Little Pieces

Фенрис длинными шагами мерил спальню Хоук. Тихий шорох соприкосновения босых ног с ворсом ковра прерывался только потрескиванием поленьев в камине. Эльф остановился лишь затем, чтобы кинуть в окно раздраженный взгляд на заходящее солнце, и зашагал снова. Он ненавидел ждать Хоук. В последнее время ему приходилось заниматься этим все дольше и дольше, пока она все глубже погружалась в нечто отвратительное и чуждое ему. В политику. Он знал, что ей нравится открывать в себе скрытые резервы, и не жаловался, потому что Хоук, Бездна забери как хорошо, удавалось в ней разбираться, но Фенрис не был счастлив, что ее время занимают ссорящиеся аристократы. Эльф бегло взглянул на ширму в углу и с облегчением вздохнул, что от воды в кадке еще поднимается пар. После долгого дня Хоук не обойтись без горячей ванны. Ей осталось лишь вернуться домой. Фенрис беспокойно пробежался пальцами по волосам и вздохнул, пытаясь думать о чем угодно, но не об утреннем сражении. За проведенное вместе время он ни разу так не боялся за ее жизнь, как когда увидел, что кровь стекает меж пробелами в доспехах и только присутствие Андерса позволяет ей выжить. На него накатило небывалое облегчение, когда ее глаза открылись и воздух ворвался в легкие, что он действительно поблагодарил отступника. Без единого намека на злость и насмешку. Несмотря на полученные раны и настойчивость Фенриса, Хоук решила пойти с докладом к Рыцарю-Командору, пообещав, что не задержится надолго, а он за это время успеет отдохнуть дома. Но ноги не повели его в собственное имение. Эльф хотел быть здесь, когда она вернется, хотел увидеть ее, прежде чем скользнуть в Тень, убедиться, что Хоук цела и невредима, а не лежит без сил на каменных улицах города. И тогда ему в голову пришла идея. Идея, заставившая нервную энергию выплескиваться на ковер длинными шагами. Скрипнула дверь, Фенрис обернулся, а Хоук ввалилась в комнату. Голова была опущена, плечи поникли под тяжестью доспехов, и только закрыв дверь, она, вздрогнув, заметила его присутствие. Удивление сменилось искрой любопытства, прорвавшейся сквозь усталость и хмурый вид, когда Хоук поняла, что на Фенрисе нет ничего, кроме белья. Она только открыла рот, но эльф поднял руку, призывая к тишине. Направился к ней медленными шагами, зная, что Хоук любуется им, хотя у него самого внутри скручивался нервный узел. Остановился от нее на расстоянии вытянутой руки, отвлекаясь на интригующую усмешку, тронувшую уголок ее губ. - Единственное правило, - сообщил он спокойным, командным тоном, словно со стороны слыша свой странно изменившийся голос. Тот звучал знакомо холодно и жестко, но Фенрис не позволил себе зацепиться за боль прошлого, гоня воспоминания прочь. - Ты делаешь все, что я прошу. Без вопросов или комментариев, - Фенрис невозмутимо обошел женщину по кругу, растягивая мгновение под ее внимательным взглядом. – Не подчиняешься – я ухожу, - эльф понизил голос до раскатистого мурчания. – Но если согласишься, поверь мне, Хоук, ты не пожалеешь ни секунды. Он снова остановился перед ней, склонив голову в немом вопросе. Усталость и изнуренность все еще присутствовали в ее взгляде, но теперь женщина насторожилась и заинтересовалась. Ее взгляд, медленно оценивая, скользнул по нему с головы до ног, и Фенрис как наяву услышал ее размышления об обратной стороне такого соглашения. После короткой паузы Хоук согласно кивнула. Фенрис сдержал улыбку. Хорошо. Она внимательно слушала. Спрятав чувства под маской спокойствия, он начал часть за частью снимать с Защитницы доспехи. Металл был залит грязью и кровью, каждому кусочку требовалась чистка, которой придется подождать до завтра. Хоук, казалось, позабавила его помощь, но недавняя улыбка исчезла, когда эльф снял с нее нагрудник. Страдальческий стон зародился в горле, и ей пришлось стиснуть зубы. Ткань под ним едва держалась, пронзенная кинжалами, дырки от которых окружала засохшая кровь. От охватившей его ярости Фенрис оскалился, желая убить тех ублюдков, которые осмеливались нападать на нее снова и снова, но совладал со вспышкой злобы и продолжил заниматься делом. Когда он снял ткань, до носа донесся запах пота, грязи и старых ран, но эльф лишь облегченно вздохнул, найдя на теле Хоук только впечатляющий синяк на ребрах и пару розоватых шрамов. Стянув с нее нижнее белье, Фенрис кивнул ей на ширму и скомандовал: - В ванну. Хоук нахмурилась, выражение ее лица ясно указывало на то, что она не пошла бы туда одна, если бы ей позволялось говорить, но бывший раб только скрестил руки на обнаженной груди и приподнял бровь. Женщина вздохнула, закатила глаза, но послушно направилась к кадке. Фенрис дождался от Хоук стонов и вздохов на фоне легкого плеска воды, а потом прошел за полотенцем. Повесив то на ширму, эльф направился к кровати, где занялся свечами. Сбросил на пол подушки, вслед за ними полетело и одеяло. Он старался терпеть, но каждый раз слыша, как Хоук замирает, бросал резкое «Поторопись, Хоук». В какой-то момент она не выдержала: - Если бы ты помог мне, я бы уже вылезла. Безумно хотелось принять заманчивое предложение, но оно не входило в его планы. По крайней мере, не сегодня. - Сомневаюсь, - холодно отозвался Фенрис и напомнил: – Ты согласилась молчать. Защитница прошипела что-то вроде «наглая эльфийская сволочь», но теперь тишину комнату нарушал лишь плеск воды. Несколько минут спустя женщина, которую покрывали лишь капли влаги, появилась из-за края ширмы, вытирая волосы. Фенрис даже не пытался скрыть блуждающий по ее телу взгляд, упиваясь свободой изучать Хоук в свое удовольствие. Ее тело – тело воина – во многом походило на его собственное: тугие, покрытые шрамами мышцы обхватывали стройную, высокую фигуру. Мягкие изгибы бедер и груди, так часто прикрытые тканью и заключенные в метал, вызвали вспышку желания, которую пришлось подавить. Тем не менее Хоук смотрела на него с таким выражением, что становилось понятно: его мысли не остались тайной, и она нисколько против них не возражает. - Ложись на кровать, - сообщил он тоном, каким обычно отдавались военные приказы. – На живот. Руки по бокам. И не двигайся, пока я не разрешу. При его словах Хоук сощурилась, руки замерли в волосах. Она медленно выпрямилась и повесила полотенце, настороженно разглядывая Фенриса. На мгновение тому показалось, что она, постоянный, бесспорный лидер, рефлекторно не подчинится. И эльф удивился и обрадовался, когда Хоук кивнула и выполнила приказ. Его все еще до глубины души поражало, как сильно она ему верила. После того, как Хоук легла к нему лицом, Фенрис достал припрятанный в ящике у кровати флакончик с маслом и налил жидкость в ладонь. Любопытно хмурый вид Хоук заставил его усмехнуться, но не выдать своих мыслей. Эльф скользнул на кровать и сел женщине на бедра. Хоук напряглась и с испуганным вздохом приподнялась на руках: - Фенрис, тебе не обязательно… Эльф насколько мог, чтобы не пролить масло, наклонился вперед, губы очутились у ее уха, и перебил: - Ложись, Хоук, - рык вызвал у нее дрожь. Его бедра слегка задевали ее, заманчиво отвлекая теплом. – Сейчас же. Хоук прерывисто вздохнула, мгновение поколебалась, но легла. Она чувствовала, что такое поведение вытаскивает на свет болезненные воспоминания, но Фенрис больше не собирался жить прошлым и позволять тьме контролировать себя. Этому его научила Хоук, и теперь он хотел отблагодарить ее и доказать им обоим, что свободен. Фенрис грел масло в ладонях, наблюдая за дрожью женщины каждый раз, как капля проскальзывала меж его пальцев ей на спину. Комнату заполнял приятный и успокаивающий запах миндаля, который эльф выбрал за то, что тот не вызывал скверных воспоминаний. Массажу его принудительно научила Адриана, не сообщив магистру. И требовала расслаблять ее, когда хотела отомстить учителю, но не могла сделать это другим способом. Но женщина на кровати не имела ничего общего с той мертвой гарпией и вызывала в нем страсть и любовь, которые затмевали даже ожесточенное отвращение к ученице хозяина. Первое прикосновение скользких пальцев к спине заставило и без того тугие узлы мышц Хоук напрячься и застыть под ладонями, но все изменилось от нажатия. Она вздохнула, когда его пальцы скользнули от поясницы к бокам, и со своего места, откуда было видно профиль женщины, Фенрис заметил, как ее рот приоткрылся, а веки закрылись. Он сосредоточил усилия на плечах и шее, превращая тяжелое дыхание в низкие стоны одобрения. Эти звуки подрывали его выдержку. Фенрис парой масляных пальцев провел по сморщенной полоске шрама на ее левом плече. - Откуда этот? – тихо спросил он, разминая мышцы под шрамом. Хоук открыла рот, но получился лишь долгий, бессвязный стон. Справившись с собой, она дрожащим голосом выговорила: - Я думала… мне нельзя… говорить, - и закончила шепотом: - Дыхание Создателя… Усмехнувшись, Фенрис наклонился, почти касаясь обнаженной кожей ее масляной, и задел ей ухо губами: - Разрешаю отвечать, - мурлыкнул он, порадовавшись мурашкам, что появились под его пальцами. Эльф снова сел, больше не для ее же блага, а для того, чтобы приструнить внезапную жажду к сияющей женщине, и перешел с массажем на другую лопатку. - Он из Остагара, - выдохнула Хоук между шепотками удовольствия. – Броню повредили, проклятому гарлоку повезло. Отступление превратилось в… хаос. Карвер сунул в рану эльфийский корень, сказал, что тот предотвратит инфекцию. Жгло так сильно, что я дала этому говнюку в глаз. Фенрис хмыкнул, представив картину, и переключил внимание на нижнюю часть спины Хоук. Она зашипела и вздрогнула, когда он задел синяк на боку, а эльф зашептал извинения, нежно поглаживая кожу мозолистыми кончиками пальцев. Хоук довольно вздохнула и выгнулась. - А эти? – спросил Фенрис, поводя ладонью по трем бледным, круглым отметинам, что широко растянулись по ребрам. - В детстве, - устало пробормотала она. – Упала на вилы. Фенрис поежился, но следующие слова заставили его застыть: - Я бы умерла, если бы не папа. Он меня исцелил. Я никогда не видела его таким напуганным. Он всегда выглядел… непоколебимым. Но тогда я впервые увидела, как он плачет. После того, что он пережил утром, наблюдая, как ускользает жизнь Хоук, Фенрис прекрасно понимал чувства ее отца. - Похоже, он был хорошим человеком, - осторожно отозвался эльф, опасаясь, что Хоук не примет его слова за правду и сомневаясь, что способен сказать такое об отступнике. – Жаль, мы не были знакомы. Руки Хоук по бокам напряглись, пальцы на мгновение сжались в кулаки. Голос сорвался, но ему удалось расслышать «Мне тоже». Поглаживая нежную кожу, Фенрис соскользнул с ее бедер, садясь между ног. С не меньшим вниманием, чем спину, он растирал упругие ягодицы и бедра, убирая вновь появившееся напряжение, пока Хоук не растеклась под его руками. Снова зазвучали хриплые вздохи, сводя эльфа с ума, особенно когда ему открывался такой прекрасный вид на всю фигуру женщины. У ее бедра Фенрис обнаружил след ожога. - Это? – поинтересовался он. Хоук лениво фыркнула: - Первый огненный шар Бетани. Она пыталась зажечь свечу, но как факел вспыхнула моя юбка. Сестра так и не оправилась от страха. Фенрис задумчиво кивнул, принимая откровение к сведению, но в этот момент его пальцы прошлись у Хоук под коленкой, вызывая испуганный вскрик у женщины, которая отпрянула от его прикосновения. Сначала ему показалось, он сделал ей больно, но потом быстро понял, что совсем наоборот. Она просто боялась щекотки. Развеселившись от нового открытия, Фенрис попытался повторить движение, но Хоук извивалась и задыхалась, подавшись вперед, выгибая спину и приподнимая ягодицы. Открывшийся вид отозвался в теле толчком дикой жажды, такой резкой и неожиданной, что руки самовольно скользнули на внутреннюю сторону бедер и дальше, а эльф даже не осознал движения. Потребовалось все самообладание, чтобы остановиться и не раздвинуть ей ноги, продвигаясь глубже, но Фенрис справился, возвращая ладони на место. - Задница Андрасте, ты дразнишься, - почти прорычала Хоук, и Фенрис засмеялся, чувствуя, как отступает жажда и разряжается обстановка. - Я не закончил, - укорил ее эльф, переводя взгляд с соблазнительно мерцающей от масла спины на ноги. – Больше никаких разговоров. По одному он согнул ее колени, прижимая ступни к своей груди, и начал их усиленно разминать. Хоук стонала его имя и множество всякой чепухи, и Фенрис с любопытством отметил, что в отличие от кожи под коленями, ее ноги абсолютно не чувствительны к щекотке. Под постепенными нежными прикосновениями Хоук затихла. Эльф уже был убежден, что она заснула, когда строгий голос достиг его слуха. - А как насчет спереди, ммм? – неразборчиво произнесла женщина. Ухмыльнувшись, Фенрис поднялся с кровати полюбоваться делом рук своих. Хоук выглядела так, словно была готова в любой момент растечься расслабленной лужицей, и даже поленилась открыть глаза, когда он сел у ее плеча. - «Спереди» может подождать до завтра, - отозвался он, заводя своенравную прядь ей за ухо. Хоук несогласно что-то прохныкала с простыни и поерзала, в чем Фенрис с опозданием опознал попытку перевернуться на спину. - Но, - пожаловалась она, наконец сумев перекатиться на бок, и с недовольным лицом приоткрыла один глаз, - я здесь очень напряжена. Фенрис одарил ее снисходительным взглядом и покачал головой, с усилием остановив глаза на ее лице, а не переводя их на очаровательно продемонстрированную грудь. - Ты испачкала все простыни, - заметил он. – И ты ужасно выполняешь приказы. Хоук хрипло рассмеялась, и смех этот, казалось, частично прогнал сонливость. - Хочешь, чтобы я подчинялась, - мурлыкнула она, опрокидываясь на спину и вяло прикрывая рукой глаза, - закончи то, что начал. Эльф жадно рассматривал ее, абсолютно обнаженную, совершенно спокойную, лукаво улыбающуюся и разглядывающую его из-под руки, безоговорочно доверяющую, даже будучи беззащитной. Более того, она заставляла считать, что он стоит доверия. И этот драгоценный подарок был долгом, который Фенрис никогда не сможет отдать, но с радостью проведет всю жизнь, пытаясь. Вылив пару капель из флакона, Фенрис навис над Хоук, устроившись на ее бедрах так же, как в прошлый раз. Это была странная позиция, особенно когда напряжение в белье требовало занять другую позу, но раскрытые в предвкушении губы Хоук окупали ожидание. Он начал медленно, подтолкнув ее руки к бокам, а потом стал массировать плечи. Его ладони прошлись по бицепсам, масляными пальцами обводя их контуры. Большим пальцем он ласково коснулся сгиба локтя и последовал дальше, разминая предплечья. Когда Фенрис дошел до ладоней, их пальцы сплелись в диком, чувственном танце. Глаза Хоук закрылись, лоб прорезала сосредоточенная морщинка, и Фенрис подавил рык, почувствовав, как женщина толкнулась в него бедрами. Высвободившись из ее пальцев, эльф дотронулся ладонями до живота, перешел к пупку, потом сцепил пальцы и вывернул запястья, ведя большими пальцами по середине ее подрагивающего пресса. Он едва коснулся нижней части груди, прежде чем ласкающими движениями спуститься ниже, вытянув из Хоук разочарованный стон. Ее руки, перепачкавшиеся в масле, вцепились ему в бедра, оставляя ногтями следы-полумесяцы каждый раз, как Фенрис дотрагивался до особо чувствительного места. - Фенрис, - задыхаясь, взмолилась она, прищуренные глаза мерцали, - просто коснись меня. Но он заставил ее снова извиваться и вскрикивать, лениво выводя круги рядом с тазовыми косточками и наслаждаясь состоянием женщины. Хоук рванулась так быстро, что Фенрис не успел отреагировать. Ее ладони добрались до его белья, масляные, требовательные пальцы тянулись, сжимали, стаскивали его так, что эльф простонал ее имя и толкнулся от прикосновения. Фенрис упал вперед, на руки, тяжело дыша ей в шею, стараясь сохранить самообладание, пока женщина раздевала его под неудобным углом. Масляная кожа скользнула по его груди, принеся странное, новое и увлекательное чувство. Неожиданное нетерпение, вызванное желанием покончить с поддразниваниями, как нельзя лучше соответствовало бесспорной вспышке раздражения самой Хоук. - Да снимайся же, - прошипела она, дергая его белье. Отчаяние лишь мешало выполнению задачи, но после совместных усилий и парочки удачных рывков ткань исчезла, и Фенрис наконец-то прижался вплотную к ней и к желанно разведенным бедрам. Хоук всхлипнула и выдохнула ему на ухо все развратные желания, и они сплелись, извиваясь, толкаясь и стремясь друг к другу, а Фенрис понял, что рычит такие же порочные стремления на тевинтерском. Было трудно найти точку опоры, перестать двигаться, чтобы совместить тела, и он уже начинал терять контроль и думать, что это не так уж необходимо, как вдруг Хоук оказалась там, горячая, тесная, поймавшая его. Фенрис впился ей в рот кусающим, безумным поцелуем, врываясь в нее, и каждый поглотил крики другого. Он даже не полностью наполнил ее, когда Хоук выгнулась и сжала его словно тисками. Ее реакция была столь сильна и неожиданна, что Фенрис чуть не излился в нее тут же. Эльф сдерживался, но Хоук обвила его ногами, увеличивая угол, и его сопротивление рухнуло. Толчки стали дикими и грубыми, одна рука сжала в кулаке волосы Хоук, другая прижала ее к себе. Его имя сорвалось с губ женщины, и оргазм поразил его жестокой дрожью, принесшей почти так же много боли, как и удовольствия. Фенрис в последний раз толкнулся, а потом перекатился на бок, увлекая за собой Хоук. Она лежала, свернувшись рядом; оба восстанавливали дыхание, на коже остывал пот. Ее пальцы путешествовали по его груди, обводя гладкие следы на коже. Хоук вдруг хмыкнула, а потом рассмеялась. С ухмылкой повернувшись к нему, ответила на вопросительный взгляд: - Ты… - промурлыкала она, ведя пальцем ему по животу, - блестишь*. Эльф на секунду нахмурился, а потом застонал, уловив суть замечания. - Ты ей расскажешь, да? – обвинил ее Фенрис, хотя веселость на лице любимой почти заставила его улыбнуться. Но мысль поддразнить Изабелу быстро отогнала то желание, заменив его сердитым взглядом. - Нет, не думаю, - заверила Хоук, нежась в его объятиях. – Оставлю тебя и все твое блестящее великолепие себе. Фенрис что-то облегченно пробормотал и поцеловал женщину в волосы. Масло на клеймах начало вызывать неудобство, и эльф уже обдумывал преимущества принесенной чистой воды, когда Хоук опять заговорила: - Не знаю, зачем ты сделал… все это, - тихо произнесла она, глядя на него сквозь ресницы, - но… спасибо. - Я все для тебя сделаю, - пробормотал Фенрис, костяшкой пальца проводя по ее щеке и запоминая яркую, довольную улыбку на лице Хоук. – Никогда не сомневайся. Нежный, продолжительный поцелуй, которым она одарила его в ответ, убедил, что Хоук никогда и не сомневалась. --- * Отсылка на диалог Фенриса с Изабелой: Изабела: Так какие у тебя были обязанности? Как у раба, я имею в виду? Фенрис: Ох, только не начинай заново. Изабела: Я слышала, тевинтерских рабов мажут маслом, чтобы они блестели. Твой хозяин мазал тебя маслом? Ты блестел для него? Фенрис: Я был его телохранителем. Изабела: Всегда под рукой. Всегда доступен. И блестит. Фенрис: Ты уже себе целую историю выдумала? Изабела: М-м-м.