Little Pieces

Фенрис никогда не любил грозы. Слишком часто они предвещали страшные, поворотные события его жизни, и каждый раз, как одна настигала Киркволл, он всю ночь лежал, не смыкая глаз, сквозь раскаты грома и барабанящий дождь прислушиваясь к беспокойству. Эта ночь ничем не отличалась. Растянувшись на потрепанном, небрежно брошенном перед камином ковре, эльф впитывал в себя тепло и пытался сосредоточиться на раскрытой перед ним книге. Хоук безжалостно вбивала ему в голову буквы и слова, отчего между ними часто случались обиды – слишком это напоминало ему дни рабства. Но как только распахнулись ворота знаний, как только Фенрис понял, как много дает ему умение читать и писать, и как важно для Хоук то, что он обладает этими бесценными навыками, отрицательные эмоции пропали. Особенно после того, как она принесла ему книгу Шартана и попросила прочитать ей. И он читал. Каждую ночь в течение нескольких недель они проводили пару часов, сидя перед самым пламенем, потягивая вино и обсуждая слова давно умершего эльфийского раба. Те проведенные с Хоук ночи были простым и лучшим временем, прежде чем все пошло не так. Прямо над головой загрохотало, в рамах задрожали стекла. Эльф вздохнул и отложил книгу, ложась на спину. Латы находились рядом, отмытые и отполированные. Было странно и тревожно отдыхать лишь в свободных штанах, но Фенрис с усилием позволил себе допустить маленькую толику нормальности. Только рабы постоянно наготове. Свободным не чужд отдых. Фенрис резко сел, услышав скрип петель входной двери, но заставил себя расслабиться, узнав по звуку бесполезную привычку Хоук избавляться от грязи с ботинок перед входом. Один раз эльф посмеялся над этим, удивленный ее нежеланием пачкать и так грязный пол дыры, называемой им домом, но она лишь пожала плечами и списала все на привычку. В дверях комнаты появилась промокшая до костей Хоук, чей капюшон был снят, а мокрые волосы липли к лицу и шее. Дождевая вода стекала с одежды, образуя вокруг неподвижных ног Защитницы лужи. Фенрис медленно сел, вдруг насторожившись из-за дикого, затравленного взгляда Хоук, но женщина не двигалась и не заговаривала. После долгой, выжидательной паузы глаза Хоук скользнули с его лица на обнаженный торс. Под ее внимательным взглядом Фенрис ощутил себя уязвимым и беззащитным, даже если тайно желал его ощутить, и ему потребовалось все самообладание, чтобы не потянуться за рубашкой или даже латами. Она увидит в этом оскорбление и явный признак недоверия. Снова впившись взглядом в его лицо, Хоук резко спросила: - И как, помогает? Низкий, сдержанный тон ее слов скрывал в себе намек на то, что она на грани. Искренне смущенный эльф покачал головой: - О чем ты, Хоук? Она сжала губы и неожиданно прошла по комнате к окну, сбросив промокший плащ на пол. При ее приближении Фенрис поднялся, больше не в силах игнорировать предостерегающие инстинкты. - Я о том, что ты спишь с Изабелой, - рыкнула Защитница, повернувшись к нему спиной, но оглянулась через плечо, ожидая реакции. - Не волнуйся, - усмехнулась она, когда выражение лица Фенриса сменилось на озадаченно беспристрастное. – Единственные секреты, которые она хранит – ее собственные. Хоук смотрела на бушующую за окном бурю, скрестив на груди руки. Вся ее поза кричала о враждебности, вызове и боли. Вспышка молнии отразилась у нее в глазах. Фенрис подошел к столу, потом вернулся к камину, стараясь подавить кипящие внутри злость и вину. - Что ты хочешь услышать, Хоук? – поинтересовался он, разочаровано проводя по волосам пальцами. – Зачем ты пришла? Они так старательно избегали друг друга. Поначалу было трудно – как говорят, старые привычки умирают долго. Они сталкивались на улицах, в «Висельнике», на рынке, и встречи эти проходили в напряженной вежливости и распространяющейся в воздухе надломленной тоске. Но по прошествии месяцев, за которые они узнали о передвижениях друг друга, стало проще не видеть женщину пару недель подряд. Даже когда они встречались, напряжение появлялось редко, если появлялось вообще. Он почти поверил, теперь рядом с ней чувствует себя нормально. - Не знаю, - призналась Хоук и вздрогнула, когда резкий порыв ветра ударил в окно потоком дождя. – Я просто… - она глубоко вздохнула и повернулась лицом к беспокойному эльфу. Фенрис заметил, что ее ногти впились в кожу, морща влажную ткань рубашки. - Это возвращает воспоминания? – жалобно спросила Хоук и разозлилась на собственную слабость. – Поэтому ты ушел? Потому что, сказал, для тебя это слишком? - И ты считаешь, я обратился к Изабеле с тем, что мог получить от тебя, - огрызнулся Фенрис, прижав кулаки к бокам и меряя шагами комнату. – Ты правда так плохо обо мне думаешь? - Я не знаю, что думать! – выкрикнула она, решительным шагом направляясь к нему. - Да какая тебе разница, Хоук? – перебил ее Фенрис яростным жестом. – У тебя есть отступник. Тебе мало? Она вздрогнула и отступила, ответную реплику заглушили зловещие раскаты грома. Оценив выражение ее лица, Фенрис решил, что это к лучшему. - Ты ушел, - говорила Хоук, чья печаль снова поглотила гнев. – Что мне оставалось делать, перестать чувствовать? Провести всю жизнь, тоскуя о том, кто… кто сбежал? Напряжение в плечах Фенриса уже отзывалось болью. - Очевидно, ты решила, что лучше сразу прыгнуть в объятия одержимого. - Бездна тебя возьми, упрямый дурак! – всхлипнула она, бросаясь к нему, словно хотела задушить. – Андерс спит на диване в библиотеке! Уже много лет! Эльф зарычал, отказываясь отступать, даже когда она ткнула пальцем в его обнаженную грудь. - Я видел, как он смотрит на тебя. Это не взгляд гостя, Хоук! При этих словах женщина сникла, возмущение растаяло, спряталось за застывшими, пустыми глазами. - Он знает, что я его не люблю, - пробормотала Хоук, холодными пальцами касаясь его груди. Фенрис разрывался между особо сильным порывом вырваться и грешным желанием сорвать с нее промокшую одежду, чтобы согреть кожу единственно известным ему способом. Вместо этого он стоял совершенно неподвижно и старался сдержать эмоции. Все эмоции. - Он знает, что я не могу дать ему то, что не мое, - дрожащим голосом продолжила она, а буря все бушевала снаружи. – Мы… были вместе. Но это не… - Хоук покачала головой. – Это жалко. Это просто… - Секс, - ровно закончил Фенрис. Взгляд Хоук коснулся его лица, но он не мог разобрать выражение ее лица и понять, нашла ли она то, что искала. Фенрис чувствовал, как она дрожит, но не знал, от холода или же от эмоций. - Фенрис, - выдохнула она и зажмурилась, словно бы это сдерживало боль, - как мы до такого докатились? Из-за него. Он и так хорошо это знал и не нуждался, чтобы об этом заявили во всеуслышание. Слишком поздно, слишком разбитые и неровные края не пригодны для починки. Хоук должна была это знать. В конце концов, после всей причиненной друг другу боли, безусловно, она поняла всю тщетность надежды. Хоук отстранилась, опустила глаза, нашаривая плащ, прежде чем направиться к двери. Фенрис сжал кулаки, сдерживаясь, но ее имя непрошено слетело с губ: - Хоук. Она замерла в проеме и повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Мгновение Фенрис изучал ее силуэт, прежде чем сделать долгий вдох: - Как бы то ни было, мне жаль. Женщина тревожно долго не шевелилась, но потом медленно кивнула: - И мне. Фенрис неподвижно стоял посреди комнаты, слушая затихающие шаги. Не прошло десяти минут с ухода Хоук, как он облачился в броню и нырнул на улицы, хорошенько завернувшись в плащ от проливного дождя. Как он и ожидал, Изабела сидела на обычном месте в «Висельнике». - О, наконец-то, - с полуулыбкой протянула пиратка. – Приятно знать, что она правильно использовала мою «случайную» оговорку. Фенрис размазал по лицу капли дождя и покачал головой от слов темнокожей красавицы. - Зачем ты это сделала? – произнес он голосом, в котором явно угадывались злость и боль. Изабела склонила голову на бок, качнувшись в двух ножках стула, и взглянула на него: - Наверно, я просто устала слышать, как ты стонешь ее имя, - предположила она, приподняв бровь. Нахмурившись, Фенрис заговорил: - Я никогда… - но выражение лица женщины заставило его задуматься, правда ли в запале он произносил имя Хоук и никогда этого не осознавал. Вспышка стыда прошлась по позвоночнику, с губ готовы были сорваться бесполезные извинения, но Изабела, нетерпеливо вздохнув, отмахнулась. - Вы оба упрямые дураки, я тебе скажу, - сообщила она, весело отхлебнув из кружки. – Вас связывает слишком много всего, и будь я проклята, если умудрюсь в этом запутаться. Фенрис вздохнул и прислонился к стойке, принимая предложенный Корфом виски. - Что за дела, - пробормотал он себе под нос. - А так не должно быть, - грубо отозвалась Изабела, недоверчиво фыркнув. – Даже не знаю, кто хуже – ты или Хоук. Вы оба словно наслаждаетесь страданиями. Фенрис хмыкнул и осушил кружку, тщетно желая, чтобы поблизости оказалась Авелин со своим «Заткнись, потаскушка», но вместо этого заказал еще выпить. Пару секунд спустя дверь таверны распахнулась, пропуская порыв ледяного ветра и вымокшего до нитки Андерса. Отступник неласково взглянул на Фенриса, но направился прямо к лестнице с двумя тяжелыми сумками на плече. Эльф обменялся любопытным взглядом с Изабелой, которая уже поднялась со стула, и пара последовала за магом в комнату Варрика. Гном оторвался от письма, которое писал, слегка удивленный неожиданным появлением толпы. Андерс бесцеремонно скинул вещи на пол и неловко переступил с ноги на ногу. - Не против, если я пережду здесь бурю? – наконец спросил маг, нервно нахмурившись. – Мне есть, где остановиться, просто… - Конечно, Блондинчик, - осторожно перебил Варрик, чье удивление сменилось любопытством. – Но что… Гном перевел взгляд с Андерса на Фенриса и Изабелу, потом обратно и медленно кивнул, придя к какому-то заключению. – А, - произнес он, выбираясь из кресла и одаривая отступника сочувствующей улыбкой. – Она тебя выставила. - Можно и так сказать, - Андерс пожал плечами, но Фенрис видел, что тот скрывает чувства под непринужденностью. – Не сказать, что я не ждал. Просто, ну, не в середине ночи. Не в грозу. - Чувствуй себя как дома, - предложил Варрик. – Проясним все утром. - Хмм, - протянула Изабела, окидывая промокшего отступника двусмысленным взглядом, - моя комната вниз по коридору, Андерс. Если тебе… что-нибудь понадобится. Андерс сверкнул глазами, но обратил злость на Фенриса. - Знаешь, - прошипел он, - я всегда считал, что ты осел, но не думал, что ты дурак. Если бы она на меня так смотрела, как на тебя, то чтобы удержать меня от нее, понадобилась бы армия храмовников. Фенрис в свою очередь хотел огрызнуться, съязвить, уколоть одержимого и посоветовать заняться своими делами, но ему удалось лишь устало вздохнуть: - Это не так просто. - А почему нет? – криво усмехнулся Варрик, а Изабела с Андерсом презрительно ухмыльнулись. – Должно быть просто. - Слишком поздно, - ощетинившись от того, что оказался в меньшинстве, ответил эльф. – Она заслуживает лучшего. Андерс фыркнул и отвернулся от Фенриса: - Если это все, что ты можешь сказать, - скривился он, - тогда, наверно, ты прав. Фенрис не мог больше выдерживать обвиняющих взглядов и разочарованных покачиваний головами, поэтому резко развернулся и сбежал из «Висельника». Угрюмая буря приняла его в свои объятия, укрыла потоками ледяного дождя и заглушила шаги обеспокоенными раскатами. Слишком много мыслей и чувств боролись за контроль над сознанием, поэтому Фенрис сосредоточился на ощущениях: холодных камнях под босыми ступнями, ярком, слепящем танце молний на тучах и жгучих ударах капель по поднятому к небу лицу. Не имело значения, где он шел и куда в итоге придет. Преследуемому собственными эмоциями Фенрису просто необходимо было двигаться и идти. Невзирая на его старания, мысли о Хоук одолевали сознание, воскрешая воспоминания о ее криках в яростных сражениях, об улыбках, о смехе после баек Варрика, об ожесточенных спорах с Себастьяном, о чтении отрывков из книги в свете огня – ее голос проникал в уши, словно Хоук стояла рядом. Следовало бы знать. Следовало бы ожидать, куда мысли приведут предательские ноги, но он все равно удивился, когда поднял взгляд и понял, что стоит у дверей Хоук. И она была там, переминалась на входе, приоткрыв губы и распахнув глаза, в глубинах которых читались ожидание и страх. Фенрис выпрямился и глубоко вздохнул. Создатель, он надеялся, что на этот раз ее не разочарует.