Little Pieces

У Фенриса было мало опыта в обращении с нетрезвыми женщинами. Конечно, за все проведенное в «Висельнике» время он успел повидать их – женщин, что прятались от мужей и отцов, беженок, заливающих собственное горе, отчаянных бедняжек, торгующих телом за возможность поспать в кровати. Но даже постоянные лживые улыбки и пустые глаза этих женщин не затрагивали его мир, будучи чужими проблемами. Он обращал на них внимания не больше, чем на жужжание летающих по комнате мух. Изабела была, наверное, единственной женщиной, которая регулярно и часто напивалась, и, честно говоря, Фенрис не видел разницы между Трезвой Изабелой и Пьяной Изабелой. Да и сомневался, что был в этом одинок. Поэтому когда он зашел в грязную таверну на еженедельную игру в «алмазный ромб» с Варриком и другими, вместо нее обнаружив окруженную поистине океаном пустых кружек Хоук, Фенрис не знал, что делать. За почти семь лет их знакомства, он в лучшем случае видел, как Защитница делала пару глотков вина. Не потому что это занятие вызывало отвращение, она просто не любила пить. Не из-за религиозности как Себастьян, не из-за боязливой неуверенности как Мерриль, просто и обычно этим не интересовалась. Предпочитала не притуплять чувств, сохранять ясность рассудка, даже расслабляясь, что больше всего ценил в ней Фенрис. Даже если это было их очередным различием. Он словно вошел в Тень. С одной стороны Хоук подпирал неизвестный гном, с другой – один из завсегдатаев. Столы сдвинуты, лавки полностью заполнены клиентами, которые внимательно вслушивались в путаную речь Хоук. Фенрис зашагал через зал, но резко остановился, когда заметил на лицах сидящих за столом потрепанных взрослых мужчин слезы. Эльф еле сдержался, чтобы не потереть глаза. Запах человеческого пота и отчаяния убедил, что ему это все не снится. - Она была сов… совсем молодая, - с заплетающимся языком всхлипнула Хоук, широко махнув полупустой кружкой, эль из которой выплеснулся на ее руку и попал на дальний конец стола. – И тот огр, это гребаное чудовище, переломил ее пополам! Я ничего не могла сделать… Я… я позволила этому случиться… - Ты н-не виновата, Защитница, - пролепетал один хорошо известный в «Висельнике» пьяница, грязным рукавом вытирая сопли и слезы с лица и бороды. – Ты не можешь спасти всех, да, знаешь. Тыж одна, да. - Вот эт мудрые слова, Сал, - глубокомысленно заметила свободная от дежурства стражница, согласно качнув верхней половиной тела. Фенрис так и не понял, как ей удалось удержаться на накренившемся стуле и не свалиться на пол. Хоук вздохнула, непролитые слезы придавали глазам блеск, создавая резкий контраст с отображающейся на лице тоской. - Скажите, почему я могу спасти любого, кроме т-тех, кого люблю, а? Почему это всегда незнакомцы, оп-опасный народ и-и дураки? - Хвала гребаным Предкам, гребаному Создателю и всем, кто еще слушает, - застонал Варрик, когда Фенрис осторожно добрался до гнома, где тот стоял отдельно от нетрезво-меланхоличной массы присутствующих. – Ты должен положить этому конец, эльф. Фенрис на секунду прислушался, как пара человек попыталась ответить Хоук на риторический вопрос. Женщина, казалось, их не слышала, уставившись слезящимися глазами в глубины кружки. - Что… это? – наконец поинтересовался эльф, не делая даже попытки скрыть свою озадаченность. - Это то, что случается, - мурлыкнула Изабела, неторопливо встав между ними, опустив одну руку на плечо Фенриса, а другую – на макушку Варрика, - когда наш низкорослый друг берется за все сразу. Правда, Варрик? Гном смахнул ее руку в то же самое время, как Фенрис повел плечами, освобождаясь от прикосновения. - Послушай, Ривейни, - резко отозвался тот, - откуда мне было знать, чем все закончится? Он бросил короткий взгляд на Хоук, которая уже начала вести бессвязный рассказ о Глубинных тропах и кошмарных попытках найти уединенное место, чтобы пописать. - Дерьмо, - застонал Варрик. – Она убьет меня завтра. - Да, - согласилась Изабела, широко ухмыляясь, - убьет. А все потому, что ты решил поделиться историей, о которой она не хотела рассказывать. - Какой историей? – спросил Фенрис, прищурившись, когда Варрик отвел глаза и виновато откашлялся. Изабела повернулась к эльфу со злорадной усмешкой: - Вашей историей, конечно же. Твоим и Хоук лакомым любовным похождением. Варрик хотел узнать все сочные подробности, но наша дорогая Защитница не была в настроении рассказывать. Поэтому он решил, что пара кружек эля развяжет ей язык… - Не совсем так, - поспешно перебил Варрик, пихая локтем посмеивающуюся пиратку и отходя от Фенриса. - Это не твое дело, гном, - огрызнулся эльф, под злостью пряча внезапную вспышку сожаления. Кровь Создателя, история о том, как он использовал Хоук, а потом сбежал, не входила в перечень вещей, которыми Варрику следовало распоряжаться. Успокоение приносило то, что Хоук должны были одолевать те же чувства, раз она отказалась говорить об этом. - Знаю, знаю! – в знак капитуляции Варрик поднял обе руки. – Но уверяю, я просто предложил ей выпить, потому что она выглядела отвратительно грустной после моего вопроса. Если бы я знал, во что это выльется, то послал бы ее домой, поверь мне. Изабела удовлетворенно вздохнула и прислонилась бедром к углу пустого стола, с гордостью любуясь собранной Хоук компанией. Фенрису внезапно показалось, что ко всей этой неразберихе приложила руку пиратка, но невнятное бормотание Хоук отвлекло его внимание от Ривейни. - …сплошные сожаления, - говорила та. Покачала головой и обвела пьяным взглядом лица собравшихся в поисках понимания. – То есть, с-сколько должен в-выдерживать один человек? Ненормально считать, что каждый проклятый выбор был ошибкой. Да? В этот момент Фенрис поймал ее взгляд, но по тому, как она вздрогнула, он решил, что Хоук не осознала его присутствия. Выражение ее лица смягчилось, глаза потеплели от какой-то нежной эмоции, и на мгновение, равное удару сердца, ему показалось, что она хотела ему улыбнуться. - Не может быть, Защитница, - проворчал бармен Корф, разливая по кружкам очередную порцию эля. – Конечно, нечего тебе сожалеть о том, что ты спасла нас всех от кунари. К тому же, должны быть вещи, которыми ты гордишься. Хоук не отрывала взгляда от Фенриса, пока мужчина говорил, уголок ее рта дрогнул в грустной улыбке. - И правда, - ответила она с кивком. Задумчиво взглянула на Фенриса. – Есть то, о чем я не жалею. Ни минуты. В животе у Фенриса что-то сжалось, кожа под ее взглядом потеплела, но момент был упущен, когда Хоук отвернулась и закричала: - Так д-держать, любезный! Пейте за меня! На фоне праздничного рева толпы Варрик закричал: - Ты должен увести ее отсюда, эльф! Она выставляет себя дурой и выбрасывает монеты в сточную канаву! - Ох, да, - ухмыльнулась Изабела, - вот почему ты хочешь ее выгнать, хмм? Никаких других причин кроме как защитить созданный образ? - Именно это я и пытаюсь сделать! – не сдавался гном. – Она методично уничтожает все, над чем она работала последние годы! - Ха! – веселясь, Изабела откинула голову и хихикнула, удостоившись внимания по крайней мере половины слушателей Хоук. Пиратка низко наклонилась, так что вырез груди оказался на линии взгляда Варрика, и ткнула пальцем тому в грудь. – Ты хочешь сказать, она уничтожает образ, который ей создал ты. Признайся! Тебя заботит только то, что она рассказывает настоящие истории вместо твоих нелепых баек. Ты не можешь допустить, чтобы ее увидели несовершенным человеком, а не идеальной героиней с вздымающейся грудью и струящимися локонами. Варрик хлопнул по руке Изабелы и хмуро посмотрел на женщину, но Фенрис не обманулся виной в глазах гнома. - Это совершенно не относится к делу! – настаивал торговец. Отвернувшись от смеющейся женщины с досадным ворчанием, Варрик сосредоточил усилия на эльфе. - Ты же понимаешь, что она пожалеет об этом утром. Чем дольше она здесь, чем больше скажет, чем больше уже говорит, тем хуже будет после. Фенрису сильно не нравилось, что гном прав, потому что он с большим удовольствием стал бы свидетелем, как байки Варрика разорваны на кусочки самим предметом рассказов. - Я отведу ее домой, - скрепя сердце согласился эльф. – Но ты будешь мне должен, гном. - Без проблем, - немедленно уступил Варрик. Изабелла удивила их обоих, оттолкнувшись от стола и заявив: - Я помогу, - от недоверчивого взгляда Фенриса она наклонила голову. – Что? Думаешь, я упущу единственный шанс, который могу получить, поболтать с вами двумя в пьяной компании? Ни за что. Проигнорировав ее, эльф пробрался сквозь толпу к Хоук. На то, чтобы извлечь пьяную женщину из места ее славы среди посетителей, ушло двадцать минут. Учитывая агрессивные выкрики собравшихся и нежелание самой Хоук сотрудничать, Фенрис только удивился, как в итоге не дошло до драки. К тому времени как они выбрались на улицу, с двух сторон поддерживая не стоящую на ногах Хоук, эльф заработал парочку синяков и ноющие костяшки, а Изабела лишилась сережки и получила пятно эля на рубашку. - Ох, это было весело, - невнятно проговорила вдрызг пьяная женщина, пошатываясь и спотыкаясь, пока сопровождающие в темноте пытались вести ее к Верхнему городу. От нее пахло таверной, кожа на спине, где ее коснулся Фенрис, скользила от пота. – Надо повторить! - Ни за что, даже если ты мне заплатишь, - ответила Изабела, чья ухмылка говорила об обратном. Хоук захихикала, и странность этого звука чуть не заставила Фенриса выпустить женщину, когда они преодолели лестницы, тянущиеся с тихих рынков Нижнего города. - Но я плачу тебе, - громко прошептала та и снова рассмеялась. - Недостаточно, - засмеялась другая, озорно подмигнув растерянному эльфу. Изабелла вынырнула из-под руки Хоук, оставив Защитницу сползать на грязные плиты, увлекая за собой Фенриса. Несмотря на усилия эльфа, Хоук отпустила его и завалилась на спину посреди улицы, ее плечи подрагивали от смеха. Широкая улыбка осветила ее лицо, когда она взглянула на звезды над головой. - Думаешь, сработало? – спросила Хоук, ухмыляясь капитану пиратов. - О, безотказно, - заверила ее Изабела. – Ты пьяница ужаснее, чем я думала. Варрик ни за что не пристанет к тебе снова. - Хорошо, - вздохнула Хоук, все еще улыбаясь, - потому что чувствую я себя дерьмово. - Так будет утром, - согласилась Ривейни, любезно махнув рукой Фенрису. – Верни ее домой. Мне надо посчитаться с тем ублюдком, который испачкал мне рубашку. - Не попади опять под стражу! – прокричала Хоук, чей голос громко разнесся по спящим улицам, расположенным близ Верхнего города. Она удовлетворенно вздохнула и снова уставилась на звезды. - Хоук, - Фенрис, на чьем лице было написано абсолютное непонимание, встал над ней, предлагая руку. – В кровати наверняка будет удобнее. - Очень надеюсь, - не таясь, усмехнулась женщина и попыталась ухватиться за предлагаемую помощь, но только после нескольких попыток умудрилась поймать ожидающие ее пальцы. Второй раз за вечер Фенрис пожалел, что не надел перчатки. Соприкосновения с ее кожей он избегал уже многие годы. Оно было… глубоко личным… незаслуженным. Но когда она, тяжело дыша, пошатнулась, Фенрис поймал ее, тесно прижимая к себе, служа опорой. - Прости, что втянули тебя, - пробормотала Хоук после того, как они, наконец, сдвинулись с мертвой точки, направившись в сторону ее дома. – Варрик слишком сильно настаивал, себе же во вред. Нужно было его заткнуть. - Без проблем, - шепотом отозвался Фенрис, заметив, как близки его губы к ее уху. Под вонью таверны он угадывал сводящий с ума аромат ее мыла для волос. – Я понятия не имел, что он откапывает личные сведения. Хоук хмыкнула, старательно передвигая ногами. - На самом деле, он хочет как лучше, но иногда не понимает, что «отвали» значит «отвали». Я бы не возражала так сильно, если… о, - она удивленно моргнула, увидев на стене фамильный герб. – Пришли. Фенрис усмехнулся и хотел уже постучать в дверь, но Хоук его остановила. Он взглянул на нее, но женщина сосредоточенно и хмуро рассматривала их соприкасающиеся руки. В груди зашлось сердце, горько-сладкий момент скручивал эмоции в потревоженный клубок. Теплыми сильными пальцами Хоук лениво обводила тянущуюся по его ладони лириумную линию. Она глубоко выдохнула, сдувая с глаз пряди волос, а потом запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. - Я хочу сказать, понимаешь, - тихо произнесла она, встречая его взгляд блестящими в лунном свете глазами. – Я не жалею. Создатель, надеюсь, что и ты тоже. Он должен был остановить ее, отойти, но когда Хоук запустила пальцы ему в волосы на затылке и притянула к себе, у него не нашлось сил на сопротивление. Теплые губы приглашающе раскрылись ему на встречу, нежные при первом прикосновении, потом – настойчивые. Поцелуй был далек от самых лучших – она была крайне пьяна, а язык хранил вкус старого эля - но воспоминания, что воскресили острую вспышку жажды, чувства и желания эльф полагал похороненными достаточно глубоко, чтобы быть забытыми. Прошло лишь мгновение, а Хоук уже неохотно отстранялась. Она слабо и смущенно улыбнулась, когда он провел по ее щеке кончиками пальцев. - Я жалею о многом, Хоук, - услышал Фенрис собственный шепот. – Но не об этом. Он знал, что должен отступить от этой женщины или же рискнет сотворить с ней что-то непомерно глупое и незаконное прямо напротив стены, устроив представление для патрулирующих стражников. Фенрис постучал в дверь, молясь, чтобы Бодан услышал, и оставил Хоук у входа с самодовольной, растянувшей ей губы улыбкой. Только поздно ночью, разглядывая потолок над собственной кроватью, Фенрис задумался, вспомнит ли Хоук что-нибудь из прошедшего вечера. Если нет, он поклялся себе, что найдет подходящий способ ей напомнить.