Little Pieces

Странно, на самом деле, было понимать, что он смотрит в глаза человека, готового забрать его собственную жизнь. Фенрис всегда надеялся, что есть доля правды в том, что перед неминуемой смертью жизнь проносится перед глазами, но это был не его случай. Все произошло так быстро, что не осталось времени ни на что: ни на сожаления, ни на пересмотр прежних решений, ни на последнюю волю соратникам. По правде, в голове не присутствовало ни единой мысли, когда сверкнувший кинжал несся к его горлу, кроме боли от многочисленных ран и смутного, разочарованного удивления, что жизнь у него заберет какой-то неизвестный мародер. Но смертельный удар внезапно оборвался, выведя на шее Фенриса лишь узкую рану вместо того, чтобы перерезать артерию. И в этот момент помещение наполнилось отражающимися от стен стонами и криками, нестройный вопль поднялся над шумом сражения, столь резкий и нечеловеческий, что эльф, неспособный прикрыть уши, пожалел об отсутствии сил. Остальные мародеры разбежались, и несколько из них нырнуло в глубь пещеры, оставив бой на парочку неудачно отставших. Несостоявшийся убийца Фенриса навис над ним, но из трясущихся рук выпало оружие, а спина в агонии выгнулась. Вокруг его беспомощной, корчащейся фигуры завихрилась знакомая магия. Из открытого рта мародера рвался мучительный вой. Цепляясь за ускользающее сознание, Фенрис неверяще смотрел, как из глаз и ушей мужчины сочится кровь, потом клокочет в горле, превращая пронзительные крики в тошнотворное бульканье тонущего. Эльфа охватило странное ощущение, неожиданно стало легче дышать, мир обрел четкость, боль от ран уменьшилась, остановилась кровь и срослись кости. Замолкший и как-то уменьшившийся в размерах мародер с глухим стуком повалился в грязь. Фенрис знал ощущение, тот знакомый прилив темной магии, что пробуждал глубоко внутри кошмарные воспоминания и значил только одно. Несмотря на протесты тела, бывший раб с усилием сел, чтобы увидеть то, что, он знал, невозможно. Безмолвие царило как в могиле, бой закончился так же резко, как начался. Андерс оцепенело застыл около Фенриса, а Варрик с озабоченным выражением лица спешил с другой стороны помещения. В середине пещеры, тяжело дыша, на коленях стояла Хоук, чье лицо исказила гримаса страдальческой концентрации. В ее правой руке находился обагренный собственной кровью кинжал. Фенрис, не веря, до рези в глазах всмотрелся в красные струйки, стекающие по ее левому предплечью. - Маг крови! – прорычал он, с трудом поднимаясь на ноги и отталкивая руку целителя, когда тот приблизился. Фенрис больше не мог видеть женщину, о которой заботился все эти годы – на ее месте теперь грезились другая Адриана, другой Данариус, другой извращенный одержимый в сговоре с демонами. Собственные слова, издеваясь, прожигали разум. Маги всегда обратятся к магии крови, если сочтут нужным. Хоук медленно открыла глаза и остановила взгляд на его лице. Помимо усталости ее лицо не выражало ничего, что лишь распалило ярость эльфа. Она посмотрела вниз и пробежалась пальцами над открытой раной, и хотя маленькая вспышка магии не залечила порез, кровь остановилась. - Нечего ответить? – Фенрис двинулся к Хоук, не обращая внимание на то, как Андерс с Варриком придвинулись к ней, ведомые безотчетным инстинктом защитников. Женщина поднялась на ноги, чуть качнулась, и вперила в эльфа тяжелый взгляд. – Скажи нам, маг крови, что предложил демон? От чего ты отказалась? И долго ли продержишься, пока не сорвешься на нас? - Эй, полегче, - вмешался Варрик с успокаивающим жестом, хотя в его взгляде на Хоук поселилась настороженность, которой прежде там не было. – Давайте просто… - Нет, - перебила гнома Хоук жестким, но спокойным голосом. – Пусть выскажется, - она наблюдала за Фенрисом с выжидательным безразличием, зная, что это лишь распалит и без того разозленного бывшего раба. Лириум под кожей пел от гнева, и эльф сорвался с места, хватая магессу за плечи. Прикосновение ее магии крови задержалось на плоти грязным налетом, и опыт подсказывал, что легко тот не исчезнет. Фенрису хотелось трясти и трясти Хоук, пока время не повернется вспять, и он не сможет остановить ее, когда она решит заключить сделку с демоном ради этого проклятого подарка. Как только она осмелилась применить к нему эту мерзкую силу? Перчатки впились в плечи, и Хоук оскалилась от боли и неповиновения, но даже не пыталась вырваться из его рук. - Убери от нее руки, чудовище! – ощущая тревогу от истончающейся Завесы, закричал Андерс, чей голос исказил живущий внутри дух. - Позволить отступнику заступиться за мага крови? – рявкнул Фенрис, не отводя взгляда от лица Хоук. Та была в ярости, как и он, бледное лицо и сжатые челюсти выдавали усилие, с которым она пыталась не вырываться. Весь ее вид не выражал абсолютно никакого раскаяния, и боль от этого открытия ударила прямиком в душу. Эта боль подпитала гнев, и пальцы в латных перчатках жестко впились в ее плоть. А потом последовала вспышка, и мир внезапно скрылся в дымном мраке. Фенрис отчаянно зарычал, когда его оттолкнули и вырвали Хоук из рук. Несмотря на жжение в глазах и легких, когда дым рассеялся, эльф увидел Варрика, решительно вставшего между ним и женщиной. - Хватит! – выкрикнул гном. – Здесь неподходящее место. Мы без поддержки находимся в середине лагеря мародеров и должны убраться отсюда! Хотите убить друг друга, сделайте это в свободное время! Фенрис раздраженно стиснул зубы, но Варрик лишь сощурился и покрепче перехватил Бьянку. Хотя арбалетный болт был готов сорваться в полет, эльф сомневался, что гному хватит хладнокровия выстрелить в него. Но проверить теорию не удалось, потому что Хоук вздохнула, схватила посох и зашагала к выходу из пещеры. Фенрис направился за ней, не желая ни выпускать из вида, ни подходить слишком близко. Андерс с Варриком пристроились в конце, тихие слова целителя эхом отозвались во мраке: - Не думал, что в тебе это есть. - И я не думал, - признался Варрик, прерывисто вздохнув. – Кажется, я наложил в штаны. Напомни мне никогда больше так не делать. Мрак рассеялся, и на выходе на свежий вечерний воздух Фенриса залил ослепительный солнечный свет. Моментально ослепший эльф закрыл лицо рукой, не обращая внимания на беспокойные крики птиц, которые при его приближении слетели с облюбованного трупа. Нервировало то, как быстро эти существа слетелись после бойни. Проморгавшись, Фенрис заметил, что Хоук далеко впереди идет по берегу, следуя извилистой тропе вдоль обрыва. Удлинив шаг, чтобы не отставать от нее, эльф терзался вопросами, мучаясь от понимания, что все время проводил с магом, магом крови. Они никогда не были друзьями, не в таком ключе, как обычно определяли это понятие, но он верил, что есть что-то, что-то большее, чем он привык ожидать от жизни, что-то… особенное. Она была целеустремленной, сильной и не имела ничего общего с магами, которых он знал прежде. Теперь же казалось, что его одурачили, что он стал очередной жертвой жестокости магии. Но это предательство ударило больнее, потому что скрывалось, пряталось, и Фенрис даже не подозревал о правде. На самом ли деле он такой дурак, или Хоук была для него слепым пятном? Эльф не знал, какой ответ хуже. Они больше часа шли по тому же пути, пока скалы не исчезли в песчаных пляжах, куда накатывали ленивые волны. Хоук свернула к берегу и присела у воды, прикатившей волной смывая кровь с рук. К ней присоединился Андерс, Варрик устроился в пожухлой траве на дороге, очищая от запекшейся крови штык Бьянки. Фенрис расхаживал по песку. Он затерялся в мрачных размышлениях, и только потом понял, что Хоук снова стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает за его шагами. Ничто в выражении лица не выказывало ее мыслей, даже когда Фенрис презрительно улыбнулся. Ее голос прорвался через шум волн: - Магия крови не идет от демонов, - сообщила она разгневанному эльфу. Андерс вылил из ладоней мутную воду и качнулся взад-вперед, подняв взгляд на Хоук: - Но это простейший путь, - заявил он, а в глазах мелькали отголоски тех же противоречивых чувств, что одолевали Фенриса. Хоук обратила холодный взгляд на мага: - Ты давно меня знаешь, скажи, когда я выбирала простой путь? – с едва уловимым гневом потребовала она ответ. Андерс перевел взгляд на океан: ответ был слишком очевиден, но Фенриса поразил собственный вопрос мужчине: - Разве не ты говорил, что маг должен взглянуть в глаза демона и принять его предложение, чтобы использовать магию крови? – бросил эльф. Шаги замедлились, и он беспокойно переминался с ноги на ногу, сжимал кулаки, лениво желая, чтобы в этот самый момент на них напали какие-нибудь сумасшедшие дураки, чтобы пустить в ход меч. Глаза Хоук сверкнули, а отступник нервно откашлялся, отказываясь встречаться с ней взглядом. - Шары Создателя, Андерс, - выплюнула она, - как, Бездна забери, ты не путаешься в собственной лжи? - Это не ложь, - отозвался маг, зеркально отражая оборонительную позу Хоук. – Технически, нет. Спроси мага крови, откуда он взял силу, почти всегда ответ будет – от демона. - Дурак, - застонала она, резко оборачиваясь и делая шаг к Фенрису. – Я не связывалась с демоном, они мне не нужны. - Но ты выставляешь на обозрение запретную магию, - парировал он. - На обозрение? – неверяще вторила Хоук. И взорвалась. – Да никто даже не знал. Вы единственные живые, кто в курсе. Даже Карвер понятия не имеет! Фенрис фыркнул и покачал головой, скручивая злость в холодный, онемевший клубок. – Это только доказывает, что ты гораздо опаснее, чем я мог представить. Хоук отшатнулась словно от удара, глаза наполнились недоверием и болью. Только второй раз Фенрис становился свидетелем такого взгляда, и сейчас ненавидел его так же, как тогда. Она слишком сильна, чтобы выглядеть столь сломленной. Андерс отвернулся со стыдливой гримасой и присел, соленой водой отмывая шею. Хоук с поникшими плечами и опущенной головой стояла спиной к Фенрису. - Я сделала это, чтобы спасти твою жизнь, - почти неслышно прошептала она. - Лучше бы ты этого не делала, - ответил он с леденящей честностью. Слова ранили их обоих, но были правдой, а Фенрис не мог притворяться. Выпрямив спину, женщина глубоко, медленно вздохнула, а потом с прежним холодом взглянула на него: - Тогда я рада, что это не твой выбор, - раздались безжизненные слова. - Слова истинного малефикара, - возразил эльф. Безразличие Хоук затрещало, суженные глаза выдали намеки эмоций, кипящих внутри. - Сколько малефикаров рискнули бы собой, чтобы спасти кого-то и не попросить ничего взамен? – выдавила она, прижимая кулаки к бокам. Фенрис резко, невесело засмеялся и медленно произнес: - Ни один. Хоук покачала головой, на мгновение сбитая с толку, а когда до нее дошел смысл его слов, распахнула глаза. Фенрис никогда не забудет выражение ее лица, когда самообладание разлетелось на части. - Я никогда ничего у тебя не просила! – закричала она, жестко толкая эльфа в нагрудную пластину, что тому пришлось отступить. – Ты решил остаться, решил помогать! Хочешь уйти, так уходи! - Я не откажусь от долга, - ответил Фенрис, принуждая себя к спокойствию вопреки ее неконтролируемой вспышке. - В Бездну твой долг! – рявкнула она, исступленно и пренебрежительно махнув рукой. – И тебя в Бездну! Ты сволочь, ты не видишь дальше собственного носа, посмотри же на свои руки! Чем ты лучше? Фенрис непроизвольно опустил взгляд, чуть подняв руки, и заметил размазанную по перчаткам и ладоням кровь, но качнул головой: - Я не могу управлять сознанием. Не могу использовать его же кровь ради влияния и порабощения. - Нет, вместо этого ты вырываешь сердца, - огрызнулась Хоук. – Или позвоночник. Или пытаешь невообразимой болью, прежде чем разорвать глотку. Я все это видела! Ее злость зажгла отклик в нем, и Фенрис понял, что рычит: - Я не просил об этом! Это проклятье! - И я не просила рождаться магом! – голос женщины разрывался от эмоций, но не дрожал. – Но я не могу ничего изменить! Ты не можешь изменить то, что было. Мы оба рабы, повязанные тем, что мы есть! Яростный крик зародился в горле, когда Фенрис бросился на магессу, сминающей хваткой сжимая ее тонкие руки. Лириумные клейма болезненно пульсировали, вызывая вспышки магии Хоук и оставляя на их одежде и в воздухе кристаллики льда. - Ты ничего не знаешь о рабстве! – взбесился эльф. Хоук вызывающе ухмыльнулась, и неожиданная знакомая ситуация ударила под дых и захлестнула злость сожалениями и сомнениями. Его душили воспоминания: имение Хоук, его яростные слова, горькие упреки, что она на него выплескивала, ее прикосновение к руке, что вызвало страсть и желание, и необходимость изгнать боль, пожалуйста, хотя бы на секунду. Его прощальная ложь, что этого вообще не должно было происходить. Вырвавшись из нежелательных мыслей, Фенрис отпрянул от Хоук, отчаянно желая увеличить между ними расстояние. Она споткнулась из-за силы его толчка, но сумела удержаться на ногах, прошипев сквозь зубы проклятия. Эльф отвернулся, не в силах встретить ее обвиняющий взгляд, и обнаружил, что Варрик с Андерсом готовы к драке и наблюдают за каждым его движением. - Магии крови меня научил отец, - выплюнула Хоук низким, дрожащим голосом. – Он изучал ее по книгам, по запретным книгам, запрещенным Церковью. Я не хотела учиться, но он настаивал, что когда его не окажется рядом, мне придется защищать семью. - И он оказался прав. Когда храмовники нас нашли, они атаковали Бетани на месте, без предупреждения, без причины. Она была ребенком, Фенрис. Скажи мне, что бы ты сделал, чтобы защитить тех, кого любишь? Фенрис сжимал зубы, пока не заболела челюсть, а потом посмотрел на Хоук сквозь завесу волос. Она разглядывала его, казалось, мучимая угрызениями совести, и эльф поморщился, заметив, как женщина вцепилась в руку, где мантия уже окрасилась кровью после его хватки. Неуверенно вздохнув, Фенрис пробормотал: - Не знаю. Плохой, но честный ответ. - И я не знала, - призналась Хоук, чей гнев пошел на спад. – До того дня. Мне не нужны отвратительные духи из Тени, чтобы делать то, что надо, и, в Бездну, но я не позволю дурацким законам Церкви помешать мне спасти ваши жизни. Я не смогу и не изменю того, кто я есть, ни для тебя, ни для Круга, ни для кого бы то ни было еще. Не можешь это терпеть, напоминаю, ты всегда свободен уйти. Хоук наклонилась, поднимая с песка посох, и слегка обернулась, когда остановилась, одаривая Фенриса расчетливым взглядом: - Если веришь, что я столь опасна, тогда сдай меня храмовникам, - эльф отвел глаза и нахмурился, а женщина раздраженно фыркнула. – Может, пришло тебе время выяснить, чего ты на самом деле хочешь, Фенрис. И она пошла по дороге, ведущей к воротам Киркволла. Варрик и Андерс направились за ней; оба кинули на эльфа неуверенные взгляды через плечо, а потом побежали догонять магессу. Фенрис смотрел, пока их фигуры не стали едва заметными и далекими, а потом исчезли за поворотом. На безмолвный пляж опустилось одиночество. Эльф устремил взгляд на воду, наблюдая, как лучи заката отражаются на гребнях волн. Он ненавидел то, что Хоук права, как ненавидел и свое сильное желание, чтобы она ошибалась. Знал, что не может продолжать жить, как живет, но понятия не имел, как это изменить. На протяжении многих лет Фенрис чувствовал себя ожидающим, застывшим во времени, а мир вертелся рядом, пока он тратил жизнь только на компанию крыс и вина. Фенрис опустился на песок, опуская окровавленные перчатки в воду. Он зачарованно следил, как крутятся и растворяют красные пятна водяные вихри, очищая навсегда помеченную лириумом кожу. И почувствовал себя дураком, осознав, что ждет какого-то озарения или вдохновения, должного прийти из вспененной воды, или чего-то такого же бессмысленного. Эльф вздохнул, отряхнул руки и поднялся. Легко было уйти от всего, к чему он привык за последние несколько лет. Каждую связь просто обрубить, и ничего постоянного его здесь не удерживало. Уже не в первый раз он спрашивал сам себя, почему оставался так долго. По правде, Киркволл подходил для ожидания Данариуса не хуже других мест, но была ли это причина достаточной, чтобы задерживаться? Фенрис не приблизился к ответу, когда, в конце концов, отвернулся от моря и в сгущающейся темноте вернулся на дорогу в город. По пути он принял два решения. Первое: он наконец-то отреагирует на послание от женщины, которой все еще не доверяет, а второе: первым делом утром он зайдет к Хоук. Фенрис понятия не имел, что сказать в обоих случаях.