу, а потом наклонилась и подложила что-то под один из камней. Фенрис склонил голову и ступил ближе. Вещь оказалась портретом очень похожей на Бетани молодой женщины, но не ей самой. Он не знал, что это значило, но судя по болезненному выражению лица Хоук, явно имело какое-то значение. - Хоук, - осторожно произнес Варрик, когда женщина резко повернулась спиной и зашагала прочь от могилы сестры. – Ты уверена, что готова? Нам не обязательно уходить так… - Просто шевели ногами, Варрик, - ее голос дрожал, но шаги становились все шире и увереннее. Она умоляюще взглянула на гнома: - Пожалуйста. Прошли часы абсолютного молчания, не нарушаемые ни отдыхом, ни нападениями. Хоук задала темп, который даже Фенрису с трудом удавалось поддерживать, темп, который она сама долго не выдержит. Бледное лицо, горе в глазах и отчаянно резкие шаги напоминали Фенрису беглеца, а не проводника. Эльф внимательно наблюдал за ней, держась на расстоянии, хотя и сомневался, что сейчас ей нужно именно это, да и не знал точно, что ей предложить, даже если это было в его силах. Только измотав себя до предела, Хоук неохотно объявила конец марш-броска. - Ох, благодарю, Создатель, - простонал Варрик, по чьему покрасневшему лицу стекал пот. Гному пришлось бежать рысцой, чтобы поспевать за длинными ногами Хоук. Несмотря на это Варрик решительно первым встал на стражу, слишком тихо для Хоук пробормотав, что не может закрыть глаз, не видя лица Бетани. Без слов та свернулась на одеяле и, казалось, немедленно заснула. У Фенриса же со сном возникли проблемы, голову наполняли различные мысли и заботы, которые отскакивали друг от друга и менялись каждую секунду. Главным образом он обнаружил, что разглядывает спящую Хоук, хотя пытался не делать этого, но после долгих попыток закрыл глаза и воспользовался навыком, в котором не нуждался уже несколько лет, погружаясь в легкий сон. Фенрис проснулся несколько часов спустя от басовитого храпа Варрика. Хоук сидела в некотором отдалении на куче булыжников с открытой книгой на коленях. - Я собиралась скоро тебя разбудить, - произнесла она при его приближении тихим голосом, чтобы не потревожить гнома. Хоук коротко встретилась с Фенрисом взглядами и натянуто улыбнулась, возвращаясь к чтению страниц под пальцами. - Я бы мог дежурить вторым, - нахмурился эльф. У нее под глаза залегли темные круги, но короткий сон явно пошел ей на пользу. Она покачала головой и выпрямилась, посмотрев ему в глаза. - Нет, я не… я просто не могла… - слова застревали в горле, а Фенрис терпеливо ждал, пока Хоук с ними справится. Наконец, она вздохнула и честно ответила: - Я должна перед тобой извиниться. И перед Варриком тоже. Эльф удивленно моргнул и прислонился к ближайшей стене. - За что? - Я не должна была разваливаться, - объяснила она разочарованным тоном. – Я бы завела нас прямиком в орду порождений тьмы и не заметила бы. Мы слишком близки к выходу, чтобы так чертовски глупо себя вести. - Хоук, - перебил Фенрис, но женщина резким жестом его остановила. - Я не ищу утешения. Даже наоборот, я пытаюсь успокоить вас, что не потеряла голову. Фенрис медленно кивнул, Хоук же разглядывала выражение его лица. - Считай меня успокоенным, - отозвался он, заработав от женщины измученную улыбку. Эльф указал на все еще открытую книгу на коленях Хоук, страницы которой сверху донизу были исписаны мелким почерком. – Что читаешь? - А, мой журнал, - она любовно погладила книгу. – Я веду его… ну, с момента, как мы покинули Ферелден, наверно. Со дня, когда мы ступили на борт того кошмарного корабля, - Хоук задумчиво уставилась в пространство, погрузившись в воспоминания, потом тряхнула головой и вздохнула. – Бетани таскала его по ночам, чтобы прочитать самые «пикантные отрывки» – ее слова, не мои – и оставить комментарии на полях. Вот, видишь? Женщина наклонила в его направлении книгу и указала на изящные заметки. Фенрис кинул взгляд на страницу, но быстро отвернулся, смущенный и раздраженный сам на себя, что вообще спросил про книгу. Хоук вдруг поняла невысказанное, и эльф почти услышал, как она собирает по кусочкам то, что он полагал очевидным каждому. - Ты не умеешь читать, - выдохнула она, и сдвинутые брови Фенриса оказались для нее достаточным подтверждением. – Мне следовало бы… - Хоук резко замолчала и вместо этого сказала: - Надо с этим что-то делать, как думаешь? Не успел он ответить, как она уже хлопала рукой по камню, приглашая сесть, и, как ни странно, Фенрис подчинился. Хоук переворачивала страницы журнала, рассказывая истории о первых днях в Киркволле, о работе на контрабандиста, чье имя ему не доводилось еще слышать, об усилиях, прикладываемых, чтобы Бетани не оказалась под взглядами храмовников. Только через несколько минут эльф понял, что она делала. Отвлекала сама себя, начиная с извинений, как способе заблокировать в памяти произошедшее, и сосредотачивалась на чем-нибудь еще. Фенрису не приходилось сталкиваться с горем от потери родных, но он понимал необходимость забытья. И здесь и сейчас он будет сидеть и слушать и даст ей забыть. В какой-то момент Хоук перевернула страницу, на которой не оказалось слов, только дюжина рисунков. Фенрис протянул руку, удерживая страницу, чтобы женщина ее не пролистнула, очарованный множеством эскизов, что Хоук воспроизвела на бумаге. С них вдаль мило улыбалась мать Хоук, из тяжелой пасти свешивал язык мабари. Там серьезная Бетани стояла рядом с ухмыляющимся молодым парнем, которого Фенрис не узнал, но понял, что это – Карвер, младший брат Хоук, потерянный в Диких землях. Там Авелин спорила с Изабелой, и Фенрис удивился, что помнит ту ночь, когда пиратка жульничала в карты, а Авелин ее поймала. Вмешался Варрик и чуть не убил обеих. Воспоминания вызвали смешок, и рядом тихо усмехнулась Хоук. А дальше, на другой стороне листа… С лица Фенриса исчезла улыбка, и он впился взглядом в рисунок, не сразу признав на нем себя. Этот эскиз один из немногих оставлял смутное впечатление от Рваного берега, на фоне которого была запечатлена одинокая фигура на краю скалы. Прямая, гордая осанка, высоко поднятая голова и играющий волосами ветер. Приподнятый уголок рта образовывал непокорную улыбку – выражение, которое толкнуло его страхом, потому что раб никогда бы не осмелился на такой взгляд. Вот как она его видела? На краю рисунка он заметил округлый почерк Бетани и вопросительно взглянул на Хоук. Женщина пробежалась пальцами по словам, скривив губы в горько-радостной улыбке. «Мы позволяем душам показаться, когда думаем, что никто не видит». Фенрис задержал взгляд на эскизе, выжигая в памяти слова, а потом дал Хоук перевернуть страницу и продолжить рассказывать истории. Они так и просматривали страницы ее жизни, пока не проснулся Варрик, пожаловавшись, что они позволили ему спать слишком долго. Когда оба были готовы покинуть лагерь, Хоук поблагодарила Фенриса за то, что тот вытерпел ее бессвязные речи. Он заверил, что нет никаких проблем, но часть его считала, что и ему следует быть ей благодарным. Фенрис надеялся, что скоро они достигнут поверхности. Может, Хоук не поняла, но она дала ему пищу для размышлений.